Свет фонарей

Маринетт проснулась с широченной улыбкой. Такой широкой, что Тикки испугалась, что её хозяйка всё ещё спит, но ей снится что-то очень подозрительное. — Доброе утро, — зевнула квами. — Что за выражение лица? Ты выглядишь как реклама зубной пасты. — Он меня поцеловал... — прошептала Маринетт, уставившись в потолок. — Да, я помню. Я слышала, как ты во сне сказала «поцелуй» и потом крикнула «я зонт!» — Это был прекрасный сон! — вздохнула Маринетт и схватила телефон. На экране мигал новый месседж: Адриан: Доброе утро 🌞 Всё ещё думаю, что ты — самая красивая часть вчерашнего дождя. Маринетт завизжала. Без звука. Просто открытым ртом. Потом закричала — уже вслух. — ААААА!! Он написал!! Он написал ПЕРВЫМ! И там ЭМОДЗИ! И слова! И он думает! И я умираю!!! Тикки вздохнула: — Это будет долгий день. В школе, конечно, всё пошло не по плану. Аля смотрела на Маринетт с таким выражением, будто та выиграла в лотерею, вышла замуж и одновременно спасла мир. — Ну как? Как ты живёшь после этого? Как тебе воздух? Как тебе… поцелуй Адриана?! — Вкус дождя и ванили, — мечтательно прошептала Маринетт. — И мягкие губы. И… ладно, я больше ничего не скажу, а то я покраснею так, что школа загорится. — Слишком поздно, — хмыкнула Аля. — Уже пахнет романтическим пожаром. Но не все были в восторге. — О, пожалуйста, — фыркнула Хлоя, проходя мимо. — Как будто ей поцелуи нужны. Она максимум может поцеловать свой комикс. — Лучше поцеловать комикс, чем выцелить тебя, — пробормотала Маринетт под нос. Но всё стало ещё интереснее после уроков, когда Адриан подошёл к ней в холле и сказал: — Хочешь… зайдём в кафе? Сегодня. Просто вдвоём. Без дождя. Только ты и я. И маффины. — Маффины?! — она чуть не задохнулась. — Маффины — это уже... официально! Это почти как обручальное кольцо! — Ну… тогда я надеюсь, ты любишь шоколадные, — подмигнул он. И вот они — в уютном кафе на углу. За стеклом — тихий вечер. На столе — маффины, два какао и… руки, лежащие слишком близко. — Спасибо, что согласилась, — сказал он. — Спасибо, что... вообще выбрал меня, — прошептала она. Он улыбнулся: — Я бы выбрал тебя даже в мире без маффинов. А это, поверь, очень серьёзно.