Зарисовки, ласкающие душу

Теплое дыхание где-то у шеи немного щекочет, словно дразнит. Крепкие руки обвивают талию, несильно сжимают, охраняют. На фоне играет спокойная мелодия — наверное, на улице, из какой-то кофейни. Мир понемногу оживляется, отходя ото сна. Ночь — темное время, когда хочется поскорее зарыться в теплое одеяло, заснуть в объятиях близкого человека, тихо слушая сердцебиение, похожее на стук дождя. Спрятаться в темноте, от всех: плохих и хороших. Спокойно заснуть, не думая ни о чем. Девушка открывает глаза, пару секунд смотря мыльным взглядом. Шоколадные кудряшки спадают на спокойное, ровное лицо парня. Его губы слегка подрагивают — значит, снится что-то приятное. Она внимательно рассматривает его лицо, будто видит в первый раз. У него милые родинки, расположенные только там, где увидишь, когда очень близко. Подушечки пальцев невесомо касаются скулы, проводя вдоль. Девушка хихикает, когда чувствует мелкую щетину — ей нравится такой утренний Джейк, слегка растрепанный, но такой любимый и домашний. Его ночная рубашка чуть сползла, открыв вид на острые ключицы. Она вмиг уткнулась ему в шею. От него приятно пахло: что-то родное, как человек, к которому ты вернёшься после грустного дня, после дождливого вечера, после неудачного собеседования или провального экзамена. Вдруг руки Джейка дрогнули на ее спине, и он открыл глаза. — Опять шалишь? — он прижал ее ближе, буквально душа в объятиях. Ему так шла его фирменная ухмылка, что заставляла сердце трепетать, бабочек порхать внизу живота. — Не могу не смотреть на тебя спящего, — улыбнулась в ответ. Девушка сделала губки уточкой, ожидая поцелуя. — Провоцируешь? — усмехнулся Шим, забираясь холодными руками под пижаму. Но все-таки быстро чмокнул ее губы, а затем лоб, нос, щеку — всю ее, ведь его девушка — самая милая! — Дразню, — хитро сказала она и прильнула к губам вновь. Джейк взял ее за талию, приподнял, кладя на себя. Он хихикал и улыбался в поцелуй, игриво покусывал. — Я готов всегда просыпаться так. Она легла на грудь парня, легонько касаясь, выводя какие-то узоры, а Джеюн осторожно гладил ее макушку. — Я так рада, что, несмотря ни на что, утро могу проводить таким образом. Лишь с тобой. Лишь в нашей квартире. Лишь с любовью, — задумчиво говорила девушка, продолжая смотреть в некуда. Хотя нет — в их будущее, которое было овеяно влюблённостью, нежностью, страстью. Настолько светлое, что каждый прожитый день — счастье. Счастье нахождения рядом, в мире, в здравом уме. — Знаешь, иногда мне кажется, что если бы не ты… — её голос дрогнул, — я бы не справилась со своими демонами. — А я бы без тебя просто… перестал быть собой, — он притянул её ближе, и в его глазах мелькнула тень чего-то невысказанного. — Но сейчас — только мы. И никакие тени не достанут нас здесь. Любовь касается каждой ворсинкой своей волшебной кисти, что рисует семью на холсте жизни. А краски могут быть разными: яркими, насыщенными, живыми, но иногда и мрачными, темными, блеклыми. И вопреки всему в конце получается целая композиция, где в центре — искренние чувства. — А я благодарен судьбе за то, что сейчас, здесь, с тобой, лежу в обнимку и думаю лишь о том, как бы нам провести время, — Джейк с улыбкой на губах посмотрел в окно, где простирался утренний город. — Даже если весь мир окажется против нас… даже если мои демоны проснутся… — Мы справимся, — перебила она, целуя его в уголок губ. — Вместе. — И даже если весь мир отвернётся — я останусь с тобой. Я защищу, укрою. Только ради тебя — самого любимого человека в этом мире.