Случайный шанс

POV Грин День выдался насыщенный. Я бы сказал, таких насыщенных и полных событий дней у меня не было уже давно. С моего прибытия в Холмы, прошло не больше двадцати часов, а я уже успел сменить властителя, обрести и потерять любовь, найти придурка Пика, а еще обзавестись другом. Притом, последнее из всего вышеперечисленного, казалось самым важным. К этому некру я проникся искренней приязнью. И хоть наша клятва почти ничего не значила, было приятно знать, что есть существо, не хотящее тебя убить. Да, есть вещи хуже смерти, но и ему и мне нужно будет постараться, чтобы довести до такого. А стараться не хотелось. Он снова усмехнулся и выхватил из пустоты бутылку с королевской печатью. — Так как? Оно слабенькое, на меня не действует совсем, но на вкус ничего так. — Темнейший! Кто учил тебя хорошим манерам? Можно я убью его? А, так, да, с удовольствием попробую, — ухмыльнулся я, искренне поражаясь, как окружающие не замечают его «оригинальный» стиль речи. — О, я и хорошие манеры это только для публики, — рассмеялся Трис. — И да, я был бы искренне благодарен за убийство моего учителя, но есть нюанс — он уже мертв. Давно. — Но, ты некромант… Надеюсь, как-нибудь мы встретим его, и я смогу насладиться видом его страданий. Думаю, нам удастся причинить ему столько же боли, сколько еще принесут мне твои манеры, — хохотнул я. Нет, определенно, связи связями, но с этим существом нас объединяет больше, чем прописанное чьей-то рукой предназначение. — Пф-ф-ф, да. Я хотел найти его черепушку вместе со всем остальным и до-о-олго разговаривать потом о жизни в целом и его стиле преподавания в частности. Но опять же. Есть нюанс. Перекресток закрыт и шансов на встречу мало. А вот тот Рыжий бог мог бы его снова открыть. Именно поэтому я отсюда ещё не свалил — мне интересно, — он сорвал печать с бутылки и наполнил бокалы. — Мог бы. Ты прав. Он был хранителем Перекрестка, я это сегодня понял — читал о нем. Бог удачи, сын Хаоса и Порядка. Огонечек… Сложно это. Я думаю, ты уже понял, что договариваться с ним без толку — он принципиальный. Но объединиться с ним хотелось бы. Думаю, ты заметил мою комбинацию… Жаль она не сработает, было бы красиво. — Я принял из рук… Тристана бокал. Неприятно было называть его чужим именем, даже про себя, требовалось что-то придумать. — А я думаю, что сработала как минимум отчасти. Просто он… Феникс. Слишком импульсивный и молодой и оттого ещё больше загоняет себя в рамки. Дэй был хорошим ходом. Армес посчитает это благородным шагом, он юный и впечатлительный. Верит в добро и справедливость, — некромант скептически хмыкнул. — Кстати, моя нынешняя маска ближе всего ко мне настоящему. Даже внешне. И я подумываю взять это имя на постоянной основе. — Читаешь мысли. Только хотел сказать, что обидно называть тебя чужим именем… Чужим… Знаешь, что? Я буду называть тебя Грин. А ты меня можешь звать Тристан. — Улыбнулся я решив для себя вопрос окончательно. Я уверен, что мой друг — подлец, лжец, а еще он тот самый некромант и мне не нужно его имя, чтобы в этом убедиться. — Я буду называть тебя Трис. Не полным именем маски, но дружеским. Пусть это имя будет для нас. И я его сохраню, — он задорно подмигнул. — Только для нас, и вариант называться твоим именем мне понравился. Жаль, что я не тот, кто тебе нужен. Но это же и к лучшему — мы не испортим наши отношения Отношениями. — Договорились, Грин, только для нас. Но Грин, скажу тебе, ты — дурень! — Я расхохотался. Сколько тысяч раз мне хотелось произнести в слух эту фразу — не счесть! И как же это было приятно. — Интригу с розовым я завалил, никто не узнает, что я не трахаться к нему