Réinitialiser

      Прошло ещё две недели. В последние выходные родители улетели в США, поэтому всю неделю первую часть дня я проводила в гордом одиночестве. Затем приходил Аято и пытался развлечь меня видеоиграми, сериалами и редкими прогулками по городу. Хоть папа и требовал звонить каждый день, но из-за разницы во времени (между США — предположительно Нью-Йорком — и Буразой 13 часов разницы), да и из-за занятости родителей, удалось созвониться всего один раз за неделю. А так Джокичи время от времени присылал СМС. Всю неделю я старалась присматриваться к Аято, анализируя его. Но ничего особенно нового мной замечено не было. Аято не пытался как-то доминировать или сильно контролировать меня. Но я заметила, что блеск в его глазах и частая улыбка пропадают, стоит мне оказаться вне зоны его видимости. Нам уже почти 18 лет. Мне неизвестно, когда именно я стала его "судьбой", но если предположить, что это произошло с более осознанного возраста, где-то с 7–8 до 12 лет, то его эмоции присутствуют у него уже около 6–10 лет. От Риобы из своего мира я слышала, что Аяши после долгого совместного проживания с "семпаем" перестаёт нуждаться в нём для получения эмоций. То есть можно существовать без него и продолжать чувствовать эмоции. Как обычный человек. Но может быть, в этом мире всё построено иначе? Почему он до сих пор не стал независим от меня? Конечно, нигде нет информации, сколько лет Аиши должна прожить со своей судьбой, но неужели 6–10 лет — это мало? Или "проживание" должно включать в себя... близкий контакт?.. Гхм... Странное чувство неправильности от последней мысли появилось в груди. Это ещё одно изменение, которое я заметила. Я начала испытывать больше эмоций. Нет, это не те яркие эмоции, которые были с семпаем. Это те эмоции, которые я должна была испытывать с рождения — если верить тому, что процент проклятия Аяши постепенно спадает. Раздражение, жалость, отвращение, любопытство и очень редкие вспышки счастья. Вроде той, которую я чувствовала после заботы от отца. Я не понимаю, удовлетворяют ли меня эти чувства или я бы хотела, чтобы всё снова было как раньше. С одной стороны, теперь у меня появился интерес к разным вещам. Просмотр фильмов стал одной из самых помогающих вещей на данный момент. Благодаря им я узнала, что могу испытывать жалость к персонажам и раздражение — от порой глупых действий с их стороны. Отвращение появлялось каждый раз, когда я вспоминала мужского персонажа из одного фильма, где тот насильно растлевал несовершеннолетних. Как будто всё, что я узнавала, не имея эмоций, сейчас, с появлением хоть небольшой их части — пусть даже в неполной форме — стало частью моей "личности". Раньше я пыталась что-то почувствовать и насильно прививала себе с помощью книг, комиксов и фильмов какие-то морали и принципы, но из этого ничего не выходило. Я не испытывала ничего, слыша про убийства, насилие любого вида и подобные вещи. Они не казались мне неправильными, потому что я так чувствовала — я только притворялась перед обществом, ведь буквально ничего не ощущала. Теперь, внезапно вспоминая убитую в детстве мной кошку, я жалею о содеянном. Но это не давит на меня сильно, как бывает у обычных людей. Педофилия и насилие начали вызывать отвращение и жалость, а иногда — раздражение. Я считаю, что раздражение в моём случае — это меньшая степень ярости, которая мне сейчас доступна. Когда я задумывалась о возможных романтических отношениях с Аято, я тоже чувствовала отвращение. Оно не распространяется на взаимодействия с ним, но мысли об этом продолжают вызывать неприятные ощущения. Аято тоже не проявлял романтических намёков и вёл себя как обычный, немного ревнивый к вниманию брат. Я читала про это явление и даже однажды подслушала разговор между Осаной и Таро — похожую на мою ситуацию. Тогда Таро с неловкостью и смущением рассказывал, что его сестра не хочет, чтобы он заводил отношения — потому что боится, что он перестанет уделять ей внимание. Тогда, услышав этот разговор, меня злила младшая Ямада, потому что я боялась, что из-за неё я не смогу быть с Таро. Я думаю, что у моего близнеца похожая ситуация, дополненная сущностью Аяши-яндере. Но это только догадки. Из долгих мыслей меня вырвал Аято. Он так и не вступил ни в какой клуб, поэтому возвращался домой после пяти. — Ян-чан? Ты чего на потолок пялишься? — Аято перегнулся через спинку дивана, на которой я лежала, — Всё в порядке? Я перевела взгляд с потолка на брата. — Ага, я просто задумалась, — спокойно ответила я, но по взгляду Аято поняла, что он всё ещё беспокоится. — Как прошёл школьный день? — Всё как обычно. Морковоголовый никак не перестанет истерить, со своей сестрой на пару. Орут из-за любой мелочи. Я доволен тем, что отказался ходить с ними по утрам в школу, — близнец опять повысил голос к концу монолога. Я вроде привыкла, но всё равно каждый раз щурюсь от раздражения, когда он слишком громко и эмоционально разговаривает. Когда он замечает это, отводит взгляд и бормочет извинения. Я зацепилась за мысль о "морковоголовом". Аято не в первый раз упоминает его и его сестру, описывая их как истеричных, шумных и чересчур драматичных персон. И у меня есть подозрения, кем они могут быть. По какой-то причине Аято никогда не называет имён, когда рассказывает