Отличник

– Вот же хрень, а. Келус кусает губы. Нервничает. Предварительный список поступающих сводил его с ума. Одно чёртово место. Будь он на одно хреново место повыше и тогда бы попал на бюджет. Брови сводятся к переносице, большой палец пролистывает выше, желая смерить взглядом имена и фамилии, обогнавших Келуса в этой ужасающей гонке. Дань Хэн. Голова косится в бок, прямиком на пустующую кровать. Именно сосед по комнате обогнал в баллах при поступлении. Именно его сосед. От Келуса слышится недовольное цоканье в одинокой общажной комнате. Они не были близки с Дань Хэном, а оттого Келуса сковывала ещё большая злость. Пока он сам умел виртуозно балансировать между учёбой и свободным временем, Дань Хэн же был троекратным занудой с, по всей видимости, отрезанным языком. За всё время, что они жили вместе пришлось перекинуться лишь парой фраз, да и то при крайней необходимости. А сейчас этот кусок льда вообще куда-то запропастился на пару дней, никого не предупредив. Он и не должен был особо оповещать о чём-то Келуса, но... Всё равно было обидно. Они живут в одной долбанной комнате, но при этом единственное, что Келус о нём знает – болтовня исключительно по делу, а также стоит первым, к чёртовой матери, на поступление в то же учреждение. Келус потупил свой взгляд в пол около пустующей кровати, пока его безумная голова генерировала самый гениальный план по заявлению своего места. Он докажет, что ничем не хуже мизантропа, живущего в строках книг. По крайней мере Келус так считал. Именно так начинается великая афера. Пальцы набирают совершенно неожиданный для обеих сторон текст – для печатающего и, конечно же, самого Дань Хэна. В здравом уме и без причины такого бы делать никто не стал из этих двоих. "А ты когда вернёшься?" Келус принимает сидячее положение, выжидая ответа и между тем покусывал от волнения уже изрядно покрасневшие губы. Каково удивление, когда под иконкой почти моментально высвечивается "печатает...", а ответ следует чуть ли не мгновенно. "Тебе зачем?" И ведь действительно. Белка в колесе, которая так отчаянно работала в голове Келуса, кажется, подзадохла. Причина нужна была, но Келус решил сыграть на своей с виду невинной тупости. "Как это зачем? Выпуск как-никак скоро, а мы всё по углам шкеримся! За все эти годы живём прямо как сыр с мышеловкой, но без мыши, понимаешь? :(" Даже сам Келус не особо понимал написанного, оттого Дань Хэну с лёгкостью прощается его следующий ответ. "Не понимаю. Ты хочешь поговорить?" "Бинго! Хочу позвать тебя на гулянку, да ещё и в твоём стиле! Не хочешь заглянуть в библиотеку после того, как вернёшься домой, блудный сын?" Келус писал так смято и много. Даже ему самому в один момент показалось, словно он находился в неловком положении и встреча с Дань Хэном была вынужденной, единственным в своём роде спасением. Особенно когда от ответа Дань Хэна зависело будет ли свершён его план. "Ладно. Я буду где-то к вечеру. Устроит?" Келус закатил глаза от этих кратких предложений и количества точек, но ответил в своей обыкновенно задорной манере. "Ещё как устроит! Мне ждать тебя в общаге или в самой библиотеке?" "В библиотеке. Круглосуточной" Славно. До самого рассвета читать книги это действительно поразительно унылое желание и Келусу, если вдруг план окажется провальным, уже хотелось скучающе застонать на всю комнату. "Без проблем. Уже бегу <3" Такие сообщения явно должны усыпить бдительность Дань Хэна. Каким бы Келус милым не был с виду, но за обход по баллам он точно мог сотворить кое-что интересное...

