Река между нами

Пролог — Хогвартс, ночь Битвы.

(от лица Драко Малфоя)

Он не знал, почему остался. Возможно, потому что она была здесь. Ноги вязли в раскрошенном мраморе, под плащом хлюпала кровь — чужая, наверное, хотя он уже не различал. 

     Все запахи слились в один — зола, палёная плоть, и какая-то трава, давняя, словно из памяти детства, с берегов поместья, где он когда-то играл сам с собой, потому что друзей не было.

Каждый вдох отдавался горечью пепла и смолистым дымом, что щекотал горло и жёг лёгкие. Вокруг раздавались взрывы и треск разрушающихся стен — но он не слышал ничего, кроме глухого шума внутри себя, как будто весь мир затих, чтобы он мог сосредоточиться лишь на одном — на ней. Она была здесь, он это не только чувствовал — он знал. Среди заклинаний, что свистели, как снаряды, и разрывов, что рвали воздух. Среди обломков коридоров, обугленных фресок и выгоревших портретов. Среди огня и рваных теней.

Он вспомнил её лицо — в мягком свете библиотеки, где их пальцы впервые встретились. Её лёгкий смех, который звучал выше любого заклинания. То, как она шептала ему слова, которые понимал только он.

Гермиона.

Он больше не думал, чьей она была. Она была его. В том, как она прижимала его ладонь к своей груди в пустых классах, в том, как её пальцы дрожали у него на шее, в том, как она дышала рядом с ним, прячась под плащом-невидимкой, пока они крали зелья у Снейпа для экспериментов. Она защищала его — от мира. Не понимая, что он сам и был этим миром. Холодным. Режущим. Он не успел сказать ей, что устал быть этим.

Что хотел быть — только её.

Где-то сзади что-то взорвалось. Поттер кажется, кричал — ему. Или не Поттер, или не ему. Он не обернулся. Его сердце билось бешено, боль отдавалась в висках и груди, но он бежал, будто из последних сил. Всё в груди было натянуто, как струна.

Только бы — увидеть. Только бы — успеть. Только бы…

И он увидел.

Зал был разрушен почти до основания. Обвалившиеся арки, обугленные фрески. Потолок зиял провалом в небо — чёрным, холодным и пустым.

А среди всего этого стояла она.

Не одна.

Тонкая, будто вырезанная из дыма, на фоне пепла и золы она казалась почти призраком.

Её волосы спутались, лицо было едва видно, но он видел главное. В её руке — острое, странно поблёскивающее в пламени оружие. И рядом с ней — Уизли. Неловкий, словно незваный гость — случайная тень, нарушающая её покой.

Время будто замерло.

Он видел, как её губы коснулись губ Уизли.

Медленно. С неизменной тихой силой, которая разрывала ему грудь. Поцелуй, который не должен был случиться. Поцелуй, который кричал о предательстве и забвении. Его сердце дрогнуло и разбилось от боли, разлетелось на острые осколки. Каждый удар — словно удар ножа, глубже и глубже. В этом поцелуе — всё, что он потерял, всё, что не мог принять. Он остался неподвижен, словно парализованный. Глотку сдавило, а горло пересохло. Он не мог кричать, не мог даже дышать.

Она отстранилась. И только тогда их взгляды встретились.

Его душа треснула, и острые осколки царапали его изнутри с каждым вдохом. В её глазах — холодная тишина. Без оправданий, без страха, без боли, без ярости. Просто пустота. И в следующую секунду она — вдохнула, едва слышно, как перед прыжком с обрыва, и — трансгрессировала.

Не сбежала. Не исчезла в панике.

А ушла — осознанно. От него.

Или он так подумал?

А он остался, с мёртвой тишиной внутри. С пеплом на губах, которых никто не касался. С пустым и разорванным в клочья сердцем, которое не убьёт уже больше ни одна битва.

  

А Гермиона...

Гермиона — ушла. И не оглянулась.