Сеул соединил нас

      — Не стану я ничего тебе объяснять! Просто прекрати с ним общение! Любое!       — Нет!              — Сын!       — Я люблю его, отец! И никакая сила в мире не заставит меня отказаться от него! — Тэхён медленно выдохнул и уже спокойнее произнёс: — Может, ты всё-таки объяснишь, в чём дело, и мы попробуем вместе разобраться…       — Ни в чём тебе не нужно разбираться! Просто сделай так, как я говорю!       — Это не конструктивный разговор, и я не хочу его продолжать. Если ты против моего выбора, то давай останемся каждый при своём. Но не требуй оставить Чонгука, это бесполезно.       Хаджун нервно заходил по комнате, иногда бросая взгляды на сына. Затем он остановился и зажмурился.       — Тогда пообещай мне, — сказал он, не открывая глаз и сжимая руки в кулаки, — пообещай хотя бы не спать с ним до того момента, как я скажу.       Тэхён сложил руки на груди и с интересом посмотрел на отца.       — Папа, ты сейчас серьёзно? Ты запрещаешь мне заниматься сексом с человеком, которого я люблю, по причине, которую не хочешь озвучивать? Ты правда думаешь, что можешь повлиять на это?       — Тэхён, не усложняй!       — Это ты не усложняй! Почему бы тебе просто не рассказать причину?       — Нет! Я не могу!       — Я тоже не могу последовать твоему приказу!       — Тогда уходи и не прибегай ко мне, когда твоя жизнь разрушится!       — Ты выгоняешь меня? — Изумлению Тэхёна не было предела.       Хаджун жёстко смотрел на сына, не отвечая. Он был уверен в своём авторитете и в том, что уж теперь сын послушает его. Но не знал силу любви, что поселилась в сердце Тэхёна, которая снесла к чертям все установки детства.       — Хорошо, отец, я понял тебя. — Тэхён развернулся и вышел из той самой гостиной, где он вырос. Где мама читала ему сказки и залечивала детские ссадины, где папа делился с ним азами разрешения школьных конфликтов и на собственном примере показывал, как важно договариваться.       Тэхён вернулся в свою квартиру и с сожалением заметил, что Чонгук уже уехал к себе в Пусан, а именно сейчас ему так не хватало его поддержки. Он набрал номер любимого.       — Тэтэ! Я тебе писал, но ты даже не прочитал. Срочно пришлось выехать к себе. Ты как, поговорил с отцом, всё хорошо? — И слыша в ответ только дыхание, позвал: — Тэхён?       Ким проглотил ком в горле и откашлявшись ответил, что всё нормально и не стоит беспокоиться.       — Будь осторожен на дороге, Гуки! Береги себя для меня!       — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — низким сексуальным голосом протянул Чонгук, вызвав улыбку на лице Тэхёна. — Я разрулю все свои дела и позже созвонимся по видеосвязи, хорошо?       — Конечно! — ответил Тэхён и отключился.       Уронив голову на руки, он замер, обдумывая слова отца. Было больно осознавать, что отец не доверяет ему и не высказывает напрямую свои сомнения. Решив подумать об этом позже, Тэхён занялся приготовлением чая, а затем долго сидел над остывающей чашкой, глубоко погрузившись в себя.       Ближе к ночи позвонил Чонгук. И Тэхён, увидев его горящие глаза, яркую улыбку и услышав, как тот сильно успел соскучиться, забыл тяжёлый спор с отцом и полностью отдался чувствам. Они проболтали целый час, никому из них не хотелось прощаться снова на целую рабочую неделю.       — Гуки, я приеду к тебе в пятницу. Нет, в четверг! Буду у тебя дома встречать с работы как прилежная хозяюшка.       От этих слов у Чонгука загорелись глаза, на лицо наползла развязная улыбка, и он, медленно и провокационно облизнув губы, протянул:       — В фартуке на голое тело…       — Да, в фартуке на голое тело с завязанным сзади бантом…       — Который я медленно развяжу и возьму тебя прямо на обеденном столе…       — И возьмёшь меня…       — Я буду кусать твою шею сзади, а ты…       — А я буду выстанывать твоё имя…       — Тэхён! — Чонгук постарался вложить в его имя всю страсть, что распалил в нём этот разговор.       — Мой Гуки! — хрипло ответил Тэхён, сожалея о том, что тот не рядом.       Никакие километры не могли ослабить их тягу друг к другу, никакие запреты отца или общества не могли повлиять на силу их чувств, и им обоим казалось, что так будет вечно.       Но жизнь умеет делать сюрпризы и не всегда хорошие…

