Lousy legatum

Антон глядел в окно, нервно теребя ткань брюк.  Руки были холодными и потными, от чего хотелось их вытереть, но вместо этого он начал сжимать и разжимать их, пытаясь успокоится. Сердце бухало где-то в груди, а тошнота подступало медленно, как бы издеваясь над Антоном, постепенно скручиваясь тугим узлом в желудке.  Рома сидел рядом, так же как он, глядя в окно, но почему то Антон был уверен, что он запоминал путь по которому их везли, а не захлебывался чувством безысходности. Слишком уж у него спокойное выражение лица, ни намёка на панику или стресс. Это выводило его из себя — маска Пятифанова, которую он надевал на себя каждый раз, словно способен что-то контролировать и понимал, как выбраться из любой задницы. Петров ненавидел его за это. Потому что, на самом деле Роме и правда всё сходило с рук.  Почему вообще с переездом сюда, все пошло через жопу? Единственные приключения Антона в городе ограничивались походом за новой книгой с «друзьями» и единственной, за все это время выкуренной сигаретой из отцовской пачки. Он всегда абстрагировался от любых проблем, но каменная стена, которую хрен сломишь, постепенно давала трещину. Если он не вернется живым, что скажет мама? Будет горевать? Или они с отцом продолжат делать вид, что его не существует? Может, переключатся на Олю и воспитают из неё идеальную дочь, а не горе сына, который им мешает.  Если же он вернется, Антон пообещал себе, что обязательно попросит прощение и всё расскажет, как есть. А сейчас, он будет думать о том, как не сойти с ума.  Он отлип от окна, сглатывая тяжелый ком в горле. Мужики о чем то тихо переговаривались между собой. Антону удалось лучше рассмотреть каждого из них. Первый — лысый мужик, выделяющийся своим шрамом на голове, проходящим от брови, до лба. Неровный, стремный рубец с самого начала привлёк его внимание. Этот мужчина, который в тот раз, на дискотеке достал нож. Второй — его друг, был ничем не примечательной, скудной внешности. Типичный быдло, у которого много морщин, от того, что его лицо по ощущениям постоянно нахмуренно. Антон заставил себя перестать их рассматривать и сосредоточится на том, куда их везут.  Они выехали на накатанную дорогу. С одной стороны виднелись редкие домики, а с другой, по ощущениям бесконечный лес. Если пораскинуть мозгами, они не так далеко от дома Антона, пешком минут тридцать, не больше. Он хорошо запомнил этот путь, когда они только ехали в этот посёлок. Хорошая новость так же заключалась в том, что постоянная метель и морозы сформировали не хилые сугробы, который никто не чистил. Дальше машина не поедет.  Как только Антон подумал об этом, машина затормозила.  — Вываливайтесь. — скомандовал один из них, тот, что вел машину.  Антон, на секунду прикрыл глаза, чтобы перевести дух и открыл пассажирскую дверь, вслед за Ромой.  — Ну что, разговаривать будем? — нахмурился лысый. Жаль, синяк который оставил Рома, уже прошел.  — О чем? — нервно уточнил Антон. Он переступал с ноги, на ногу, пытаясь согреться.  — Мы ждем извинений. — усмехнулся второй — Или ты совсем не вкуриваешь зачем здесь находишься?  Извинений? Ладно Рома, Антон то им блять, что сделал? Впрочем, извиниться не так сложно, сейчас они попросят прощение и уйдут своей дорогой.  Петров просто хотел поскорее избавится от чувства тревоги, которое преследовала его уже очень давно. Хотелось просто спокойно вздохнуть и вернуться домой, забыть, как страшный сон, и умолять родителей уехать из этого треклятого места.  