Случайный шанс

POV Ларс Кравец Школа в квартале Майто была самой престижной во всём Верхнем городе: просторные рекреации, оборудованные по последнему слову техники аудитории, учителя из списка «Лучшие умы Арадора». Сюда принимали детей политиков и крупных ученых. Для остальных же оставалась единственная лазейка: государственная программа «Одарённый», под эгидой премьер-министра Алана Гриндевальда. Именно ею я и воспользовался: высший балл на вступительном — и здравствуй, Академия То-кин. Так я оказался в окружении деточек богатеев, считаясь практически нищим. Мои родители принадлежали к обеспеченному слою среднего класса, но как и все, стремились к вершинам, а потому возлагали на меня большие надежды. *** Коридор во время перемены гудел, как потревоженный улей. Сквозь шум и топот прорезался знакомый голос: — Эй, Кравец! — орал Зилан, отпрыск директора Академии наук. — Это тебе снова рюкзак из секонд-хенда подогнали? Он терпеть меня не мог: на каждом экзамене я получаю сотню, а ему хронически не хватает пары баллов. Придурка дико бесило, что на вывешенных в холле табелях успеваемости его знаменитая фамилия уже который месяц стояла под моей — на второй строке. — Точно! Я на прошлой неделе этот же видел у Эрика, он часто шмотки меняет, а всякие потом донашивают… — Это был окрик его вечного подпевалы — Найджела. Полноватый, ничем не примечательный парень обладал фантастической «липкостью». Он ходил с любой компанией, где были ребята круче него по статусу и происхождению. Я презрительно фыркнул, больше никак не обозначая, что услышал этих уёбков. К их несчастью, моя «глухота» будет работать ровно до тех пор, пока вокруг есть зрители и камеры. Я ещё не решил, как именно отыграюсь — выбор был широк и впечатляющ. Был у меня один секретик: я умел то, чего не мог никто из моих знакомых. И способности свои тщательно скрывал лет с пяти, уже тогда прекрасно понимая, что если о них узнают, ждёт меня путь в лабораторию в качестве подопытной крысы. Перспектива эта меня не радовала. — Ты чё, оглох, нищеброд? — возмутился отсутствием реакции Найджел. Это их бесило больше всего — спокойствие, игнор. А вот мою реакцию на их нападки они обычно помнили смутно — просто пару дней не появлялись на занятиях после разговоров наедине. Учись я в обычной школе, возможно, всё было бы иначе, но родители надеялись через меня добраться до желанного статуса в обществе Верхнего. Большая перемена была моим самым нелюбимым временем: невозможно ни позаниматься, ни спокойно отдохнуть, ни поесть. Потому, вместо столовой я направился в класс, где должен был проходить следующий урок. Но сделать этого мне не дали. Пятеро уродов обступили меня в коридоре, не давая пройти: — Чё ты вообще забыл в То-кин? Думаешь стать крутым? Да кому ты нужен, таким как ты — место на помойке! Да-да! Или в Нижнем. Точно! — вразнобой заголосили они. Я тоскливо вздохнул, прикидывая варианты. Чёрт, свидетели всё ещё близко. Ладно, можно обойтись почти без способностей. Я поднял взгляд на Найджела и нежно улыбнулся: — А такие, как вы, всю свою жизнь будут тщательно вылизывать задницы тем, кто повыше. Вы, ребят, очень нужные члены общества. С водой ведь проблемы, а верхушке нужно как-то мыться. Мой план сработал идеально: на меня бросились все разом. Первый удар пришёлся в скулу, а вот второй хуже — под дых. Но… оно того стоило. К нам спешили двое охранников, психолог и медбрат. Драки здесь запрещены категорически, а мы стояли под красным глазком одной из сотен камер видеонаблюдения. Разговоры они не писали — это считалось «неэтичным», — а вот за действиями следили пристально. Блядь, какими же нужно быть придурками, чтобы уже второй раз за неделю попадаться на одну и ту же уловку? А теперь второй акт. Я болезненно застонал, картинно заваливаясь на пол, хотя боли не ощущал. Блокировка болевых рецепторов — один