Хищник. Книга 1. "Белый призрак"

      Четвертый день пути прошел без происшествий, хотя и выдался напряженным. Из-за страха перед шныряющими туда-сюда яутжа команде «Каравана Удачи» пришлось идти куда осторожнее. До упавшего корабля оставалась максимум половина дня в пути, если по дороге они вновь не нарвутся на космических охотников.       Ветви скрипели под холодным ветром, а костёр лишь робко колыхался в центре лагеря, окружённого каменистыми выступами и полусгнившими корнями. Вокруг — мрак. Слишком плотный даже для фонарей.       Команда собралась ближе к огню, будто сам инстинкт подсказывал: так безопаснее. — Он идёт за нами… — мрачно пробормотал Фил, вертя в руках свою флягу. — Белый яут. Кто бы он там ни был. Шёл за нами всё утро. И вчера. А если честно — с тех пор, как Сара ему руку перебинтовала. Чует       Тейла скрестила руки на груди и хмыкнула: — И я скажу зачем. Ждёт, когда мы ослабим бдительность. Упадём. Уснём. И всё. Он — охотник. А мы — ужин       Сара покачала головой: — Не думаю. Если бы хотел — напал бы. Силёнок-то у него хватает. Особенно на нас сейчас. Мы уставшие, двигаемся медленно, а он… — она пожала плечами. — Он не исчез. Он остаётся. Как будто… — Любопытно? — подсказал Эван, усмехнувшись — Или страшно остаться одному?       Сара чуть усмехнулась, но в глазах её всё ещё плескалась тревога. — Возможно, и то и другое. А может — просто не знает, что теперь делать. Его убивали. Мы — помешали. Потом я помогла… для него это, наверное, не меньшее потрясение, чем для нас — Потрясение, которое может нам головы оторвать — мрачно добавила Тейла, проверяя магазин винтовки.       Шорох.       Мгновенное молчание.       Тейла уже поднимала оружие, Эван замер с полурасправленным жилетом, а Фил медленно потянулся за фонарём. Сара уже включила свой и встала, посветив вглубь чащи. — Кто-то здесь…       Тишина.       А потом — внезапно и неловко — в темноте прозвучал чёткий, громкий звук: урчание желудка. Звук почти человеческий… но слишком резкий, хриплый.       Он удалился, неловко, будто его обладатель понял свою оплошность и ретировался. Фил уставился в темноту с приоткрытым ртом: — Ох. Вот это грозный хищник. С гулким животом и комплексом на еду…       Сара, на удивление серьёзно, посмотрела в сторону шума, потом повернулась к остальным: — Он… голоден…       Она достала из рюкзака упаковку пайка — белую пластину с запаянным мясом, сублимированным фруктом и пакетом воды — и медленно направилась к краю лагеря. — Сара, ты что, совсем?! — поднялся Эван. — Я не пойду далеко. Просто… если он рядом, пусть знает, что мы не враги — Он — инопланетный убийца, а не потерявшийся щенок! — прошипела Тейла, вставая.       Но Сара не слушала. — Он — раненый, голодный и один. Даже если это — враг, у нас было бы преимущество. Но что если он не враг?       Все замерли. Сара положила еду на большой камень в десятке шагов от костра, потом молча вернулась.       Тишина снова наполнила лес.       И что-то — кто-то — уже наблюдал за оставленным пайком из тени.       Костёр затихал, потрескивая, как раненое сердце. Никто не говорил. Они ждали.       И вдруг, из темноты, с той стороны, где лежал оставленный паёк, раздалось жадное, чавкающее звучание. Словно кто-то, забывший манеры и страх, вгрызался в пищу с остервенением.       Тейла скорчила гримасу, Фил молча развёл руками, а Эван тихо прошептал: — Точно хищник. Просто голодный...       Шум прекратился. На мгновение стало слишком тихо. А затем — он появился…       Фигура вынырнула из тьмы, словно тень, ожившая среди скал и древесных остовов. Его бледная чешуя, отливающая пепельным, почти сливалась с лунным светом, создавая призрачное, потустороннее впечатление.       Белый яут двигался медленно. Каждое его движение было точным, контролируемым, как у хищника, выслеживающего добычу. Но взгляд, что скользил по лицам людей, не был голодным — он был… оценивающим.       Он остановился у самого края света от костра. Не входил в круг, но и не скрывался. Присел на корточки, медленно, бесшумно. Пальцы с когтями коснулись земли. Голова слегка наклонена, как у птицы, изучающей незнакомый объект. Его плечи напряжены, но не в боевой готовности — скорее, во внимании.       Сара первой заметила: — Бинты… Порваны. И… У него новые вещи       На его боку теперь висел ржавый ритуальный кинжал, испачканный, явно снятый с павшего сородича. На бедре — пара метательных дисков, такие же чужие и старые, как и сам клинок. — Он вооружён… — мрачно прошептала Тейла. — И снова рядом…       Сара встала. Медленно, без резких движений.       Яут изогнулся, слегка скалясь, обнажив короткие, но острые клыки. Его верхние мандибулы дёрнулись в предупреждении, но взгляд был не яростным — вопросительным. Он не нападал. Сара сделала шаг. Подняла руки, показывая — аптечка, только помощь.       Яут слегка качнулся, почти незаметно. Плечи расслабились — на секунду. И этого хватило.       Она подошла. Его дыхание было глубоким и резким, как у зверя, готового рвануть, если потребуется. Но он позволил ей коснуться раны. Она вновь перевязала его руку. Прочистила повреждённый шов. Он не шевелился, лишь иногда вздрогнув, когда бинт затягивался туже, чем следовало. — Ты… понимаешь меня? — мягко спросила Сара, стараясь уловить хоть намёк на реакцию.       Голова яута медленно повернулась к ней. Его глаза — изумрудно-яркие, звериные, но всё же понимающие — задержались на её лице. Он не ответил.       Но затем резко всё изменилось:       В воздухе раздался гул. Тяжёлый, зовущий. Гортанный.       Клич яутжа.       Затем второй: грубее, злее, ближе.       Группа вскинулась. — Это они… — выдохнул Эван.       Яут вскинул голову, его челюсти напряглись, зрачки сузились. В следующую секунду он отпрянул назад — плавно, как тень, скользнул обратно в темноту. Ни звука, ни следа. Лишь трепет листвы и отзвук дыхания. — Костёр. Гасим! — скомандовала Тейла.       Огонь в спешке забросали землёй и плащами. Свет угас, поглотив их всех в одно общее неуютное ничто. Сара всё ещё смотрела в сторону, где растворился их ночной гость. — Он… услышал это тоже. И испугался… — Надеюсь, они ищут его, а не нас… — пробормотал Фил, проверяя оружие наощупь.       Ночь обещала быть долгой. И очень, очень тихой…