о них. Либо это проявление ревности, либо он не видит в этом необходимости — считает, что я всё равно их не знаю. Так вот, если мои догадки верны, и рыжие сиблинги, с которыми якобы общается мой брат, — это Осана и её мужская версия, являющаяся в этом мире её братом, то "тихушник", которого также упоминал Аято, — это Таро Ямада. И этот факт не сулит ничего хорошего. Я нечасто чего-то желаю или на что-то надеюсь. Единственное, чего я хотела — жить со своей судьбой счастливо и как обычный человек. И я надеялась, что это однажды обязательно произойдёт. Но когда я появилась в этом мире, я желала больше не чувствовать ничего к Таро и надеялась, что если он есть в этом мире, то будет девушкой. Я надеялась, что это остановит мои чувства и я больше не буду нуждаться в нём. Но теперь я подозреваю, что все надежды могут быть забыты и выброшены прямо сейчас. Единственное, на что я буду продолжать надеяться — это то, что моё сердце перестанет стучать быстрее при виде его. Я буду надеяться на это, даже несмотря на то, что даже при мысли о нём в груди появляется неприятное тянущее чувство. Это напоминает печаль и боль, которые я чувствовала, когда была отвергнута, только намного слабее и едва ощутимые. Но для человека, который никогда ничего не чувствовал, даже такая слабая эмоция ощущается ярко. — Аяно, — я вновь слишком погрузилась в свои грёзы и не заметила, как Аято оказался рядом. Он опустился на колени, чтобы быть на моём уровне, и потряс моё плечо. — Ты уверена, что всё в порядке? С каких пор я стала такой сентиментальной и медлительной? Почему я до сих пор не спросила в лоб всё, что меня интересует, у Аято? Почему меня волнуют наши взаимоотношения и его чувства? Почему? — Аято, — я уверенно посмотрела ему в глаза, решив спросить хотя бы что-то, — почему ты чувствуешь? Разве ты должен иметь эмоции? Аято моргнул пару раз, будто переваривая вопрос. Он явно был застигнут врасплох. — Почему ты помнишь даже про это дерьмовое проклятие, но не помнишь... меня? — его голос надломился в конце, он звучал немного сломлено. Я пожала плечами, не отрывая взгляда от него. — Это из-за меня? — Наверное, не стоило начинать этот разговор, ведь мой близнец выглядел болезненно и обиженно, поджимая губы. Но затем его губы расширились в небольшой улыбке. Это вообще откуда и к чему? — Ты всё такая же умная, как и до инцидента! — попытка сменить тему? Не в этот раз. — Аято, — твёрдо произнесла я. Он вздохнул. — ... — Да, Ян-чан, это из-за тебя... — Аято взял мою ладонь, и почему-то моя лежачая поза начала казаться мне некомфортной. — Когда и почему это произошло? — Я подтвердила свою догадку, теперь нужно вытянуть как можно больше информации. — С семи лет. В начальной школе, после того как я увидел, как над тобой издевались какие-то школьники, я защитил тебя. А после — эмоции как-то сами появились... — Аято сделал паузу и с новым вдохом продолжил: — Я даже не помню жизни до семи лет, практически ничего до того момента, как появились эмоции... А ты... ты стала самой важной частью моей жизни... Раньше меня очень расстраивал тот факт, что у тебя не появились такие же эмоции, как у меня, да и сейчас... Мама сказала, что это может значить, что я не твоя судьба... и... — Аято, спокойнее, — перебила я его, заметив признаки тревожности. Значит, Аято живёт так уже десять лет. Я не понимаю почему, но это должно быть ошибкой. — У тебя когда-либо появлялись мысли обо мне в романтическом плане? То есть желание целоваться, переспать и тому подобное? — Это точно ошибка. Я не могу быть его судьбой. Или хочу верить, что не могу. Аято задумался и, видимо, с полной серьёзностью отнёсся к вопросам. — У меня были сильные порывы защищать и заботиться о тебе, точно была ревность... — он покраснел, смущаясь своих слов. Я просто кивнула, ожидая продолжения. — Но я действительно не могу вспомнить, чтобы желал чего-то большего по отношению к тебе... Я всегда боялся потерять тебя и твоё расположение, хотя мама и говорила, что тебе всё равно на всё, что тебе делают, если это не угрожает твоей судьбе... — его голос стал раздражённым, а в конце он закатил глаза. — Поняла. Я думаю, это ошибка, и ты ещё встретишь свою настоящую судьбу, — уверенно сказала я. Аято, глядя мне в глаза, неуверенно кивнул. — Посмотрим что-нибудь? — Предложил он, а я просто кивнула, садясь, позволяя ему сесть рядом и взять пульт от телевизора. Я не уверена, что он думает так же или что он мне поверил. Но не думаю, что это важно. То, что чувствует Аято — не то, что чувствует Аяши рядом со своей судьбой. Он не упомянул желание прожить всю жизнь рядом, не отпускать человека ни на шаг. Он не упомянул и то извращённое чувство, которое появляется, когда находишь свою судьбу. Желание обладать всем, что есть у этого человека, включая его самого. Знать всё, что ему нравится и не нравится. Я в порыве этих чувств украдкой воровала самые бредовые и странные предметы у него и раскладывала в "алтарь". Трусы, жвачку, съеденное яблоко... Я пробиралась в душевую и подглядывала... я... даже вспоминать не хочу, что делала, думая о нём. И то, что рассказал мне Аято — даже если он что-то недоговорил — не похоже на то, что чувствовала я. Я верю, что его судьба — не я. Осталось выйти из чувства "верю", и перейти к факту "знаю".