Только Антон открыл рот, как пальцы Ромы незаметно впились в его запястье. Он до боли сжал его, царапая, только бы он заткнулся. Затем тихо процедил:  — Только попробуй, я тебя тогда сам закопаю.  Антон остервенело отдернул руку. Впрочем, в этой ситуации он больше доверял Роме чем себе, поэтому смирительно прижал губы, не произнеся не слова.  — Что вы, блять, там шепчитесь? — взъелся все тот же, делая предупреждающий шаг вперед.  Антон было хотел по инерции отшагнуть назад, но силой воли остался на месте. Его немного успокаивало то, что у них не было никакого оружия. Возможно.  — За что извиниться, м? — нарочито спокойно спросил Рома — За то, что вы лезли к девушкам? Некрасиво это как-то, понимаешь? — его тон сквозил заметной усмешкой. Только тупой не поймёт, что Пятифан открыто насмехается.  Мужик, которого Рома ударил покраснел, как помидор, сокращая расстояние. Он хотел ухватится за его куртку, но Пятифан успел отшатнуться, возвращая дистанцию.  Антон боковым зрением заметил, что друг лысого не стоял на месте, а двинулся к нему. Петрову пришлось отскочить к Роме, запутавшись в собственных ногах. Он покачнулся на пятках, хватаясь за плечо Пятифанова, который косо взглянул на него, закатывая глаза.  — Вы нас привезли сюда в кошки-мышки играть? — усмехнулся Рома, направляя свой взгляд на мужиков — Проходили уже. — намекнул он, на ситуацию в клубе, когда им удалось сбежать.  Из-за Ромы теперь уже двое мужчин, смотрели на них так, будто готовы прирезать на месте. Антон пожалел о том, что Пятифанов оказывается не только бить умеет, но и чесать языком.  В руке мужика сверкнуло знакомое лезвие. Блять. Ну конечно, когда не вывозишь словами, в ход идет оружие. Антон сглотнул. Адреналин бил по мозгу, отодвигая страх на второй план. Либо ты, либо тебя. Петров вобьет себе в мозг это, как мантру, если выберется из этого гребаного леса.  Рома рядом рыскал по карманам, судя по всему, ища свой нож. Осознание пришло сразу. Тот остался у физрука. Рома чертыхнулся и не раздумывая влетел с кулака, второму мужику, который был без ножа, в нос. Он заскулил, как псина хватаясь за него и пятясь на пару шагов назад. Это давало им время.  Тот, что с лезвием попробовал задеть его, но промазал когда Пятифан отпрыгнул от него. Мужик попытался совершить вторую попытку, задев плечо Ромы. Куртка с треском разорвалась под напором ножа. Антон не знал, задело ли руку под ней, но по сдавленному шипению Пятифанова, предположил, что да. Петров лихорадочно соображал чем может помочь. Пока мужик был повернут к нему спиной, он со всей силы, та, что была, ударил его по яйцам. Тот вскрикнул, хватаясь за пах.  — С-сучонок блять.. — простонал мужик, жмурясь.  Рома благодарно кивнув ему, добил мужика ногой в живот, повалив на землю. Лезвие выпало из руки и Пятифан подхватив его, выкинул, как можно дальше.  Антон было обрадовался, но на кончике сознания гуляла мысль, что он что-то упускает. Он понял что, когда второй мужик с кровавым носом, отойдя от шока ударил ему точно в ребра, вырывая сдавленный вскрик. Куртка нихуя не смягчала удар, особенно если соперник был как минимум на голову выше тебя и шире в габаритах раз в сто. Он не остановился на одном ударе, добивая в лицо. Губа лопнула, пуская струю крови, а нос нещадно заныл кровоточа. Очки слетели и Антон потерял равновесия плюхаясь на снег коленями. Он кое-как придерживал себя одной рукой, второй рыская в поиске очков. Мужик переключился на подлетевшего Рому, что давало Петрову время.   