***

Келус не то чтобы совсем не любил книги, но он был одним из того меньшинства, предпочитающих электронный вариант. Глаза привыкли к экрану телефона, а не к словам на чуть пожелтевшей от старости бумаге. Келус скучающе отвёл взгляд, постучал пальцем по деревянной поверхности стола. Они с Дань Хэном не были так близки, чтобы он бежал с раскрытыми руками ему навстречу, но хотя бы из уважения можно и не заставлять столько ждать. У Келуса было стойкое ощущение, что вообще прошло несколько мучительных часов. Пальцы касаются ещё немного мокрых волос на затылке, играются с темноватым от воды прядями, пропуская их меж пальцев. Келус сходил перед встречей в душ и в этом, по его мнению, не было ничего зазорного. Если нужно было выполнять свой идеальный план, то нужно делать это красиво и выглядеть соответствующе. Хотя невысохшие волосы чётко говорили о не таком уж и длительном времяпровождении в библиотеке. Это не так важно, в любом случае... Тело вздрагивает, когда стул рядом отодвигается. В почти пустой библиотеке неожиданно появился второй посетитель - только что подошедший Дань Хэн кладёт перед собой книгу, а сам изучающим, на долю оценивающим взглядом светлых глаз обводит Келуса с пояса до макушки, чего последний в упор не заметил. – Я думал ты не сильно любишь такие места. А Келус ещё как их не любил. Слишком тихо и малолюдно, но так идеально вписывается в великолепный план. – Чего только не сделаешь ради своего соседа по комнате, – щека упирается в собственный кулак, пока на лице присутствует мягкая, полная хитрости и предвкушения улыбка. Дань Хэн прищурился, а на его серьёзном лице не промелькнуло и тени ухмылки или задора. Сразу было ясно, что Келусу он совсем не верил. Зрительный контакт прерывается, когда Дань Хэн решает покачать головой, уставившись в книгу. Он что, серьёзно готов был читать просто... Сидя рядом? Стул заскрипел, издал стук, вновь сталкиваясь деревянными ножками с полом и вот Келус уже сидит к боку Дань Хэна почти вплотную. На Келуса кидают вопросительный взгляд, пока он в непонимании, совершенно по-глупому, с раскрытыми глазами похлопывает ресницами. Одна из его ладоней подпирала щёку, другая хитро устроилась на своём колене. Пальцы в медленном темпе постукивали по джинсам, а сам Келус то и дело водил взглядом, подгадывая нужный момент. Дань Хэн сконцентрировано молчал, словно в принципе не обращал внимания на движения рук и предвкушающий взгляд золотых глаз. Проходит буквально пара секунд молчания и бездействия. Ладонь плавным движением переходит на колено Дань Хэна, после чего последний одаривает парня кратким взглядом. Он не останавливал, не задавал вопросов. Смирно наблюдал за движением руки, плавно скользящей выше и специально расположившей пальцы на внутренней стороне бедра. Вздрагивают подушечки пальцев, уперевшиеся в поверхность стола рядом с книгой. Для Дань Хэна действия парня были крайне загадочными, но отнюдь не противными. Даже через тёмные джинсы кожу обжигали эти касания, а снизу начинало приятно тянуть. Помещение было совершено тихим, безлюдным, даже сидя здесь, вдвоём, шум был непозволительным и мысль об этом разгорячала разум Дань Хэна. Келус мизинцем затрагивает паховую область, пока взгляд направлен в собственную раскрытую книгу. Наконец план был близок к исполнению. Его целью было возбудить Дань Хэна, сфотографировать это, как бы странно не звучало, а далее просто пошантажировать, заставив поработать на своих условиях. Он – закрасневшийся, возбуждённый, уже растерявший хватку. Именно такой кадр воображал себе Келус. И ведь было всё предельно просто... До тех пор, пока Дань Хэн сам не задаёт темп этой тактильной беседе. Келус слишком испугался такому обстоятельству дел, отчего телефон лезет обратно в карман джинс, а план в моменте начинает сыпаться по крупицам. Руки неторопливо ведут по спине, очерчивая линию. Будучи приобнятым, Келус чувствует, как к плечу поджимаются бледные пальцы. Дань Хэн наклоняется ближе, мимолётно обдав