ходил. Мы же все подчистили. Пик будет молчать, да он и не помнит этих моментов, это у него что-то вроде помрачения. Мы — не скажем… Ну просто потому, что это дрянь и проще все переиграть, чем наступать в такое дерьмо… Так что хрен мне по всей морде. Видишь, вместе с именем ко мне перешел и словарной запас. — О, Трис, приятель, — некр закинул руку на моё плечо, принимая игру. — Скажу тебе, что лох — это судьба. Неоднократно в этом убедился. Как и в том, что если жизнь может подкинуть дерьмо — она это сделает. Функция у неё такая. Хочешь прикол? Я осенью должен жениться на дочке этого того самого рыжего. Лилиан. Очаровашка. На половину богиня, на половину суккуб. И блин, я дал клятву, что это сделаю. Собственно я вот тот флакончик жасмина для неё брал. — Ох, Грин, ты влип. — Печально протянул я. И это мне тоже хотелось себе сказать множество раз, но ни разу не получалось. — А ты уверен, что это здравая идея начинать семейную жизнь с яда? Хотя, конечно, в этом не очень разбираюсь, я ведь зеленый дракон — мы покидаем самок после зачатия. — А, я ее не хочу от слова совсем, хотя она и симпатичная. Жасмин обеспечит нужный эффект. А потом король умрет внезапно и королем стану я… Влип я не с ней. С Лили можно договориться. С собой самим сложнее. Слушай, я могу рассказать, но сидский мед — не тот напиток. Тут нужен самогон. — У тебя есть, или пойдем в лабу гнать? — Спросил я. Так яд был для него самого… Стало немного грустно, этот некромант казавшийся страшным интриганом и опасным противником, открывался с новой стороны. Надеюсь, он никогда не перейдет мне дорогу. И я постараюсь, чтобы не перешел. — Есть, конечно, пошли ко мне. У меня реально комнаты в подвале над винным погребом. В королевских покоях я не живу, — он протянул руку. — Ну, ты по работе поймёшь почему. — Идем, Грин, покажешь мне, обиталище некроманта. — Ухмыльнулся я, подавая руку. Дел на сегодняшнюю ночь у меня было запланировано много. Я должен был разобраться во всех тонкостях происходящего в замке, а на предрассветный час, было запланировано несколько встреч. Но… Этот синеглазый не-сидхе, с волосами цвета воронова крыла… Жаль — это была не его внешность… Хотя, так конечно было даже интереснее. За сегодняшний вечер, где-то глубоко внутри, поселилось необычное чувство. Оно было опасным, как отрава, едким, как кислота и всепроникающим, как алмазная пыль. Нужно быть осторожным. Он взял меня за руку и утянул в тень. Два шага и мы вышли в полупустой комнате, её единственным украшением оказались многочисленные шкафы вдоль стен, каменный стол с рунным кругом да узкие окошки под самым потолком, сквозь которые виднелась краюшка звездного неба. От шкафов ощутимо тянуло магией. — Ну вот, Трис, мы и «дома», — усмехнулся он. — Нам домом станут только Серые Пределы, А обиталищем останется на веки склеп. Но даже там, покоя не найдут ни ум ни тело, Для нас за ночью — ночь, но не рассвет. Продекламировал я, осматриваясь. По обстановке было понятно, для чего он живет так. Это не дом — это рубеж обороны. Все из камня — на нем проще всего обнаружить яд или чары. Несколько потайных люков, видимо в них арбалеты завязанные на открытие двери. — Близкий мой, ты живешь в окопе, — печально констатировал я. — Так ведь это Зимний дворец Холмов. В моем случае потеря бдительности разлучит меня с этим дивным миром, — отозвался он, выуживая из ближайшего шкафа бутыль с прозрачной жидкостью и пару кубков. — А мне пока не хочется его покидать. Заключение рыжего бога си-и-ильно усложнило жизнь мне и остальным магикам. — И ты пытаешься задержаться здесь, по тому, что и рыжий бог пока в Холмах. При этом выбираешь самую