Очки нашлись, правда сломанные — без одной душки. Хоть что-то. Он надел их на себя, после чего мыча от боли поднялся с колен. Нашел взглядом запыхавшегося Рому, который из последних сил, ударил мужику в колено так, что оно противно хрустнуло. Антона передернуло и он бы вновь завалился на снег, если бы Пятифан не потянул его на себя за рукав куртки, уводя от этого пиздеца подальше.  Его трясло. Даже не так, Антона колотило. Ему было холодно, а руки и ноги жили своей жизнью. Он попытался поправить сползающие очки, но сделал только хуже. Судорожный вздох вырвался сам собой. Ребра ныли, по лицу была размазана кровь, стекающая по шее. Хотелось лечь на снег и просто остаться здесь. Прекратить идти вслед за Ромой. Но он почему-то шел, продолжал вытирать кровь, перебирать ногами, на автомате, как заведенный солдатик.   Он не знал сколько времени прошло, прежде чем они доплели до какого-то ларька, но к тому времени уже начинало светать. Луна медленно уходила за горизонт, уступая место солнцу.  Рома похлопал себя по карманам ища сигареты, но вздохнул, выругавшись себе под нос. Две пачки выпали, судя по всему пока они дрались или пока шли до сюда.  — Что случилось? — спросил Антон сиплым голосом. Горло драло, а голос звучал слишком разбито. Лучше бы он молчал.  Рома взглянул на него свирепым взглядом и подорвался, толкнув к ларьку. Он надавил на его шею рукой, на куртке которой слабо просвечивалось багровое пятно крови.  — Ещё сука раз.. — сквозь зубы заговорил Пятифан — Попробуешь извиниться, за то, что не делал, я тебя убью. У тебя вообще достоинство есть или ты забыл, как эти хуи к Полинке с Катькой лезли?  Да нету у него нихуя. Он не жил в таком мире. Он думал, что это все сказки и байки и это не разу не коснется его. Антон всю свою жизнь читал книжки, рисовал и учился. Перед его глазами всегда были прилежные люди, дружные родители, пока одним днем всё не пошло по пизде. Он не мог понять очевидных вещей. Как и то, что если бы он извинился перед теми мужиками, лучше бы не стало. Винить его за это не было смысла, но видимо Рома думал иначе.  Антон вообще испытывал жуткую деморализацию, с того момента, как очутился в этом поселке. Он словно жил не своей жизнью, а кто-то из вне дёргал его за ниточки, управляя. От этого невозможно тошнило.  — Иди на хуй. — огрызнулся Антон. Он оттолкнул Рому от себя теряя равновесие. Петров сполз по стене магазинчика, взявшись за голову. Та нещадно трещала, стреляя в висок.  Пятифан потерял к нему всякий интерес, сгребая мелочь по всем карманам. Ту, что не успела выпасть во время драки. Наскреб какое-то количество, после чего постучался в окошко ларька. Недовольная, тучная тетка, которая видимо видела уже десятый сон, вяло пробурчала:  — Чего тебе? — затем, видимо заметив лицо Ромы, на котором красовались алеющие гематомы, ахнула — Что с тобой?  — Пачку сигарет и зажигалку. — проигнорировал вопрос Рома, кладя деньги на блюдце для мелочи.  Продавщица фыркнула, отдавая желаемое Пятифану.  — Ну и молодежь пошла. — причитала она, захлопывая перед носом Ромы окошко.  Пятифанов тут же прикурил одну, делая глубокую затяжку. Он прикрыл глаза, расслабляясь. Напряжение с плеч ушло, а руки заметно подрагивали. Рома обернулся на Антона, который начал засыпать, чего делать не следовало на морозе. Ему пришлось вытряхнуть ещё сигарету с пачки, протягивая Петрову, который при виде неё скривился, отворачивая голову.  — Да возьми, блять. Легче станет. — вздохнул он, насильно пихая в зубы Антона сигарету. Тот принял её, придерживая одной рукой. Рома присев перед ним на корточки, чиркнул зажигалкой, поджигая.  