из моих уникальных скилов. Теперь ребят ждёт дисциплинарное слушание вместе с родителями, а моим предкам полагается компенсация за мой моральный и физический ущерб. Скрыть довольную ухмылку за гримасой боли — тоже не проблема. Интересно, сколько ещё они будут вестись? После скучного посещения медпункта, беседы с психологом и звонка родителям меня сопроводили лично к главе дисциплинарного комитета. — Мистер Кравец, это уже не первое нападение на вас, — пожилой мужчина сложил ладони «домиком» и упёрся о них подбородком, буравя меня взглядом. — Ваше присутствие вредит репутации учебного заведения. — Как вы знаете, я попал сюда по программе премьер-министра Гриндевальда, — задумчиво протянул я. Я знал: школа годами боролась за участие в ней и с радостью принимала детей из среднего класса, прошедших отборочные испытания. — Да, мистер Кравец, мы очень гордимся тем, что сэр Алан Гриндевальд в этом году возглавил совет попечителей. Нам бы очень не хотелось, чтобы этот инцидент… ну, вы понимаете, серия инцидентов, — поправился глава комитета, — придавалась огласке и повторялась. — То есть чтобы сэр Алан Гриндевальд не узнал, что некоторые ученики избивают тех, кто попал в То-кин по его личной программе? — уточнил я. — Ведь если мне придется покинуть школу, он обязательно поинтересуется причиной. А я не стану скрывать, что меня вынудили это сделать. Родители учили меня, что врать нехорошо. — Поверьте, ваши… «оппоненты» будут сурово наказаны, а на их родителей будет наложен штраф… *** Разговор этот закончился наилучшим для меня образом. Благодаря глупости моих, как выразился мистер Саймон, «оппонентов» родители теперь не просто не платили за обучение, но ещё и получали компенсацию. Однако месть моя на этом не закончилась. Мне нужен был план. Его-то я и обдумывал, шагая по вычищенным до зеркального блеска аллеям парка под куполом. Поправил лямку ранца — он был тёмно-рыжий, цвет мне не нравился, но рюкзачок с барахолки, который, кстати, купил сам, службу свою сослужил. А вот теперь стоило от него избавиться. Я свернул на боковую дорожку, добрался до зарослей генномодифицированной сирени, огляделся по сторонам, прислушался к ощущениям и нырнул под низкие ветки. В самой их глубине у меня был тайник. Извлёк из герметичного пластикового пакета свою старую сумку, переложил в неё вещи — и задумался. Про Нижний город они хорошо придумали: там можно достать то, чего в стерильном Верхнем быть не может. Мне всего-то были нужны дохлые тараканы. Мамочка Найджела руководила поставками продуктов для школьной столовой. Так что начнём, пожалуй, с неё. Но это уже не сегодня. Сейчас нужно спешить домой — отыгрывать жертву буллинга и послушного мальчика в одном флаконе. Этому, конечно, очень способствовала моя внешность: светлая кожа, большие голубые глаза и платиновые волосы. «Ангельский образ» портили только небольшие клычки и слегка заострённые уши. Впрочем, как раз на них никто не обращал внимания, словно в упор не видел странностей. И что ещё страннее — похоже, так и было: на фотографиях эти особенности моего облика были незаметны. Ухоженные тропинки парка вывели меня к платформе монорельса. Брелок-идентификатор пропустил к поезду — и вот вагон уже мчит меня со всей доступной сверхпроводниковой тяге скоростью к дому. Десять минут — и я на самой окраине, в квартале Данджен — обиталище местной «бедноты». Всё та же чистенькая улочка ведет к рядам стеклянных высоток. Верхний город с высоты птичьего полёта был похож на воронку от снаряда: стоэтажные стеклянные башни у самой Стены и крохотные особняки в центре. Всё это было увито линиями монорельсов и скоростных автотрасс. Правда, по ним уже давно пускали только грузовой транспорт — у всех приличных людей были флаеры. Наш дом стоял у самой Стены. Мои родители могли позволить себе больше, но экономили: меня хотели отправить