опасную личину… Ну почти, до самой опасной, тебе остался всего один шаг. Я, честно говоря тебя не понимаю. Когда ты станешь королем, уже не сможешь защищать себя так эффективно. Возможно конечно, у тебя есть стратегия, как стать удобным… Чтобы твоя полезность, перевешивала исходящую от трона опасность… Тогда тебя будут пытаться убить только глупцы, а с ними проще. — Говоря все это, я призвал кофейный столик, и пару мягких кресел. Мой… Мой… Я пощелкал пальцами, придумывая определение… Мой Грин. Не должен жить как подвальная крыса. По крайней мере, пока я рядом. — Благодарю, — кивнул он. — Знаешь, Трис, мне повезло попасть в Холмы сквозь завесу и да, мне пока не хочется их покидать. В идеале было бы выцарапать отсюда рыжего, но без власти над лабиринтом сделать это я не смогу. Так что побыть некоторое время королем мне придется. К тому же… К осени, когда я женюсь на Лили, все жаждущие меня убить исчезнут от вполне естественных причин. А если мне повезёт ещё больше, в этом мире родиться мой братишка и я просто свалю вместе с ним обратно через завесу, — он налил напиток в кубки, подвинул один из них мне и опустился в кресло. — Но удача слишком непредсказуема, так что выпить предлагаю за стратегию. — Удача капризна и женственна, Грин, а в руках принципиального идеалиста — опасна. Выпьем за стратегию, которая позволит нам избежать его «благословения», и подарит его нашим врагам. — Я криво улыбнулся. Получается забавно, улыбка на половине лица, одна бровь чуть приподнята… А твой собеседник в недоумении, что ты хочешь сказать этим выражением лица. К моему Грину, это не относится, он умен, и понимает, что есть мимика, въедающаяся в кожу и душу, она уже ничего не отражает, как маска, только подвижная. Он говорит Братишка… Ждет его… И собирается «свалить». Сердце кольнула обида и ревность. Меня никто не ждал. Я — одинок. Таким и останусь, что бы не случилось. Мне нужна власть и нужна сила. Думаю они смогут унять это неприятное чувство внутри. — Согласен, друг мой Трис, стратегия надёжна. А боги и их… Касания… Знаешь, все они те ещё мудаки и суки. Кроме рыжего. Рыжий слишком добрый и наивный для бога. Это его и погубит, — заметил он. — Нет, близкий мой, думаю не это. — Ответил я, покачивая в пальцах бокал со спиртом. Это, черт побери, не напиток, а ингредиент для приготовления спиртовых экстрактов и вытяжек. На какие жертвы приходится идти, ради… Себя любимого — Грина. Я улыбнулся, глядя на того, кого назвал своим именем. И снова в душе заворочалось то неприятное, болезненное чувство. — Грин, выпей и расскажи о себе. Я слышу тебя. Слышу, слова что не слетали с губ еще ни разу. Они роятся, зудят, звенят назойливым комариным хором — песней без смысла. Выпусти их, пусть стая этих слов, вырвется из клеток, и перебрёхивается в лесах, чем тоскливо завывает взаперти. — Обратился я к принцу Тристану. — И то верно, Трис, — кивнул он, залпом осушил кубок даже не поморщившись. — Доброта и наивность — хреновое сочетание не только для бога. К некромантам это тоже относится. Наша чудесная любящая семейка столь же очаровательна, как население Холмов. И тот факт, что сейчас я с ней разлучен сильно улучшает настроение. Пожалуй, это единственный плюс закрытия Перекрёстка. Но увы, разлука не освобождает меня от клятвы, а отсутствие возможности гулять через двери усложняет её исполнение. Так что вляпался я с какой стороны не посмотри. Ну да ничего, рано или поздно я доберусь до всех. До каждого, — глаза его недобро блеснули. — Хочешь, сниму иллюзию? — Нет. Хочу, чтобы ты был тем, кем хочешь быть. Каждый имеет на это право. Мы в масках, ты снимаешь свою, но мне нечем