Антон вынул её изо рта, облизывая сухие губы с привкусом крови и сделал неуверенную затяжку. Горло и весь рот обдало горечью и он зашелся в хриплом кашле. Хоть бы ребро было не сломано. При каждом движении грудной клетки оно нещадно ныло, напоминая о себе.   Мысли, страхи, боль с каждым вздохом уходили на второй план. Голова опустела, оставляя за собой лишь слабое головокружение. Антону все ещё не нравились сигареты, их запах и вкус. Каждый раз когда едкий дым попадал в нос, он корчился, пытаясь отмахнуться от запаха и желания чихнуть. Рома внимательно наблюдал за ним, докуривая свою сигарету. Как только они оба закончили, выкидывая бычки на снег, он произнес:  — К Бяше надо, тут ближе всего.  Антону было все равно, он желал поскорее лечь в теплое место, где его никто не тронет. А где это будет ему было  глубоко насрать. Он просто надеялся, что Игорь не додумается задавать лишних вопросов или Рома возьмет эту часть на себя.  Использовав стену, как опору, Петров поднялся на ноги. Голова закружилась. Он посильнее стиснул зубы и пошел вслед за Пятифаном. Его силуэт переодически расплывался перед глазами, от внезапной усталости, нахлынувшей в самый неподходящий момент. Было холодно, Рома то и дело потирал разбитые костяшки, пытаясь идти быстрее. Антон кое-как поспевал за ним.  Он не помнил, сколько времени прошло, прежде чем Рома постучал в Бяшину дверь, хотя мог открыть её дубликатом ключа, но по какой то причине не стал этого делать. Антон просто как-то случайно узнал, о том, что у Пятифанова есть ключ от двери Игоря, но не обращал на это внимание, до этого момента. Он уже было хотел огрызнуться на Рому и попросить открыть треклятую дверь побыстрее, но та отварилась с противным скрипом.  — Ромчик, а че сам, на.. — Бяша застыл разглядывая их. Его рука замерла на замке излюбленной кофты. Судя по всему он собирался в школу — не открыл.. — тише проговорил Будаев. — Пацаны, вы че, на?  «Блять»  Антон уже был готов распластаться прям здесь, если сейчас же не ляжет спать. Он зажмурил глаза, до белых пятен, считая про себя до пяти. Ему нужно успокоится. Он не будет истерить и срываться на остальных. Вдох и выдох. Петров часто так делал раньше, когда его что-то раздражало и нужно было совладать с эмоциями, вместо того, чтобы бросаться на всех с кулаками. Это была правильная — заведомо выигрышная позиция. Сейчас же это становилось почти не возможным и он старался, как мог. Ему пришлось протиснуться мимо Ромы с Бяшей, игнорируя наводящие вопросы последнего. Кажется Игорь интересовался куда они вчера ушли и что произошло, но Антону было все равно. Он ничком упал на диван, закрывая глаза.  Пробуждение было не сладким. Голова болела настолько, что вставать вовсе не хотелось. Ребро ныло ещё сильнее, чем раньше. Нос опух, а все ссадины начали невыносимо щипать. Создавалось впечатление, что его переехала машина. Несколько раз.  Антон приподнял голову, прямо к окну, пытаясь сфокусировать взгляд в сломанных очках. Уже вечерело. Сколько он проспал? Оглядевшись по сторонам, он заметил Рому, который запутавшись в простынях дрых на полу, мирно посапывая. Он выглядел безмятежно, насколько это можно таковым назвать. Лицо Пятифана само было в многочисленных ссадинах. Под левым глазом полопались капилляры, а губы были сухими и потрескавшимися.  В комнату вошел Игорь. Антону стало стыдно. Вчера он бесцеремонно вошел в его квартиру и ничего не объяснив уснул. Если бы кто-то раньше сказал ему, что он когда нибудь будет такое вытворять, Петров бы в жизни не поверил.  — Аспиринчику, на? — понимающе спросил бурят, игнорируя смущенный взгляд Антона, который всячески пытался  скрыть его.  — Да, — Антон сипло прокашлялся — пожалуйста.  Игорь принес стакан воды с таблеткой, отдавая Петрову их в руки. Прям, как мать с сыном, не иначе. Когда бурят помогал кому-то, он выглядел слишком серьезным и даже переставал казаться естественным, подходя к этому со всей скрупулезностью, будто Антон сейчас умрет, если не выпьет чудо лекарство.  — Ты как себя чувствуешь, на? — поинтересовался Бяша, пока Антон возвращал ему в руки пустой стакан — Ромчика то, я подлатал, а ты сразу спать улегся.  Антон повёл плечами, не зная, что на это ответить. Чувствовал он себя, грубо говоря хуёво, но жаловаться на это Бяше не хотелось, он и так многое для него сделал, впустив в свой дом, а остальное было не важно. Петров попытался встать, но тут же пожалел об этом, зашипев от боли. Ребро не прошло. Он зажмурил глаза, считая про себя, пока боль не утихнет.  Игорь взглянул на него осуждающим взглядом, после чего произнес:  — Че там у тебя, на? — Бяша начал медленно подходить, словно не хотел спугнуть бездомного котёнка — Дай погляжу.  — Бяш, ты чего? — нахмурился Антон, переведя на него взгляд. Он сжался, отползая подальше.  «Айболит херов.» Бурят попытался дёрнуть рубашку Антона наверх, чтобы увидеть синяк, но тот упорно убирал его руки, корчась от боли. Если бы Игорь не задел ногой спящего Рому, почти не падая на Петрова лицом, то он бы зарядил Бяше с психу пяткой в лицо, чтобы не лез.  — Пацаны, вы что, блять, устроили? — приподнялся вяло Рома, потирая заспанные глаза. Он грозно глядел на застывших парней: Антона, с почти задранной рубашкой, красного, как помидор и Бяшу, который споткнувшись об Пятифана, нюхал носом обшивку дивана.  — Он не даёт посмотреть чё у него болит, на. — обиженно сказал Бяша — Ромчик, подсоби, а?  Рома хищно улыбнулся, обнажая клыки и хмыкнув приподнялся. Теперь уже двое друзей, грозно нависали над Антоном. Это выглядело слишком комично, если бы не одновременно страшно. Петров нахмурился, отпихивая ногой приятелей от себя и блокируя все их попытки узнать, что с ними. Антон извивался, как креветка, шипя, от слишком резких движений.  — Да стойте, блин! — закричал он, вскинув ладонь. Он загнанно дышал, затем взглянул на замеривших одноклассников и тихо фыркнул от всей абсурдности ситуации, после чего продолжил — Да, болит у меня ребро, доволен? — взглянул он на Бяшу.  — Доволен, на. — победно улыбнулся бурят, упирая руки в бока — Чё сразу не сказал?  Антон лишь устало показал фак, сворачиваясь в клубок на диване. Ему нужно отдохнуть, после такой физической деятельности с утра.  — Тоха, — позвал Рома переглядываясь с Бяшей — это не шутки и может оказаться серьезной травмой.  Как курицы наседки, ей богу. Антон тяжело вздохнул, переводя злостный взгляд на Пятифана.  — То есть, если бы ты пырнул меня в печень, это бы не могло оказаться серьезной травмой? — если Рома думал, что он забыл, то он глубоко заблуждался. Такое не забудешь.  Пятифанов в миг помрачнел, делая шаг к Петрову. Чтобы он не хотел сделать или сказать ему, его вовремя остановил Бяша потянув друга за плечо.  Антон сам не понял, когда атмосфера вмиг переменилась из приятной, в гнетущую, но одно он знал точно, это из-за него. Он сел на край дивана, скрестив руки в замок на коленях. Поняв, что ему нужно что-то сказать, он растрепал волосы, подбирая слова. Петров перевёл взгляд, на ждущих Рому с Игорем и тихо предложил:  — Я схожу в больницу, узнаю, всё ли в порядке, сойдёт?  — Сойдёт, на. — улыбнулся Бяша — Только не тяни с этим.  Рома презрительно фыркнул себе под нос и скрылся на кухне.  