Носочки

      За время, что Хаус «подкидывал» Джеймсу носки, Уилсон все же познакомился с той девушкой, которую Хаус хотел представить как «ту самую, что вяжет тебе носки». Правда, почти сразу понял, что единственные отношения, что с ней получатся – дружеские. Внешне она была прекрасна, но характером… Непонятно, проблема была в ней самой или в Джеймсе, который уже сам искал любой намёк на Грегори. Даже в девушке. Хотя в ее речи довольно редко, но все же проскакивал сарказм и желание делать все по-своему.       — Да, я могу помочь перевезти твоих кошек к маме, — согласился Уилсон, на просьбу той самой девушки, звали ее Гресия. Почему-то в голове Джеймса это звучало созвучно с Грегори. Либо он окончательно начал сходить с ума. — Но только после работы… Хорошо, вечером заеду, — он сложил телефон в карман, прекрасно зная, что Хаус стоял все это время рядом с ним, делая вид, что перебирает бумаги. Иногда в такие моменты у Уилсона возникал вопрос: зачем Грег подслушивает, если иногда это не приносит никакой пользы? Хотя, зная Хауса… Пользу ему принесёт все что угодно.       — Уже решил подработать переносчиком для своей девушки? — не сдержал ехидства Грегори, доставая нужный лист из огромной стопки. Почти с самого низа, что совершенно не удивило Джеймса.       — Она не моя девушка, — тут же ответил Уилсон, — к тому же, ей нужно помочь, она ненадолго уезжает и…       — Бла-бла-бла, — закатил глаза Хаус. И поднял слегка раздраженный взгляд на онколога. Почему-то Уилсон представлял, что Грегори именно с таким выражением лица подкидывает ему носки. Это вызвало улыбку.       — Я сказал что-то смешное? — Хаус наигранно удивился. — Если ты не заметил, то я просто пересказал всю твою жизнь. Ты находишь того, кому нужна помощь, и неважно психологическая или физическая, и помогаешь. Человеку помощь не нужна – он тебе не интересен… Вот и все!       — Это не так, Хаус, — хотел было возразить Джеймс, но Хаус ушел с тем самым листиком в руках. Продолжать диалог было бесполезно, даже если догнать его. Впрочем, эти мысли заставляли задуматься. Все действительно работало так, как сказал Хаус и это было видно. Но сам диагност не совсем вписывался в эту схему. Да, ему нужна была помощь и психологическая, и физическая, но он бы никогда в этом не признался. И не принял. А если бы и принял, то принял бы как должное, напомнив, что он инвалид.       Так Джеймс не заметил, как целый день проходил с мыслью, подходит ли Хаус в схему или нет. Пациентов было не так уж и много, а тем, что были, он отвечал на автомате. Бумаги тоже особо заполнять не нужно было. В голове крутилась только одна мысль. Прав ли был Хаус? И если да, то почему он сам туда плохо вписывается? И если, что маловероятно, у Уилсона получится разобраться с проблемами Хауса, то интерес пропадёт? Хотя разобраться с его проблемами казалось невозможным. Возможно, самому Хаусу было на них плевать.