кожу шеи горячим дыханием. Щёки сразу окрасились в слабо красный оттенок. Ситуация была совсем не в руках Келуса, а стоило ему встретиться глазами с Дань Хэном... Это был уже совсем не тот взгляд, который Келус видел пару минут назад. Он уже не был светлым, спокойным подобно водяной глади в штиль. Во взгляде читались желание и прежде невиданная Келусу страсть. Перехватило дыхание. Казалось, словно Дань Хэн прямо сейчас кинется на него без особого разбора, отчего ладонь, лежавшая около паха, отползла ниже. Время отступать и отказаться от плана. Это решение говорило о нежелании испытывать судьбу, но внезапно вспыхнувший более ярким оттенком румянец ещё больше разбивал томность чужого взгляда. Сейчас Келус не знал как выбраться из такого положения. Сфотографировать и убежать – не вариант. Стыдно было признать, но всё тело отказывалось слушаться. Келус сидел с широко раскрытыми от потрясения глазами, пялился на Дань Хэна, губы которого было слегка приоткрыты, а желающий взгляд ловил каждый выдох, совершенный Келусом через рот. Келус не заметил, как дыхание и сердцебиение участились, а также того, как сильно сжимали ногу Дань Хэна его пальцы. Он волнующе проглатывает накопившуюся во рту слюну, наконец, сжав недавно приоткрытые губы в тонкую линию и, замерев, ожидает действий. Секунда. Вторая. Ничего помимо кидания желающих взглядов или поглаживающих плечо пальцев не происходило, но Келус слышал, как Дань Хэн тихо, с прерыванием возбуждённо выдыхал. Это сделал он? Келус его может довести до такого состояния, разбив всю его стойкость лица? Причём лишь обычными касаниями пальцев в области бёдер и паха сквозь одежду, да ещё и в библиотеке, где, по-хорошему, не стоило заниматься чем попало. Это было неадекватно, особенно постыдно и действительно уму не постижимо, но этой мысли хватило Келусу, чтобы почувствовать своё растущее вслед за другим возбуждение. Всякие планы точно обрушились с громким треском, хотя Келуса сейчас это мало волновало. Его самая главная проблема – непозволительность притянуть к себе Дань Хэна для поцелуя. Видимо именно это точно так же мучило и Дань Хэна. Вряд ли кому-то сдались их любовные интрижки, но наверное им нравилось думать, что их действия сейчас – крайне преступны и непростительны. Было что-то ещё более возбуждающее в нужде быть незаметными, совершенно тихими. В голове был бардак и ещё минутой или двумя ранее Келус бы себе отвесил хороший подзатыльник, но сейчас он с особым удовольствием чуть отодвигается от стола и без секунды сомнений лезет прямиком под него. Тесно. Келусу явно не хватало места, чтобы чувствовать себя комфортно, но это было особо и не важно. Всё тело пробивал жар нетерпения, особенно когда Дань Хэн посмотрел на него глазами, полными вожделения. Захотелось поёрзать на месте, прикусить губы, но из-за взгляда... Келус намекающе указывает пальцем наверх, дабы взгляд был уставлен в книгу, а Дань Хэн с лёгким огорчением повиновался. Только тогда Келус смог закусить свои губы, не выдерживая натиска распирающего возбуждения. Будь проклят Дань Хэн, который умудрился сидеть настолько близко к стыку столов между собой. При попытке потянуться к штанам Келус тихо стукается локтём о часть стола, но не издаёт ни звука, продолжив целеустремлённо тянуться к пуговице и молнии, расправляясь с ними достаточно медлительно, якобы для "соблюдения тишины". Дань Хэн трепетно, совершенно отчаянно выдыхает. Затылка коснулась рука, вплетая пальцы в почти высохшие волосы. Пряди совсем немного сжались в чужой хватке. Келус не знает, почему это произошло, но такое движение заставило тихо промычать, хватаясь руками за чужие колени. По каждому из его позвонков будто прошлись колкие искры. По этой причине тело Келуса вновь дрогнуло, заставив на миг выгнуться в пояснице. Дальнейшие поглаживания по волосам и вовсе сподвигли закрыть глаза в блаженстве, поджать губы. Благо взгляд Дань Хэна сейчас не направлен под стол, иначе бы Келуса поразил сильнейший стыд за наслаждение