Случайный шанс

POV Тор Почему-то, я ожидал что Грин встрепенется или хотя бы расправит плечи. Но нет, он так же держась за стол прошел обратно в кресло, сел и позвал меня: — Выходи, мой я, ты ведь любишь сладкое. Понятно. Там в норе у корней он держался из последних сил. Видимо его организм адаптируется к новой силе. Как мыльный пузырь, в котором сперва было мало воздуха а потом его надули до прозрачности. — Здесь, мой Трис, — я шагнул к нему, опуская руки на плечи. — Я здесь. Ты прекрасен. — Это мы с тобой сейчас увидим. Призови пожалуйста зеркало. У меня такое ощущение, что если я лишний раз пошевелюсь, то рассыплюсь на части, — усмехнулся мой Грин. — Я забрал у Пика часть силы, и теперь моя сущность пытается к ней привыкнуть, перестроиться. В истинной форме было бы легче, но я боюсь потерять контроль над хаосом. Меня тянет ее использовать, но делать этого нельзя. Ох! Великая! Ты бы знал, как приятно выговориться, — выдохнул он. Действительно, я чувствовал, каким облегчением для него отзывается каждое слово, и понимал… — Знаю, мой близкий, знаю. Я очень хорошо это знаю, — ласково шепнул я в его волосы, коснувшись губами седой пряди и взмахом руки призвал зеркало. Теперь мы стали похожи ещё больше. Ещё ближе. Нас обоих связывала клятва с божеством. Из зеркала на нас смотрели двое не очень знакомых Грину мужчин. Один с черными локонами, юным эльфийским лицом и глазами цвета морской волны. Второй — лет сорока, с прямыми волосами, похожими на траву в лунную ночь, глаза были малахитовыми с темной окантовкой и одним выгоревшим до яркой платины сектором на радужке. Старший по виду мужчина, был худ, под глазами его залегли глубокие тени, и вид имел изможденный. У него были высокие скулы, тонкий хищный нос, чуть тяжеловатая нижняя челюсть и резкая линия губ. Со лба свисала крупная седая прядь, перекликаясь оттенком с белесым сектором в глазу. От познакомившихся три недели назад Тристана и Грина, в них не было ничего. — Похожи? — мой Трис красиво выгнул антрацитово-черную бровь. На его бледной коже проступала короткая белая щетина. — Хотя, кажется у меня теперь седая борода… Будет. Слушай, ну… Я бы сказал… это элегантно, хотя и на любителя. Мой я, тебе не кажется, что сюда не идет имя Грин? — Определенно похожи и определенно не идёт, мой я. Кстати, так как сейчас Виктор выглядел до клятвы Ллос. А теперь я выгляжу так, — я шевельнул кончиками пальцев, накладывая иллюзию на крашеные волосы, возвращая им «родной» для нас с Виком мифриловый цвет. — Красиво. Слушай, тебе так больше идет, надеюсь в следующих жизнях видеть тебя без маски, хотя я и с ней сроднился уже. Мой я, помоги выбрать имя, в конце концов тебе его тоже носить. — Мой Трис обернулся ко мне. Наши лица оказались так близко, что соприкоснулись кончики носов. — Вечность… на тебя так неудобно смотреть. Я тихо рассмеялся, чуть отстраняясь. Погладил его плечи. — Да, в следующих жизнях — да. Думаю, нам подойдёт имя Кирин, мой Трис. — Ки-рин. Кирин. — Мой Трис посмаковал имя, разбил на слоги, попробовал произнести с разными ударениями. — Слушай, отличное имя. Кажется оно значит у людей на востоке — дракон, на западе — единорог или что-то вроде кельпи. А на языке первых драконов, означало камень, только не драгоценный, а тот, что в кладке стен или брусчатке на мостовой. Мне нравится. Знаешь обряд наречения? — Драконий? — улыбнулся я. — А я хочу быть драконом? Скажи мне, мой я? Чем мы хотим быть? Точно не богом, точно не демоном и не ангелом, — Бывший Грин хохотнул. — Может человеком? Или эльфом? Или вон, сидхе, всем смертям на зло. Я к ним так привык, что скорее хотел бы их иметь в родне чем Тиамат. — Ну, до короны она была не так уж плоха, но это так, замечание справедливости ради. Знаешь, мы можем быть просто самими собой. Назло всем. Придумаем свой обряд. — Я заправил за его ухо седую прядь, передумал и выпростал ее обратно. — Согласен, давай тогда вместе придумывать… Водой поливаться не будем — холодно. Пить заздравную чашу тоже — и так настроение хорошее. Давай благословляющее возложение правой руки на наши седые головы? И что-нибудь торжественное произнести. — Сейчас я касался моего Триса и чувствовал его искреннюю радость, как тогда при поцелуе ощущал блаженство единения. Его мысли не шли сейчас дальше смены имени, и только по границе сознания, кралась мысль: «Опять меня коснулась божественная сила — противно». Но он заглядывал мне в глаза и она исчезала. — Хороший обряд. Могу заявить со всей