Sleep Deprivation

Любой, кто проводил с Минги в спальне больше 10 минут, знал, что он определенно больше склоняется к подчинению. Очевидно, у него никогда не было возможности проверить эту теорию, пока не появился Юнхо, дразня и прикасаясь к нему так, что Минги сходил с ума, не имея никакой возможности с этим справиться. Ночи он проводил, часами лаская себя пальцами и желая, чтобы это был Юнхо, а не он сам. Тихие всхлипы и стоны, приглушенные тканью одежды, которую Минги стащил из его комнаты в последний раз, когда они тусовались вместе. Он пялился на Юнхо во время репетиций и концертов и представлял, как было бы горячо, если бы Юнхо взял его там, где все остальные могли бы это увидеть. Небольшая одержимость Минги никак не давала о себе знать, пока он не уснул, одетый в боксеры и толстовку Юнхо. Когда Минги проснулся, все еще ошеломленный и сонный, он вышел из своей спальни на кухню их общежития, чтобы что-нибудь приготовить. На тот момент остальные мемберы еще спали, а толстовка почти все закрывала, так что он решил, что ничего такого страшного не случится. Когда он наклонился над стойкой, чтобы взять кружку из шкафчика, Юнхо тоже вышел из своей комнаты. - А я-то думал, куда подевалась эта толстовка, - пробормотал Юнхо, подходя к Минги со спины, чтобы тоже взять кружку, и на мгновение провел свободной рукой по его талии. Юнхо прижался к Минги всем телом, и у того перехватило дыхание от ощущения тепла на его едва прикрытой заднице. Руки Юнхо сжимали его бедра, пока Минги пытался прижаться к нему в ответ. Он все еще не особо проснулся, поэтому смущение не давало о себе знать, когда он пробормотал: - Ты мог бы так легко использовать меня, не так ли? Минги продолжал двигать бедрами, подаваясь назад, навстречу ладоням Чона, пока тот не сдался и не наклонил его над стойкой, оставляя засосы на его шее, пока Минги судорожно хватался за край столешницы. Он не жаловался на то, что его прижимали к холодной поверхности, хотя толстовка с капюшоном задралась и открывала Юнхо отчетливо-прекрасный вид на его задницу в боксерах. Если уж на то пошло, то, что Минги был прижат к столешнице сделало его еще более бесстыдным, и он предпринял отчаянную попытку прижаться к Юнхо спиной, как будто они не стояли посреди кухни. Единственными звуками, слетавшими с губ Минги, были хриплые стоны и тихие выдохи: - Так хорошо, пожалуйста, не останавливайся, - в ухо Юнхо, чувствуя, как содрогается все его тело, когда Юнхо в качестве эксперимента кусает его за шею. Из него вырвался громкий стон, когда его ноги задрожали, и все, что он мог сделать, это просто стонать: - Еще, пожалуйста, детка, ты мне нужен, - когда он неосознанно прижимался бедрами к стойке, чтобы получить хоть немного трения. Юнхо был слишком занят, наслаждаясь отчаянными звуками, которые издавал Минги, и укусил слишком сильно, прокусывая кожу, из-за чего выступили капли крови. Резкий вздох и дрожащее «о, черт» сорвались с губ Минги, когда его ноги подкосились, заставив его почти упасть на колени. На его боксерах появилось предательское мокрое пятно, когда он затих и прикрыл глаза, пытаясь отдышаться, приходя в себя после неожиданного оргазма. Минги почувствовал, как возбужденный член Юнхо упирается ему в задницу, когда он попытался отклониться назад. Юнхо не двигался несколько секунд, а потом застонал и одним плавным движением стянул с Минги боксеры, увидев следы - свидетельство того, что Минги растягивал себя прошлой ночью. Медленно вводя свои длинные пальцы в Минги, Юнхо начал сгибать их, как будто точно знал, куда ему нужно надавить, чтобы свести его с ума. Минги не был низким ни по каким