Носочки

      Уилсон был безумно рад (что он не показывал Хаусу) тому, что Грегори предложил съехаться. Хоть и звучало это так, будто Джеймс должен был это сделать еще очень и очень давно, просто почему-то сам до этого не додумался. Очевидно, Грегори думал, что его намеки настолько прозрачные, что их бы даже Форман понял.       Пожалуй, самое сложное во всей этой ситуации для Джеймса было не резкая смена его жизни, а… Идеальный порядок Хауса, который он не собирался менять. Кажется, он не менял расположение вещей в доме примерно… Лет 10… И Уилсону нужно было как-то во все это вписаться.       — Грег, — сказал Уилсон, когда понял, что на этой территории они тупо не уживутся. — Мне кажется это была не лучшая идея, — он продолжал разбирать коробки с собственными вещами. Пожалуй, еще одна причина, по которой Джеймс перебрался к Грегори это то, что тот наотрез отказывался покидать свой уютный уголок, для того чтобы жить в этом… Месте, которое Уилсону теперь нужно называть своим домом.       — Твои предложения? — спокойно спросил Хаус, листая какую-то книгу по медицине, расположившись на диване. Он решил, что не будет трогать вещи Уилсона, а просто будет кидать саркастичные комментарии, что и куда лучше положить.              — Нам нужно выбрать другое место жительства, — кратко ответил Джеймс, отложив разбор коробок на потом. И, недолго думая, расположился на диване рядом с Хаусом.       — Чем тебе не нравится мой дом? — спросил Грегори. На удивление, в его голосе не было сарказма или упрека, ему было интересно мнение Уилсона.       — Мне нравится твой дом, но это твой дом, а не наш, — объяснил Джеймс, сложив руки на груди. Он старался говорить уверенно, но в тоже время убедительно. Все же, ему не хотелось обидеть или задеть Хауса. Уилсону еще с ним жить.       — Понятно, — задумчиво отвел Хаус таким тоном, будто хотел поскорее закончить диалог. Только Уилсон хотел что-то сказать, как Грегори его опередил. — Тогда ищи подходящий дом, — голубые глаза скользнули по странице книги, а после поднялись на Уилсона.       — Серьезно? — переспросил Джеймс. Было слишком странно, что Грегори так быстро согласился. Наверняка это его очередная шутка и он сейчас скажет, что пошутил и как вообще Уилсон мог в это поверить.       — Да. Ты прав. Это мой дом, а не наш, и тут мой порядок, — Грегори говорил с легким разочарованием, но все же не пытался гнуть свою линию. — Так что, я не против, если ты найдёшь то, что подойдёт, поможешь перевезти вещи и…       — И?       — Мы не будем продавать этот дом.       — Хорошо, — тут же кивнул Уилсон. В какой-то степени он знал, что Хаус это скажет.

***

      Уилсону не составило труда найти дом, который подходил им обоим. На удивление, Хаусу выбор Джеймса тоже понравился. Ну или у него просто не было аргументов, чтобы перевесить все «положительные» стороны нового дома. А может, просто достаточно любил Джеймса, чтобы согласиться с его выбором.       Уилсону нравилось думать, что второе. Хотя кто знает этого Хауса… И что ему взбредёт на этот раз?       — Джеймс, можешь достать вещи из-под кровати? — поинтересовался Грегори, пока они складывали его вещи из спальни по коробкам. Уилсон невольно заметил, что Хаус начал называть его дома чаще по имени, нежели по фамилии. Это не могло не радовать.       — Да, сейчас, — Джеймс закинул вещи из прикроватной тумбочки в коробку. На самом деле положил, ибо если бы кинул, Хаус бы точно обиделся. Или чего похуже. Уилсон покончил со всем барахлом, которое Хаус хранил в прикроватной тумбочке. А заодно нашел и ещё викодина, который, очевидно, был рассован везде: и куда только можно, и куда нельзя.       — Господи, Грег, зачем тебе столько журналов под кроватью? — не сдержался от вопроса Уилсон, доставая из-под кровати очередную и довольно внушительную стопку.       — О, а я про них и забыл, — задумчиво проговорил Хаус, отложив свое занятие. Он расположился возле кровати на полу, потянувшись к журналам. Это были те самые выпуски с моделями, в не самых приличных позах, которые он спрятал, когда Уилсону было некуда идти и он ночевал здесь.       — Ты тут когда-нибудь пыль вытираешь? — послышалось из-под кровати. Хаус невольно замер на мгновение и тут же продолжил «внимательное изучение» журналов, делая вид, что они интересуют его больше, чем Уилсон под кроватью.       — Нет, зачем? — стараясь говорит будничным тоном, спросил Грег. Скучающим взглядом наблюдал он за тем, как Джеймс вылазит из-под кровати с двумя коробками.       — Зачем тебе морфин? — поднял на Грегори взгляд, открывая одну из коробок.              — На всякий случай, — диагност старался говорить спокойно, но все же нотки раздражения присутствовали в голосе. Хаус посмотрел в глаза Уилсону, одним движением руки закрыв коробку. Они расположились около кровати, что нравилось Хаусу. Он не признавался, но ему нравилось общество Уилсона. Единственное, что ему сейчас не нравилось, так это коробки, которые Джеймс нашел. Хотя тот уже сам виноват, попросил его туда залезть.       — Ладно, а здесь что? — Джеймс поднял взгляд на Хауса. Тот на мгновение завис. Вторая коробка тут же была открыта.       — Знакомый цвет, — задумчиво произнес Уилсон, достав из коробки моток розовых ниток. Именно такого цвета были те носки, что подарил ему Хаус. Вернее, та пациентка, по словам Хауса.       — Ты будешь смеяться, — серьёзно проговорил Хаус, — из-за бредовости этой истории, но та пациентка, что дарила тебе носки, отдала мне все мотки ниток, так как, цитирую: «Мне они ни к чему, то, что я хотела с них связать, я связала».       — А зачем они тебе, Грег? — Джеймс с радостью ребенка доставал один моток за другим, узнавая в каждом из них все новые «подарки».       — Ты знаешь, что мотки ниток можно использовать по-разному? — как идиоту начал объяснять Грег, взяв один клубок, который был темно-желтого цвета и взвесив его в руке, продолжил.              — И как же? Связывать непослушных пациентов? — не сдержался от смеха Уилсон. Сейчас ему все стало ясно. Вернее, он нашел доказательства. — Просто признай, что это ты связал мне те носки, — смеясь, Уилсон поднялся, так как в соседней комнате зазвонил его телефон.       — Это не я! — тут же ответил Грегори, явно оскорблённый таким «обвинением».       — Да-да, — все также смеясь, согласился Джеймс, выходя из спальни. Грегори, недолго думая, пододвинулся к дверному проему и легким движением руки отправил моток темно-желтых ниток в Уилсона. Специально рассчитал силу так, чтобы не покалечить возлюбленного. Хотя, кажется, у того это вызвало еще большую волну смеха.