***

      — Кстати, не хочешь съездить со мной? — спросил Джеймс, когда рабочий день подошел к концу, и он все же нагнал Хауса. Что было не трудно, ведь казалось, Грег только этого и ждал. Иначе, зачем он стоял возле больницы, что-то или кого-то высматривая?       — Я ненавижу кошек, — остановившись, он ответил таким тоном, будто это была заготовленная фраза.       — Я помню, что тебе нужно было в магазин за струнами, и мы могли бы заехать…              — Ладно, но на работу везешь меня завтра ты, — тут же подхватил Грегори, направляясь к машине Джеймса. Тот только едва заметно улыбнулся и покачал головой. Хаус неисправим.       — Что нового? — задал самый тупой вопрос Джеймс, когда сел в машину. Грегори уже расположился на пассажирском. На самом деле ему просто хотелось начать диалог, но ничего в голову не приходило.       — Чейз опять оплошал, Форман говорил, что он был прав, а Кэмерон… С ней все стабильно. Что же касается меня, то я остался без обеда, — Хаус повернулся к Уилсону, — а на счет той пациентки, что вяжет тебе носки, то она сказала, что будет передавать их через меня, так как ты ее испугал.              Джеймс и сам не заметил, что целый день не ел, а у Хауса уже давно выработалась привычка воровать еду. «Она гораздо вкуснее той, что дают в буфете», — ответил тогда Хаус, когда у Джеймса появился вопрос зачем он это делает.       — И чем я ее напугал? — не отрывая взгляда от дороги, спросил Уилсон. Тон, которым Хаус ответил, искренне веселил.       — Она боится, что у тебя есть девушка, — будничным тоном ответил Грегори, переведя взгляд на дорогу. Он прекрасно знал ту часть города, в которую ехал Уилсон, но это не мешало делать вид, что он тут впервые и пытается запомнить дорогу обратно. Так как трости под рукой не было, потому что он отложил ее, пальцы скользили по колену.       — Я думал, ты знаешь, что мы с ней просто друзья, — Джеймс на мгновение повернулся к Хаусу, а после припарковал машину возле ближайшего дома.       — Я знаю, — кивнул Грегори, собираясь сказать еще что-то, но Уилсон уже вылез из машины, направляясь к дому. Хаус, закатив глаза, вышел следом. И, взяв трость, оперся спиной на машину.              Только Уилсон открыл входную дверь, найдя ключ под ковриком, как на улицу выбежал большой рыжий кот.              — Грег, лови его! — только и проговорил Уилсон, не успев среагировать. Хаус, слегка цокнув, присел и схватил кота одной рукой.       — Рыжий засранец, — проворчал Грегори, когда кот поудобнее расположился на его руке.       — Это Мастер, — тут же сказал Уилсон и на мгновение скрылся в доме. Вышел он оттуда уже с двумя котами на руках. Один был черный, а второй дымчатый. — Она назвала его в честь Мастера из Доктора Кто.       — Важный комментарий, Уилсон, — процедил Грегори, делая вид, что кот на руке доставляет ему неудобства. Хотя, на самом деле, Хаусу нравилось. Кроме того, что он стоял, а забросить кота в машину не мог, ведь Мастер начал мурчать. — У нее там что, питомник? И зачем ты выносишь их на руках?       Хаус наблюдал за тем, как Джеймс положил котов на заднее сиденье машины, закрыл её и направился в дом.       —Их всего пять и переноски нет, а у нее занятия и… — Джеймс снова скрылся в доме. Грегори неуклюже открыл дверь пассажирского сиденья и, сев, положил кота на колени. Кажется, Мастера такой расклад вполне устраивал, потому что он, немного поворочавшись, свернулся клубочком на коленях у Хауса.       — Все, — произнес Джеймс, положив еще двух котов в машину. Один из них был трехцветным, а второй имел белую шерсть с черными пятнами. — Можно ехать… Только дом закрою. — И Уилсон снова скрылся. Грегори посмотрел на зверинец на заднем сиденье через зеркало заднего вида. Два кота спокойно улеглись. Один положил лапы на стекло с интересом наблюдая за Уилсоном, что снова обошел машину. И еще один игрался с каким-то то ли шнурком, то ли проводом.       — Правда до ее мамы ехать долго… Ты же не спешишь? — Уилсон с надеждой посмотрел на Хауса, который медленно гладил кота.       — За струнами мы можем заехать завтра, а это, — Грег кивнул на кота, — с меня явно в ближайшее время слезать не собирается.       — Ты ему нравишься, — улыбнулся Уилсон, заведя машину. Эта картина его искренне умиляла. Хаус, который делает вид, что рыжий кот на его коленях доставляет дискомфорт, хотя продолжает его гладить, смотря на Мастера с какой-то любовью.       — Знаю, — грубо ответил Грегори. — И из-за него я буду весь в шерсти.       — Мне тоже нравишься, — произнес Джеймс и только потом понял, что ляпнул, смотря во все глаза на Хауса. Тот едва заметно замер.       — Что?       — Ничего, — тут же отвернулся Уилсон к дороге, тронувшись с места.       — Ты издеваешься, — спустя какое-то время тишины проговорил Хаус. Все его внимание было приковано к коту, будто не было рядом никакого Уилсона, и он не признавался Грегори в симпатии.       — Я не издеваюсь, — тут же ответил Джеймс, надеясь, что Хаус забыл. Хаус не забыл. И вряд ли забудет.       — Я не тебе, Уилсон, хотя об этом мы поговорим чуть позже, — Грегори поднял голову и посмотрел на Джеймса, замечая, как тот сжимает руль. — Сейчас, я тебя прошу, лучше довези нас до дома матери этой твоей девушки и избавься от этих кошек.       — Она не моя девушка! — чуть громче, чем обычно произнес Уилсон, заметив в зеркало заднего вида, что одна из кошек начал играть с парой вязанных носков. Как раз тех, что подарил Хаус. — И это ты издеваешься, Хаус!       — Как я издеваюсь? — миролюбиво поинтересовался Грег. Одной рукой он чесал Мастера за ухом, а второй аккуратно гладил по голове. — Скажи мне, что тебя не устраивает, и я перестану.       — Хаус!       — Скажи.       — Ты издеваешься!       — Не издеваюсь. Скажи.       — Ты нравишься мне! Доволен? Я и не встречаюсь поэтому с той девушкой, потому что ты мне нравишься, — раздражённо ответил Уилсон, останавливаясь на светофоре. Онколог окинул взглядом Грегори, который с любопытством смотрел на него.       — Доволен, — кивнул Грег. — А еще тебе зеленый. Уилсон чуть не завыл, но все же тронулся. Ехать оставалось недолго. Он знал, что иногда его друг невыносим и способен играть на чувствах, но сейчас…

***

      — Во сколько завтра за тобой заехать? — спросил Уилсон, когда они остановились возле дома Хауса. Все время, что они ехали, никто не проронил ни слова. Абсолютная тишина. Только, когда девушка Уилсона забирала кота с колен Грегори, тот пробубнил что-то невнятное в стиле «из-за тебя зараза мохнатая, я весь в шерсти», продолжая с любовью смотреть на кота.       — Заехать? Я думал, ты останешься на ночь, — с хитрой улыбочкой ответил Хаус, даже не собираясь выходить из машины.       — Что?       — Ну, я тебе нравлюсь, значит, ты не против смотреть со мной этой ночью отчаянных домохозяек, — произнес Грегори тоном, в котором читалось, что он знает, что он прав. И это не обсуждается.       — Да… Я… Что?       — Ты идешь? — Грег открыл дверь и вылез из машины.       — Да. Только припаркуюсь, — тут же ответил Уилсон, надеясь, что это не очередная шутка Хауса. Грегори довольно ухмыльнулся. Все складывалось даже лучше, чем он предполагал.