отплатить, ведь моя приросла к лицу. — Никогда в жизни я не говорил ничего глупее и ничего честнее. Раскрыть личность, узнать правду… Нет. Мне хотелось оставить за тем, кого я называл своим именем, шанс на свободу. В этот момент казалось, что если будет свободен он, то стану свободным и я. Проклятые иллюзии Холмов, оказались скрыты не в мороке и видениях, а в том, кому можно отдать свое имя. Он мешал ложь и откровенность, а я не слушал, не разбирался. Кошмарная, чудовищная близость — не говорить и не слушать. — Хорошо, друг мой Трис. Я благодарен, что ты принимаешь это право. Интересное чувство… Мне редко доводилось его испытывать. И за это я тоже благодарен. — Мой близкий улыбнулся, и эту улыбку я узнал бы на любом лице. Да, так должны срываться маски — расплетается шелк ленты, соскальзывает с волос. Хрупкая керамика, падает на каменный пол, разбивается. Брызжут в стороны осколки. Ты поднимаешь взгляд, а там — она, немного смущенная, неловкая улыбка, так похожая на проблеск друзы камней в шахте. Рудокоп достает неприметный камень и видит как посверкивает в черноте антрацита, будущий бриллиант. И я улыбаюсь в ответ: — Продолжай, мой Грин, дай душе повыть. Я наполнил его бокал до краев. Тристан видел, что я не пью, и знал что не слушаю, что бы он ни сказал. — Можно спрятать всё очень глубоко. Туда, где никто не разглядит. Поставить адамантитовые блоки, возвести бастионы. Но всё что ты прячешь, оно как вода. Рано или поздно начинает просачиваться наружу. Тебе, мой Трис, может казаться, что тонюсенький ручеек — это не страшно. Только от этого ручейка по возведенным укреплениям идёт трещинка. Едва заметная. Один шаг, отзвук дыхания, и плотина рассыпается, а весь этот поток вырывается на свободу, попутно уничтожая всё вокруг, — следующий кубок он выпивает также. Во взгляде отражается тот самый тонкий ручеёк — он боль, он яд. — Раз это неизбежно, дай пасть бастионам, дай обрушиться блокам. Дай воде течь, пока она не стала льдом, там за стенами. Ведь она может утратить текучесть, тогда, раздробленные льдом блоки, вмерзнут в солёную глыбу слез, и это будет уже навсегда. Ведь нет такого яркого солнца, что растопило бы древние льды. — Говоря это, я начал впадать в некое сонное оцепенение. Становился ущельем, по которому пройдет этот поток, но оно останется бесплодным не принеся мне ростков выгоды. Сейчас я хотел только одного — освободить того себя, что сидел передо мной — моего нового друга, Тристана, которого теперь называл своим именем. — Неизбежность… Неизбежность и предопределенность очень страшные слова. — Тристан вздохнул, — Думаю ты прав, мой Трис. Иногда стоит поддаться и поспособствовать наступлению неизбежного. Ожидание смерти хуже самой смерти. Ожидание будущего страшнее самого будущего. Темнейший! Как же я их искренне ненавижу. Каждого, кто сделал это с нами. Как думаешь, Трис, станет легче, если стереть их из ткани бытия? — Да, мой Грин. Уверен что станет. Хотя остается вопрос: с кого начать? Не с тех ли кто привел нас в этот мир? Ведь первыми в наших бедах виновны именно эти. Тогда, конечно получится забавно, выйдет что мы так ненавидим себя… Даже готовы мстить за «подаренную» нам жизнь… Думая так, можно было бы пойти и дальше, сказав, что закончить мы должны саморазрушением. — Печальная улыбка, перетекла в оскал, — Но нет, мой Грин. Мы просто не должны останавливаться. Они закрывают нами дыры в своей обороне, они заставляют нас исправлять свои ошибки! Создают и порождают нас в угоду своим инстинктам. Мы — возьмем пример, только не станем загребать жар чужими руками. Мы сделаем все сами! Даже если каждый обтесанный нами камень, ляжет в