Антон не стал ждать и поблагодарив Бяшу, собрался и ушёл домой. Он и так прилично задержался.  *** Дома его уже ждали родители и Оля. Заслышав, как отворилась входная дверь они поочередно вышли с кухни. Карина увидев сына ахнула и с силой прикусила губу, Борис скрестил руки на груди, скривившись, а сестра не задумываясь подбежала к Антону крепко обняв. Он с силой подавил в себе желание не вскрикнуть от боли, обнимая сестру в ответ.  — Классная руководительница звонила, — проговорила мать себе под нос — сказала тебя в школе не было. — и обреченно махнув рукой скрылась на кухне. Антон видел, что она еле сдерживала слёзы и тихую ярость мелькнувшую в её глазах.  — Давайте уедем отсюда. — тихо попросил Антон, отца и Олю.  — Что случилось? — ровно произнес отец, игнорируя вопрос сына.  — А это не очевидно? — усмехнулся Антон разводя руки. Оля подняла подбородок к верху, рассматривая его лицо.  — Кто? — уже грубее спросил Борис.  — Без понятия, — выдохнул Антон, гладя сестру по макушке — мужики какие-то, с дискотеки. Они лезли к Полине с Катей. Мы помешали – им не понравилось.  — неоднозначно разъяснился он. Объяснять подробнее не было сил.  — Как выглядели? — не унимался отец.  Что за нездоровый интерес к каким-то придурками? Петров вообще надеялся что после вчерашнего больше не увидит этих уродов. Однако отец по взгляду хотел силой вытянуть из Антона, как можно больше информации.  — Да какая разница? — взбеленился он — Давайте уедем отсюда и всё.  — Мы не можем и ты это знаешь. — категорично отрезал Борис, нахмурившись.  — Да почему? — съязвил Антон, выпутываясь из объятий Оли. Он последний раз взглянул на них и разувшись зашагал к себе в комнату, чтобы не устраивать разборки прямо на пороге.  Он знал почему. Ему неоднократно заливали про потерю должности и огромные долги. Из раза в раз вешали лапшу на уши, про то, что они не могут вернуться обратно в силу финансовых возможностей. Однако Антон не был маленьким и понимал, что это всё бред сивой кобылы. Они даже квартиру не продали. Родители целенаправлено от чего то бежали, потянув детей за собой. Может Оля и поверила в их бред, но не он. От этого становилось тошно. Сколько ещё понадобится времени, прежде чем родители расскажут настоящую правду и они заживут прежней жизнью, по которой он так скучал?  Попросить прощение у родителей, придется попозже.  Вздохнув, Антон наконец-то переоделся в домашнюю одежду и сел наверстывать всё упущенное по учебе за последнее дни. Он дал слабину. Слишком расслабился забивая на домашнее задание и новые темы.  Это помогло отвлечься. Умственная деятельность расслабляла и уже через три часа всё было готово. Антон мог бы потратить на это меньше времени, если бы не постоянно сползающие очки. Посколько те были поломаны их приходилось постоянно поправлять, для большей видимости.  Запланированное прочтение книги перед сном пришлось отложить до следующего раза, потому, что Антон устал бороться с очками и окончательно вымотавшись решил лечь спать. Правда есть хотелось невозможно, но это тоже может подождать до завтра.  Утро выдалось лучше чем обычно. Антон приподнялся на кровати нащупывая на тумбочке очки. Те, к его большому удивлению были с железной оправой и совсем не поломанные. Видимо родители заметив его проблему, достали старые и пока он спал, незаметно поменяли. Петров нацепил их, на пробу поморгав, дабы привыкнуть и пошёл умываться. Из зеркала на него смотрело слишком вымученное лицо. Он как мог заклеил лопнувшую губу и зачесал непослушные волосы. По его мнению лучше не стало, но это больше чем ничего. Нос и ребра всё так же ныли, но уже меньше чем вчера, поэтому проигнорировав их, Антон пошел переодеваться.  