Свет фонарей

— Эти маффины... — прошептала Маринетт, глядя на шоколадные крошки. — Они выглядят так, будто я не заслужила их. — А я думаю, что ты заслужила и маффины, и какао, и... ещё кое-что, — тихо сказал Адриан, глядя на неё так, что ложка в её чашке задрожала. Они сидели у окна, прямо в углу, где кафе было особенно уютным. За стеклом лил лёгкий дождик, но теперь — не мешал. Наоборот, создавал фон для чего-то... особенного. — Ну, и... — Адриан чуть наклонился, — ты всё ещё нервничаешь? — Я? Нервничаю? Нет, я абсолютно спок— БАМ! Маринетт по неосторожности махнула рукой и случайно запустила маффин прямо в полёт. Он ударился об край чашки, отскочил и приземлился... в его какао. — ...ой, — прошептала она. — Я... хотела проверить, как он плавает. Это… эксперимент. — Ну, теперь у меня маффин-какао. — Адриан засмеялся. — Не знаю, как это по вкусу, но звучит модно. — Извините, у вас будет один мокрый шоколад с крошкой самоуничтожения, — буркнула она, утыкаясь в руки. — Маринетт, — он коснулся её пальцев. — Ты мне нравишься именно такой. Честной. Смешной. Даже с метким броском в мой напиток. Она подняла глаза. Он всё ещё улыбался. Тепло. Без шуток. Без фальши. — Можно я… кое-что сделаю? — прошептал он. Она только кивнула. Он наклонился. Медленно. Осторожно. Их губы коснулись на мгновение. Мягко. Тихо. Без грома. Только вкус шоколада и дрожащих ресниц. — Ты дрожишь, — прошептал он. — Потому что это... мой первый нормальный поцелуй. Без дождя. Без котов. Без зонта и истерик. — Но с маффином. — Потонувшим маффином, — уточнила она. Они оба рассмеялись. Но через несколько секунд её телефон завибрировал. Аля: Ты видела новости? На Эйфелевой башне странные молнии. Похоже, что-то начинается... Маринетт побледнела. Сердце ухнуло вниз. Как будто город, так долго дававший им шанс быть просто собой, снова напомнил: у них есть и другая сторона жизни. Адриан посмотрел на неё — взглядом, в котором читалось: Ты тоже это почувствовала? Она кивнула. Медленно. С пониманием. И с тревогой. — Нам нужно идти.