в престижный университет и боялись, что в ещё одну государственную программу меня не впишут… Я был уверен в обратном, но спорить с родителями привычки не имел. Из наших окон открывался один из худших видов — за Стену, на трущобы Вандарош. Возвышавшаяся на пол сотни метров, с семьдесят первого этажа она выглядела игрушечной, словно из набора LEGO. Казалось, если открыть окно, можно коснуться рукой голубовато светящегося барьера. А за ним… В даль уходил Нижний город, окружавший подножье Купола многокилометровым кольцом… Но мне этот вид даже нравился. Было в нем что-то гротескно-ужасное и прекрасное одновременно. Разложение, смерть — но смерть, в которой рождается другая жизнь. Как споры грибов, превращающие муравья в зомби. Он уже мёртв, но ещё не знает об этом. Так и Нижний город. И однажды я до него дотянулся… Всплыло воспоминание. Мне было лет пять. Родители оставили меня одного под присмотром няни-андроида. Она уложила меня спать и перешла в режим ожидания. Сквозь прорехи в тучах светила полная луна. Я беззвучно подошёл к окну. Почему-то в такие моменты её датчики движения не срабатывали. Было скучно, и я вгляделся в безрадостный пейзаж. Моё зрение странно перестраивалось ночью. Я тогда ещё не придавал этому значения, думал — так у всех. Но привычки делиться ощущениями и переживаниями не имел — и хорошо. Среди бездвижных силуэтов каркасов, мерцающих в свете луны бледно-голубым, я увидел ярко-алый всполох-силуэт. Это было нечто странное, похожее на человека, но за его спиной мне показались недоразвитые крылья. Захотелось посмотреть ближе. Я потянулся к этому странному — и в следующий момент оказался в грязном переулке. Моргнул. Обернулся. И увидел высоко надо мной Стену, Купол и за ним — мой дом. «Какой странный сон», — подумал я тогда. Только вот сны мне не снились… *** Мой отец — Терри Кравец — работал в одной компании с матерью. Они занимались разработкой кислородных генераторов. Это нужное обществу и уважаемое дело, к их большому сожалению, приносило деньги, но не положение, к которому они так стремились. Домой они возвращались всегда вместе, около семи вечера, и неизменно заставали меня за одним и тем же занятием — я делал уроки. Сложная программа, более чем на пять лет опережающая остальные учебные заведения города, давалась мне легко. И всё же времени на подготовку докладов и выполнение заданий уходило много. Видя меня занятым делом, они обычно дружно умилялись и оставляли в покое. Но не сегодня. — Милый, — мама подбежала и развернула моё лицо к себе, — Терри, ну посмотри, у него разбита губа! Это полное безобразие! — Как ты, сын? — спросил отец и сразу одёрнул насевшую на меня мать: — Лиона, ты ведь обещала не дёргать его. — Всё в порядке, правда, — ответил я, отводя взгляд и слегка поднимая плечи, словно хотел спрятать в них голову, но сдерживался. — Это просто недоразумение, наверное. Я читал, что так бывает. Они злятся, что я не такой, как они. Но я постараюсь это исправить. — О, Ларси, ты такой добрый! Они просто завидуют твоему таланту, сынок, — продолжала квохтать мама, но её перебил отец: — Ты лучший ученик в академии, сын, и то, как к тебе относятся, недопустимо. — Да, отец. Я, как ты мне рекомендовал, сказал директору, что сэру Алану Гриндевальду не понравится, что участников его программы притесняют. Отец на мгновение завис — так всегда бывает, когда он «вспоминает» то, чего не было, а точнее то, что я ему внушаю. Помолчав минуту, он бодро ответил: — Молодец, сын! Я так горжусь тобой. Ты очень далеко пойдёшь, особенно если будешь и дальше следовать моим советам. — Конечно, отец, я сделаю для этого всё возможное и невозможное. Я тебя не подведу, — серьёзно и немного торжественно ответил я. Повернулся к матери и легонько коснулся её руки. — Мам, не волнуйся, пожалуйста. Я в безопасности. Теперь настала её очередь «подзависнуть». — Да, дорогой, конечно. Ты очень сильный, умный и добрый. Я очень люблю тебя, — на неё внушения действовали… своеобразно. Она не отставала, просто становилась более ласковой. Её забота меня иногда раздражала. Но… но это было и приятно. Всё же моя мать не была типичной курицей-наседкой, и она меня любила. Оба моих родителя были хорошими — мне повезло. Я знал, что бывает иначе. Может, они и не уделяли мне столько внимания, как мамаша тому же Найджелу или папаша тому же Зилану, но это было хорошо. Я бы не хотел таких родителей, как у них. — Любимая, пойдём, ты же видишь, у Ларси завтра доклад по полупроводникам — ему не до нас, — с этими словами отец увёл маму на кухню. Поговорив со мной, они всегда отправлялись пить чай. Это был редкий напиток, но в нашем доме он водился всегда. Родители садились в кресла у панорамного окна, перед небольшим круглым столиком, и просто отдыхали. Иногда говорили о работе, иногда — обо мне, но всегда тихо, умиротворённо. Наверное, наша семья была редким островком такого спокойствия в этом гибнущем мире. Глядя на задыхающийся Нижний, они иногда мечтали о том, как создадут генератор, который сможет питать всю планету… Родители были немного странные: да, как и все, стремились к верхам, но в душе, например, сожалели о закрытии космической программы. Я перелистнул страницу справочника и вновь взглянул на затянутый вечным смогом заводской квартал. Нужно было выждать ещё немного, а после спуститься вниз. Вернулось воспоминание. Что всё это не сон, я понял час спустя. Вначале дико испугался. Не того, что со мной здесь что-то произойдёт, а того, что я не смогу вернуться сам. Меня начнут искать. Я сделал то, что было невозможно — и не мог придумать правдоподобной лжи о том, как попал сюда, пока не найду выход обратно. Риск. Очень много риска. Нужно было вернуться домой — и всё обдумать. В тот день я не стал преследовать алую тень: вернулся к Стене, обшарил каждый сантиметр асфальта и бетона рядом с ней — и нашёл дренажку. Без понятия, что меня тогда вело, но я просто шёл домой по трубам, проползал через некоторые; один раз от моего касания решётка осыпалась прахом. Наверное, давно сгнила. Путь в Верхний город занял три часа. Ещё почти час я пробирался по пожарной лестнице на свой этаж. Беззвучно вошёл на балкон. Снял одежду и упаковал её в вакуумный мешок. Принял душ. И три месяца не вспоминал об этом путешествии. А потом направился туда уже совершенно сознательно. Почему подземная часть защитного барьера пропускала меня, я тоже не понимал, но проходил. Лёгкая голубоватая дымка окутывала меня запахом озона, но вреда не причиняла. Со временем я изучил старую канализацию лучше. Она уже давно не работала, ведь все сточные воды отправлялись в очистные сооружения, но когда-то люди перекопали всю землю под Арадором: там было и старое заброшенное метро, и катакомбы, обложенные побуревшим белым камнем ещё дотехнической эры… Сегодня мне нужно было снова спуститься в подземелья, чтобы найти необходимое: трупики тараканов. *** Ночь приблизилась к тому времени, которое в старых книгах называли «час волка» — самый тёмный час перед рассветом. Я тихо спустился на лифте на минус третий этаж, прокрался вдоль ряда колонн и свернул направо. Подцепил выступившими из моих пальцев полупрозрачными когтями решётку — и спрыгнул вниз. Первый уровень. Настоящего дождя, о котором я только читал, над Арадором не бывало — только искусственный. А эта решётка была частью древней дренажной системы. Ещё три яруса вниз — и начнутся катакомбы. Передо мной — тоннель, выложенный бетонными щитами; под ногами — ржавые рельсы и шпалы. Контактный иногда искрил, освещая мне путь слабыми вспышками. Постоянного питания на нём, естественно, нет уже около пяти столетий, но, видимо, на него заземляется один из реакторов, в глубинах подземного «муравейника» Под