стену нашего склепа. Даже если разведенное пламя, станет для нас погребальным костром. Мы — не станем создавать инструменты. Мы — обретем силу, с которой они будут не нужны. Мы… Мы отомстим, мой Грин, всем, кто этого заслуживает. — О, да, мой Трис. Мы это сделаем, — его улыбка тоже обратилась в нежный оскал. Блеснули клыки и яд, отражающийся в его глазах, превратился блик луны на лезвии жертвенного клинка. — Они заплатят. Кровь, восхитительная, алая артериальная и темная венозная прольётся, смоет собой дурман навеянный ими. Никто более не посмеет коснуться того, что принадлежит нам. Никто более не станет играть нами. — Мой Грин, все это будет. — Улыбнулся я успокаивающе. Поймал руку того, кого и впредь собирался называть своим именем. — Прольются реки крови, У берегов которых, Сорвав свои покровы, Омоем слезы мы. Погладил пальцы. Поднес к лицу и коснулся кончиками своего лба, словно благословляя себя, своей же рукой. — Но сейчас, допивай свой кошмарный экстракционный ингредиент, который ты по несчастной случайности называешь выпивкой, и укладывайся спать. — Я щелкнул пальцами, призывая кровать, и располагая ее у дальней стены. — Ложись, а мне нужно еще посидеть и подумать. Ок кивнул и расслабленно рассмеялся, осушил ещё один кубок. — Хорошо, мой Трис. Увы, этот «напиток» — единственное что хоть как-то на меня влияет. Желаю плодотворной ночи, — некромант подмигнул и отправился в постель, на ходу скидывая мантию и взмахом руки отправляя её в шкаф. Под ней оказался облегающий костюм из тонкого магического шёлка. Ещё два движения, и пара метательных ножей, да с десяток тонких гибких шпилек, покинули незаметные крепления на одеждах, перемещаясь под подушку. — Мне жаль тебя, мой Грин. — Ухмыльнулся я, размышляя о том, можно ли сделать напиток с таким количеством алкоголя и нормальным вкусом… Кажется есть идея, он обязательно должен быть ядовито-зеленый… Думаю там должен быть экстракт полыни, горечь и сладость… А назову я его… Трисент, от слов Трис и тризна. По щелчку пальцев, кресло взлетело в воздух и встало у кровати, развернувшись к ней спинкой. Я сел лицом к двери, следом прилетел столик, бутылка меда и бокал. Отлично, время для размышлений наконец началось. Вечер оставил на душе неприятный осадок. Я чувствовал, что снова начал привязываться к живому существу. Возможно, дело было в том, что я увидел Пика таким. Не знаю, на что я рассчитывал, но точно не на грязного, мерзкого, неконтролирующего себя насильника. Маленький гаденыш поступал так же как и все боги. Я не собирался его убивать… Раньше. Теперь собираюсь. Пока это отродье не выросло до состояния божества. И вот в этот самый момент, появился Он — так похожий на меня Тристан. Мой Грин, к которому я могу повернуться спиной. С которым можно говорить ни о чем. Которого можно слушать и не слышать, чью ложь можно не анализировать, а пропускать мимо ушей. Это плохо. Очень-очень плохо. Все предают, есть только одиночество, вечное, пустынное. Но вот, на этой равнине вечности, появилось озеро, я подошел к нему и отразился в зеркальных водах. Теперь он — Грин, а я Трис… Бред. Есть дела поважнее. Я пропустил три встречи, к счастью с теми, кто ниже меня по статусу, и все же — это недопустимо. Только дисциплина и осторожность помогут мне добиться своей цели. Здесь обидеть меньшего, еще страшнее, чем нанести оскорбление сильному. Ко мне подлетает свиток бумаги, перо и чернильница. Нужно хотя бы отправить записки с извинениями. Небо в окошках, похожих на бойницы, становится светлее. Медленно гаснут звёзды. Дверь убежища беззвучно приоткрывается и навстречу гостям из стены вылетает пара коротких стрел.