такого рода движениями. – Не надо, я сам, – шёпотом произнесённые слова сопровождаются горячим выдохом. Оставь Дань Хэн руку на затылке, да ещё время от времени проводя по волосам, то довёл бы Келуса до дрожи. Хотелось поскорее приступить. Наконец Келус приспускает резинку трусов и касается напряжённого, истекающего естественной смазкой члена. Мысль о своей виновности в этом возбуждает как никогда, вызывая во рту быстрое скопление слюны. Другая ладонь, всё ещё упирающаяся в колено, скользит выше, чуть сжимая участки кожи бедра под джинсами. Когда Келус пододвигается ближе, почти касаясь ртом розовой головки, то снова чувствует тесноту, утыкаясь макушкой в стол. Отлично, значит ему стоит сразу взять поглубже во избежание такого ощущения. Такая мысль бьёт в груди диким жаром, а губы в нетерпении касаются члена. Поцелуй был тихим, смазанным и быстрым оттого, насколько такое действие было смущающим и Келус не понимал, почему высунуть язык, собирая капли естественной смазки являлось чем-то менее постыдным. Дань Хэн зажал свой рот ладонью, пока другая оставалась на книге. Воздержание от касаний к Келусу было невозможно тяжёлым, но это давало больше инициативы и удобства последнему. Пока Дань Хэн не видел что он делал и собирался сделать, Келус мог себе позволить прикрыть глаза, расплываясь в удовлетворении от происходящего. Ему необъяснимо нравился такой Дань Хэн, еле сдерживающий выдохи с тихим мычанием от его касаний. Ему также необъяснимо нравилось трогать его, в конце концов, брать в рот, причём достаточно медлительно чтобы не было слышно хлюпающих, а также чмокающих звуков, только громкое дыхание через нос. Большой и указательный пальцы образовали кольцо, сжав член у основания. Келус вёл вверх, вниз, при этом стараясь сконцентрироваться на работе ртом, облизывая горячий член внутри своего рта. Золотые глаза поднимаются выше. Он понимает, что Дань Хэн не смотрит, но так ждал, когда услышит хотя бы негромкий стон. Это было бы знаком о правильности движений или Келус просто хотел получить своего рода похвалу за своё усердие. Келус позволяет члену скользнуть за щёку. Движения головой были всё ещё медленными, но даже это не спасло в этот раз от влажных звуков. Если быть честным, Келус уже дошёл до такого пика, что готов был позволить взять себя прямо в библиотеке, но пока степень безрассудства этой идеи он прекрасно понимал. Голова снова упирается в стол, выпуская член изо рта с особо влажным звуком. Всё лицо Келуса было почти насыщенно красным цветом, со рта сходили горячие выдохи, а сам он поспешно облизывал свои влажные губы. Возбуждение снизу было невыносимым, а оттого рука скользнула с чужого колена на натянутую ткань своих джинс. Никогда ещё не было такой сильной и бурной реакции, ведь от прикосновения к себе Келус вновь дрогнул всем телом. Мокрые губы прижались к всё той же напряжённой головке члена, а рот почти сразу приоткрылся, готовясь полностью принять возбуждение другого. Сталкиваться макушкой с деревянной плоскостью в очередной раз не особо хотелось. Келус моментами нарушал правило, гласившее не шуметь, как сейчас, когда всё же позволяет себе достаточно резко отстраняться от члена, отчего из-под стола вновь доносятся влажные звуки. Видимо он перестал пытаться соответствовать тихой атмосфере библиотеки. Голова опускается ниже, Келус губами касается основания, несколько раз мокро целует. Проводит языком от самого основания до головки члена и выбивает из Дань Хэна сдержанный по звуку стон. Не занятая Дань Хэном рука сжимает своё возбуждение сквозь ткань джинс. Тёплое дыхание сходит со рта Келуса, обдавая им напряжённый член. Вся эта ситуация сводила с ума и он не мог к себе не прикасаться. Быстро расправившись с собственной одеждой, Келус приступает к собственному ублажению, одновременно с этим беря в рот чужой возбуждённый орган. В его голове повторялся один лишь мат из раза в раз, ведь думать о том, почему всё происходящее его настолько сильно возбуждало уже