Оля уже сидела завтракала, когда он спустился на кухню. Перекусив овсянкой с фруктами ребята нацепили куртки и вышли на свежий воздух.  — Ты как Тош? — поинтересовалась Оля, вышагивая по протоптанным следам в снегу. Она выглядела безмятежно, но Антон знал, что сестра волнуется.  — Все хорошо. — кивнул он, слабо улыбнувшись. — Родители переживали. — как бы вскользь упомянула Оля.  — Им всё равно. — нахмурился Антон. Ему не хотелось ссорится с Олей из-за этого. Их мнения слишком расходились по этому поводу.  Сестра прикусила губу, закрывая тему. Ей тоже не хотелось спорить, поэтому оставшиеся путь до школы прошёл в тишине.  Когда ребята подходили к воротам Антона перехватила крепкая рука. Он дернулся, резко обернувшись. Рома. Оля остановилась на месте, оборачиваясь к брату.  — Иди Оль. — кивнул он ей.  — Я с тобой кое че перетереть хотел. — отпуская предплечье Антона, почесал затылок Пятифан.  — Ну, давай. — скрещивая руки на груди согласился Антон.  Он почему то был уверен, что это насчет Полины или тех мужиков, но Рома удивил его куда больше:  — Тихонов наконец объявился.  — О, — глаза Антона округлились, а мысли плавно перетекали к тому дню, когда милиционер приходил к нему — и что он? — поспешил узнать Петров.  — Давай лучше после уроков обсудим? — предложил Рома. Было видно, что он хочет рассказать, но эта не та тема, которую стоит обсуждать здесь.  Антон понимающе кивнул и они вместе  двинули ко входу в школу.  День проходил как обычно за исключением того, что Морозова не разговаривала с ними, что было само собой разумеющееся. Катя по обычаю препиралась с Бяшей, а Антон и Ромой сидели в своих думах абстрагировавшись от всех.  К концу учебного дня за окном ярко светило солнце и шел мелкий снег. Ребята поспешили выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Только Антон хотел отойти в сторону с Ромой, как их окликнул Бяша:  — Ребят! Обождите, на.  Бурят бежал к ним, подгоняя Смирнову с Морозовой.  — Пойдемте ко мне, — повел бровями Бяша, затормозив возле друзей — завтра новогодний концерт, на. Нам тоже стоит отметить.  — Я давно не проводил время с сестрой. — замялся Антон.  — Так бери её с собой, на! — тут же предложил Бяша.  — Тогда пригласи с собой Надю. — усмехнулся Рома, вспоминая зазнобу Игоря.  Бяша зарделся потупив взгляд. Он опустил голову вниз, очерчивая снег носом ботинка.  — Ладно, на. — цокнул Бяша пожимая руку Роме.  Катя с Полиной, переглядывались между собой, скрывая хихиканье.  — Вот и славно, — улыбнулся Рома — вы идите, мы вас с Тохой догоним.  Ребята синхронно кивнули, уходя ко входу в школу. Судя по всему за Надей. Антон с Ромой остались стоять на месте, пока друзья не скрылись за поворотом.  — Тогда, потом обсудим? — замялся Антон, поправляя шарф на шее.  Пятифан кивнул, а затем заговорил, не свойственным ему дружелюбным тоном:  — Эт, Тох. Может, мир? — кашлянув предложил он — Хватит я думаю нам спорить. Сейчас есть проблемы поважнее.  Антон на секунду опешил, застыв. Пальцы так и остались на шарфе. Он поднял голову взглянув в глаза Ромы.  — Мир. — улыбнулся Петров, протягивая ладонь для рукопожатия. Рома крепко пожал её в ответ и они вместе двинули ко входу в школу, дожидаться Олю. Антон не знал, во что это в будущем вольется, но сейчас он был как никогда рад.  Снежинки мелкими хлопьями падали на дорогу, а солнце светило ярко, казалось бы, согревая даже в такую холодную зиму.