ответственностью, как мастер ритуалистики, — улыбнулся я, поглаживая волосы, зарываясь в них пальцами. Безыменный пока дракон — мой я, повторил мое движение. — Я не имеющий имени, расы и рода, прошу мастера Тора, дать мне имя и место в мирах под звездами. — Шутливый тон слетел в долю секунды, произнес он эту фразу со всей серьезностью и принятием перемен. — Я, мастер Тор, нарекаю тебя Кирин. Отныне ты это ты и ни один из богов Перекрестка не имеет над тобой власти больше, чем ты сам, ни один из них не смеет указывать тебе место, только ты сам. Только ты решаешь, кого и когда допустить в место, названное твоим, — я коснулся своим лбом его лба. Жнецом, высшим судьей, я не был. Но в этот момент ощутил, что ритуал сработал именно так, как нужно. Ни один из богов Перекрестка более не властен над судьбой Кирина. — Я принимаю от тебя имя и свое место. Я Кирин. И никто кроме меня не властен надо мной. — Он переплел пальцы наших левых рук и прикрыв глаза счастливо вздохнул. — Мой я, мастер Тор, хочешь ли ты разделить со мной это имя, только для нас, только наедине с собой? — Хочу, мой я. Только для нас и наедине с собой, — ответил я, то единение, что сейчас было между нами не было связью дарованной или навязанной, не было любовью к отдельному живому, не было братскими узами. Оно не имело аналогов, было создано нами и только для нас. — Отныне, я Кирин — твой Трис. — Произнес он, чувствуя то же что и я. Мы освобождались стирая навязанные роли, становясь собой. — Отныне, я Трис — твой Кирин, — прозвучал мой ответ. Холмы дали мне куда больше, чем я когда-либо мог предположить. И это имя, я сохраню, как и обещал ему в день нашего знакомства. — Мой Кирин, — дракон растрепал мои волосы и улыбнулся, — Садись есть торт, я обещал, что он мне очень понравится, но сладкое я не люблю. Тем более теперь, он действительно именинный. — Да, он теперь и правда именинный и тебе определённо понравится. Кроме того, будет очень кстати, быстрее восстановлюсь естественным путём, — согласился я, придвигая к себе тарелку. — Он старался. — Да, он старался, кажется в этом торте частичка божественной любви. — Улыбнулся он и чуть помрачнев добавил. — Я как раз о нем хотел с тобой поговорить. Армес… Он бог, и поступил с нами так же как и все боги… Я ненавидел его до сегодняшнего дня. Но там в зале, когда он подошел, я подумал: ведь могло же нормальному живому существу не повезти родиться богом? Ведь ему реально все время не везёт, может и с этим не повезло? — Может, мой Трис. Никто не выбирает, кем ему родиться, — я протянул руку и коснулся его руки. — Зато мы выбираем, кем быть. Он хочет исправить и свои ошибки, и ошибки других богов. Даёт сидхе души. Здесь, без доступа к Перекрёстку это сложно, но… Это даёт им шанс не исчезнуть навсегда. Ну и кроме того, видеть Эш и говорить с ней. — Да. Понимаешь, он разорвал душу Виктора, того кто должен был быть моим. В день когда я вошел в этот мир, этого знания было бы достаточно, чтобы ненавидеть его до конца дней. Но, я встретил тебя, Дэя и Пика. Что-то во мне изменилось. Сейчас я думаю, будь я на его месте, не хотел бы я создать себе идеального любимого? Хотел бы. Думал бы я при этом о его нареченном, которому спасаю этим жизнь? Нет, точно нет… — Дракон улыбнулся и отпил еще зелья. Задумчивым и печальным был взгляд этих новых глаз. Я знал, после того, что произошло между нами, врать он не станет, только не мне. Моему Трису нужен был совет. Получается, в первый день мы с ним поняли друг друга не правильно. Не лгали, но и не объяснялись. А сегодня он говорит и делает это так, чтобы я его понял. Армесу сегодня он тоже не лгал, но и откровенен не был. Я видел, как юный бог хотел остаться, как хотел быть с ним, но дракон не позволил. Не по тому, что разжигал страсть, на этот раз нет. По тому, что хотел поговорить о нем со мной и не успел до прихода Армеса. — Получилось-то неплохо, мы — живы. И он создал для меня — тебя. Прости, просто если на это смотреть так, то мы разделили душу Виктора поровну. Я счастлив, что ты остался жив и что стал собой. Я буду мстить богам, но не ему. Мне жаль его, он искренний. Я смотрю на сидхе и понимаю его боль… — Да, Кирин, мой Трис, это так. Я действительно ему благодарен. Навязанная богиней связь… другая. Я ведь помню чувства Виктора. И знаешь… Та связь, что мы с тобой создали несравнимо лучше, — я переплел наши пальцы. — Да, Трис, мой Кирин, наша связь лучше. Ведь мы ее хотели. Он тоже хотел. Интересно, он не мог