сводом иногда пролетают служебные дроны — они меня не замечают, как и большинство техники. Плёнка барьера обняла меня и пропустила в подземелья Нижнего города. Здесь, в отличие от той части, что за завесой, есть жизнь. Много жизни и много смерти. Здесь, за завесой поля, мир был другой. Я не совсем понимаю, что чувствую. Тут даже воздух иной — но дело не в смеси газов. Нечто неясное, смутное, колеблющееся на самой границе чувств. Будто пробуешь синтезированный персик — идеальный и внешне, и по вкусу — и настоящий, недозрелый. Мякоть его жесткая, почти хрустящая и сильно кислит. Но… не знаю, запах другой, что ли? Да нет, вроде дело и не в запахе… неуловимая разница. До ближайшего места, в котором водились эти насекомые, идти было около километра. Приходилось красться вдоль полукруглых клетчатых щитов, стараясь не показываться на свету. Это мне всегда удавалось. К счастью, мне практически никто не встретился, не считая парочки бездомных, спящих в нише бокового коридора, да шмыгающих из-под ног крыс. Я выглянул из-за балки подпиравшей свод низкой галереи — и наконец увидел то, что мне было нужно: склад. Вернее, чей-то очень хорошо охраняемый схрон, в котором, судя по обилию живности в переходах, хранилась пища. У железных дверей — двое автоматчиков, но мне туда и не надо: яд от вредителей рассыпают вокруг всего бункера. Нужно было просто осторожно пройти по краю. Мне не нужны их сокровища… В этот момент я ощутил себя героем книги — ну или игры на компе. Мне нравились квесты и игры, где нужно незаметно куда-то проникнуть. Супергеройская фигня — «пришёл, всё порешал» — казалась слишком плоской. Ну потому что сила — это хорошо, но дело ведь не в ней. Я обошёл охранников по самому краю, беззвучно. Здесь я даже не пытался искать нужное. Прошёл в торец их склада и плавно опустился на корточки, рассматривая кусочки мусора, мелкие камушки и выискивая среди них трупики тараканов. Эти насекомые оказались самыми стойкими — и отлично подходили. На полу, среди пустых консервных банок и оберток из-под шоколада, я нашёл искомое. Они лежали на спине, со сведёнными под брюшко лапками — безжизненные и пустые. Интересно, что их убило: яд или?.. Ведь даже банки из-под тушёнки были не просто выскоблены — отмыты. Это — голод… Он подступает незаметно, но даже в моём доме мать стряхивала хлебные крошки не в мусор, а в суп. Нет, так, конечно, поступали не все, и если бы это увидели мои одноклассники — засмеяли бы. Но на самом деле даже в Верхнем городе витали предвестники голодных времён. Дети не замечали, как понемногу сокращаются порции в столовой, день ото дня дорожает тот же шоколад. И вот здесь я был готов спорить, что многие насекомые погибли не от отравы. Впрочем… сейчас это не важно. Пусть это понимали единицы. Я бережно собрал мёртвых, высохших букашек в коробку. Перед проверкой я запущу их в тюки с продуктами — и не оживлю, нет. Не верну жизнь, но превращу в марионеток. Для максимального эффекта. Матери Найджела следовало лучше воспитывать своего отпрыска. На обратном пути меня накрыло ощущение чьего-то пристального взгляда или просто незримого присутствия. Крался я ещё осторожнее обычного и надеялся, что когда пересеку барьер, это чувство меня покинет — но ошибся. Оно слегка ослабло, но исчезло только когда я поднялся на второй уровень… Ощущение слежки пропало. Я медленно перевёл дыхание, прислоняясь спиной к холодному камню арки. Снова накатили воспоминания о том первом выходе в Вандарош. Ещё тогда я ощутил, что там есть не только люди. Был кто-то ещё. Я не мог понять… но я всегда чувствовал чужое присутствие. Даже через глухую стену мог точно сказать, сколько в комнате человек. А это… это было что-то другое. Я ещё раз легонько тряхнул головой. Нужно было возвращаться. И не нужно было думать о странном в Нижнем городе. Меня это не касалось и только отвлекало.