не представлялось возможным. С головки его члена стекал предэякулят, а тело настолько сильно требовало прикосновений, что это не могло не выбить остатки какого-либо терпения. Будь они с Дань Хэном ближе – Келус бы сам попросил гладить его по голове и хвалить во время процесса, но увы, стыд правда был выше, чем желание. Уже будучи не сильно сконцентрированным на одном деле, Келус забывается. Контролировать слюноотделение уже было чем-то невыносимо сложным. Лёгкая паника проникла в страстный разум, заставив обдумать своё дальнейшее действие. Келусу не сильно хотелось, чтобы слюни стекали с его подбородка, пока он опускает голову вверх и вниз. Ощутив наполненность рта собственной слюной он осторожно пытается сглотнуть. Рассчитывать на незаметность такого действия было чем-то крайне глупым. Дань Хэн издаёт еле слышимое, смешанное со стоном "блять". Келус готов был поклясться – Дань Хэн только что упёрся лбом в свою руку, лежавшую на столе. Казалось, хуже быть не может, но другая рука, вопреки сказанному, снова возвращается на затылок Келуса. Глаза снова блаженно прикрываются, движения на собственном члене становятся резче, а еле сдерживаемый стон вырывается в форме мычания, вибрацией расходящегося по члену. В этот же момент Келус обещает себе больше не выпустить ни одного желающего звука, но в следующий миг он ощущает, как волосы на затылке не больно стягиваются в чужой кулак и снова тихо мычит, глубже взяв в рот. Кажется ему окончательно срывает башню. Он знает, что Дань Хэн уже близко, ощущая, как тот уже пытается хваткой волос намекнуть на отстранение, но Келус сопротивляется, продолжая усердно двигать головой. – Келус, подожди... – уже совсем тихо сквозь вздох слышится сверху. Келус снова мычит, ведь так резко сорвавшееся с губ имя доводило его до определённой грани. Рука зажала собственный член у основания, мучительно не позволяя себе кончить раньше времени. Хватка на волосах всё сильнее крепчала, что служило сигналом и усложняла самоконтроль. Ещё пара движений головой, пара уже специальных мычаний, изданных с особым наслаждением и Келус ощущает как его рот заполняется. Слышит, как протяжно, но всё так же тихо стонет Дань Хэн. Келус сглатывает всё без какой-либо задней мысли, без всякого отвращения, одновременно с этим заканчивая в свою ладонь. Голова кружится от недавнего возбуждения и интенсивных движений. Келус осторожно отстраняется, дабы не стукнуться об изрядно надоевший стол, ощущает, как от его губ к члену тянутся нити влаги и боится, что сильное возбуждение захлестнёт его вновь.

***

В тот день, вернувшись домой, Келус с Дань Хэном особо не разговаривали. Было страшно, что вся эта ситуация будет просто забыта и всё вернётся на свои места. Однако, на утро Дань Хэн крайне удивил. Пока Келус одевался, тот подошёл со спины, обнял его, уткнувшись в стык плеча и шеи. Такое действие заставило думать, словно границы дозволенного были размыты, но после Дань Хэн отстранился, поцеловав "на прощание" в шею. Келус готов был возмутиться отсутствию просьб о разрешении всех этих касаний, но он всем своим видом показывал неимение возражений, более того – он был обеими руками "за". Забавно, что всё это получилось из-за того "грандиозного" плана о котором Келус со стеснением и лёгким переживанием рассказал Дань Хэну. На это последний ни капли не возмутился, лишь пожал плечами и сказал, что особо не рвался поступать в то же самое учреждение. Осознание того, что всё могло пройти без этой глупости было воспринято совершенно безразлично. Если бы не этот случай, то Келус бы вряд ли что-то решил для себя, а также никогда бы не заговорил с Дань Хэном. Позже, когда список поступающих был утверждён, а Келус обсуждал свои планы с Март. Девушка так и желала его подразнить, указывая на то, что все экзамены он списал, а оценки выбивал своей харизмой, на что Келус стал ей в подробностях объяснять цену получения таких оценок, а в конце своих изречений он заявил: – И вообще-то всё своим трудом!