поговорить со мной или с Виктором? Я бы наверное поговорил. Ты говоришь Виктор тоже не хотел говорить со мной… Знаешь… хорошо, что ты со мной разговариваешь, спасибо. — Дракон взял мою руку в свои. Надолго замолчал, но я понимал, что он продолжит и не перебивал. Я ощущал его мысли, немного путаные, но правильные. Он хотел объяснить свою правду и понять мою. — И еще, после всех этих дней рядом, я понял, что он важен для тебя. Я бы может и не задумался, но вижу как ты… Опекаешь его, так, словно бережешь для брата. Когда ты сказал что убил его, я подумал, что он был тебе безразличен. Но… Я сегодня, сейчас когда твои пальцы касались моих волос, понял — ты не любил его тогда, ты полюбил его сейчас, когда уже поздно. А он все не рождается… — Да. Я оберегаю его для Вика. А ещё он мне его напоминает, — я грустно улыбнулся. — Для меня первая жизнь началась с отката. Эмоциональный спектр был крайне ограничен и эмоции начали возвращаться только после ритуала. Это была добровольная жертва, мы всё просчитали. Только я тогда не предполагал, что будет так… сложно иногда. И я уверен, что в какой-то момент ощутил божественное вмешательство. Узнаю, какая сука это сделала, и выставлю счёт. — А есть уверенность, что это был не он? Не Армес? — Спросил дракон, пристально глядя на меня. — Прости, просто это было бы логично и если возвращаться из наших светлых грез к реальности — вполне возможно. Он замер, перед лицом качнулась седая прядь, пальцы сжали мою руку. Он вздохнул лицо его вновь стало спокойно глаза смотрели внимательно, но не насторожено. Наоборот, в них появилось что-то новое, несвойственное ему прежде. — Подожди, сейчас рассуждал как раньше, но могу теперь и по-новому. Если ты думаешь, что это не он — ты ничего не теряешь. Ведь если это он, то Армес защищал свое от тьмы, то есть от тебя. А если не он, то все хорошо. — Сказал Кирин, сам кажется удивляясь своим словам. — Да, и так тоже всё верно. Но он не мог, потому что был в Холмах. И когда я пришёл, он не узнал меня. Из всех богов, что я знаю, такое вмешательство по стилю очень похоже на госпожу Порядок. Она не могла до нас добраться, но могла попытаться заставить нас уничтожить друг друга, — я сжал его пальцы в ответ. — И она попытается снова. Дракон подал мне руку. — Я помогу тебе сохранить его для твоего брата. Он важен для тебя, а значит и для мня. — Потом дракон ухмыльнулся и продолжил. — А теперь, мой я, мой Кирин, скажи мне, премудрому глупцу, что теперь делать с моей сработавшей стратегией? Ведь Армес влюбился в мня или вот-вот влюбится. — Ох, мой Трис, — я покачал головой и невесело рассмеялся. — В вопросах любви я не лучший советчик. Однако, могу сказать о том, о чём знаю наверняка. Даже не активированная связь будет влиять на вас, после того, как ваши взгляды встретились. Бороться с ней… не то, чтобы невозможно. Но это выматывает это приносит страдания всем, кто связан. Здесь проще поддаться её влиянию до тех пор, пока на Перекрёстке не появится жнец, способный освободить вас от неё. — Ты будешь смеяться, нет, конечно не будешь, но это смешно. Мне не нравится Армес. Вернее мне импонирует его простота, веселят попытки понять меня или тебя — нас. Я… понимаешь, я встретился таки с ним взглядом, когда в первый день в наряде раба пришел знакомиться с правителями. Я смотрел и не мог оторвать глаз, он отвернулся и во мне вскипела ярость. Потом был первый день, и его защита, забота, смыла это ощущение. Когда он пришел ко мне говорить, я смотрел на него по-новому. Но тут, он рассказал мне про себя и Виктора, ну ты слышал. Я отыграл, но возненавидел его люто. Сейчас, после этого дня… торта. Смешно, да? Но главное нашего разговора, я вижу в нем твоего родного. И ничего больше. То есть моего родного. Нашего… кого-то. Как помесь ребенка, брата и не знаю… дерева! Вот, точно! Ты же не станешь рубить красивое дерево, дающее тень? Нет, ты будешь его поливать, косить траву, лавочку у корней поставишь… — Дракон посмотрел на меня жалобно, словно прося понять то, чего он и сам не понимает. — А нравится мне Дэй. Только с ним еще сложнее, все можно, но ничего нельзя. — Дэй… милая розовая феечка… понимаю. Мне он тоже нравится. Он обретёт душу первым из Неблагого Двора. А вот Лили… её я буду защищать, я на ней женюсь. Но она мне совершенно не нравится в этом смысле. Так что мой Трис, тут я тоже понимаю тебя, как никто другой нас не поймёт, — я погладил его пальцы. — Дай себе время, мой я. Это был совет для нас двоих.