меркам, так что стоять, будучи согнутым над стойкой, должно было быть для него слишком сложной задачей – не особо удобная поза, чтобы оставаться в ней долго, но он успешно справлялся с этой задачей. Он зажал себе рот рукой, пока пытался оставаться тихим, а пальцы Юнхо прижимались к его простате при каждом вдохе, тихие звуки срывались с его губ. Угол, под которым он был прижат к стойке, был неудобен, но Минги не мог заставить себя беспокоиться об этом, когда пытался отвести бедра назад, чтобы получить больше. - Ох, черт! Юнхо, не останавливайся... - Чон уже довел его до оргазма, но продолжил, давая Минги небольшую передышку между ними, оставляя на его ключицах укусы и засосы. Независимо от того, сколько раз он кончил, Сон хотел больше прикосновений Юнхо, опьяняющего ощущения того, что он полностью в его власти - каждое малейшее движение Чона заставляло желать большего и сводило его с ума. Ноги Минги задрожали, когда Юнхо наконец дал ему то, что он хотел, войдя в него одним плавным движением до конца. Он ахнул и уронил голову на руки, когда Юнхо начал трахать его, издавая громкие, отчаянные звуки, так как он больше не мог зажимать себе рот. - Еще, пожалуйста, боги... Ты нужен мне. - Юнхо прижал его к стойке и ускорился, позволяя звукам его жалких стонов и шлепков кожи о кожу эхом разноситься по кухне. Каждый тихий звук переполнял чувства Минги и сводил его с ума, он слышал, как сам так откровенно бесстыдно стонет и умоляет о большем. Еще один оргазм накрыл его быстро и грубо, заставив его ноги подкоситься, когда он бурно кончил. После нескольких минут, когда Сон отчаянно подавался назад, Юнхо наконец начал практически втрахивать его в стойку. Стоны Минги стали намного громче и требовательнее, он умолял о том, чтобы Чон просто разрушил его окончательно. - Будь тише, или я остановлюсь. Мы же не хотим, чтобы все слышали, как ты так нуждаешься во мне в такое раннее утро, не так ли? - голос Юнхо был совершенно спокойным, в отличие от голоса Минги. Он заскулил от этих слов, но прикусил губу, чтобы заглушить стоны, пытаясь глубже насадиться на член Юнхо, вновь и вновь неловко покачивая бедрами назад. - Я буду вести себя тихо... не останавливайся, пожалуйста, — Юнхо сильнее сжал бедра и ускорил темп, наклоняясь, чтобы поцеловать его в шею. Каждое движение вызывало жар внизу живота Минги, подводя его все ближе и ближе к краю. Время от времени они оба слышали шаги, как будто кто-то вышел из своей комнаты, но Юнхо не останавливался, продолжая трахать его и слушая, как тот отчаянно пытается заглушить свои стоны без посторонней помощи. Шаги стихли, и Минги больше не мог молчать – он был неприлично громким, пока Юнхо трахал его, доводя до оргазма и сверхстимуляции. Чон быстро прикрыл рот Минги своей ладонью, чтобы успокоить его, без колебаний погружая пальцы в его рот: - Разве я не просил тебя замолчать, принцесса? – облизывая чужие пальцы, Минги заскулил от внезапного использованного прозвища. Сон снова почувствовал, как тепло разливается внизу живота, пока Юнхо продолжал грубо двигаться внутри него. В погоне за собственным оргазмом Юнхо схватил Минги за волосы и потянул его вверх, чтобы трахнуть сильнее. Минги чувствовал, что его тело хочет большего, и медленно позволил члену Юнхо разрушать себя, продолжая посасывать чужие пальцы, когда удовольствие в очередной раз охватило его. К тому времени, как Чон наконец кончил глубоко внутрь, Минги плакал от удовольствия и покрывал край столешницы своей спермой снова и снова. Юнхо медленно вышел и помог Минги устоять на ногах, позволив ему прислониться к стойке, пока убирал беспорядок как можно более незаметно.