***

      У Ким Хаджуна оставались полезные связи, с помощью которых он выяснил адрес матери Чонгука. Ему пришлось долго уговаривать себя, чтобы поехать в Пусан и встретиться с той, с которой его связывала не только учёба в одном университете.       И вот он здесь, провожает взглядом отъезжающее такси и смотрит на глухой забор, который скрывает его тайну молодости.       Он приехал в Пусан без определённого плана, не подготовившись к тому, что скажет, что сделает. Потому что эмоции не давали времени на раздумья.       «Чон Шин, что же ты скажешь мне?» — подумал господин Ким и нажал на кнопку звонка. Ответом ему была тишина. Он позвонил снова, но опять безрезультатно. Ким старший в задумчивости отошёл от двери и уставился в землю, решая, что делать дальше. Выбрав немного подождать, он стал медленно прогуливаться вдоль изгороди.       Примерно через час он услышал звук подъезжающего автомобиля, который остановился у дома Чон. Хаджун замер, оставаясь в тени забора и наблюдая, а из автомобиля вышла госпожа Чон.       Солнце переливалось в её длинных чёрных волосах, а легкое светлое платье развевалось на ветру. Она выглядела так, как и тридцать лет назад. Тонкая, стройная, небольшого роста и с милой улыбкой на лице. В руках она держала стопку книг, которые торопясь достала из машины. Нажимая на брелок сигнализации, Шин неловко перехватила книги, и одна из них упала на дорожку. Хаджун быстро подбежал помочь, поднял книгу и протянул её женщине. Она повернулась, и улыбка замерла на её губах, а в глазах промелькнуло удивление, через мгновение сменившееся узнаванием.       — Не может быть! — неверяще разглядывая стоящего перед ней мужчину, воскликнула она.       — Здравствуй, Шин, — волнуясь, произнёс господин Ким.       — Ну здравствуй, Хаджун. Что ты здесь делаешь?       — Я приехал к тебе.       — Зачем? Столько лет прошло, — изумлённо спросила госпожа Чон.       — Да, много, — подтвердил Ким. — Не пригласишь в дом? У меня есть разговор к тебе.       — Может, ещё и кофе угостить? Никуда я тебя не приглашу! Говори, что хотел, и уходи! — Тон её голоса стал резким.       — Хм, а ты не изменилась.       — Ты пришёл сказать об этом?       — Нет, конечно! Но повод поговорить действительно серьёзный. Это касается твоего сына. Вернее, нашего? — Он пристально посмотрел в её глаза.       — Ах, вот оно что?! Вспомнил, надо же! — Её лицо вмиг стало каменным. — Не о чем тут разговаривать!       — Шин! Удели мне немного времени!       — Нет, ты недостоин ни секунды! — Она отвернулась, быстро села в машину, пристегнула ремень безопасности и рванула с места, обдавая ноги Хаджуна гравием из-под колёс.       Господин Ким посмотрел на книгу, которая так и осталась в его руках, и покачал головой.       «А что ты ожидал? Что Шин как ни в чем не бывало обнимет тебя от радости?» — сказал он сам себе.       Решив попытать счастья в другой раз, он вызвал такси и доехал до ближайшего отеля.       На следующий день история повторилась. Только Шин даже не вышла из автомобиля, а только увидев у забора Хаджуна, проехала мимо, не взглянув на него и зло сжав губы в тонкую полоску.       Господин Ким решил сменить тактику и снова обратился к своему информатору. Тот сообщил, что в одном из книжных магазинов анонсирована встреча с известным писателем, и госпожа Чон обязательно будет там. Хаджун решил во что бы то ни стало добиться разговора или там, или в каком-нибудь другом месте. Неизвестность всё больше выматывала его.       Еле дождавшись назначенного дня, господин Ким прибыл на место и стал прогуливаться между полок с книгами, пока писатель и гости общались.       Госпожа Чон тоже была там, вела себя непринуждённо и приветливо улыбалась. Хаджун, наоборот, чувствовал себя неловко оттого, что ему приходилось прятаться. Он смотрел на неё издалека, ожидая момента, когда закончится мероприятие. И чем дольше находился там, тем сильнее ему хотелось поговорить с Шин.       Когда писатель раздал всем желающим автографы и покинул книжный магазин, господин Ким испугался, что и госпожа Чон сейчас уедет. Но нет, удача была на его стороне, и Шин осталась в магазине. Она поговорила с сотрудниками и стала прогуливаться между стеллажами, иногда беря ту или иную книгу в руки и пролистывая.       Когда женщина свернула в очередной проход между полками, господин Ким встал перед ней, мешая пройти.       — Шин, здравствуй! Пожалуйста, дай мне минуту! Очень тебя прошу!       В это время в магазин вошёл Чонгук, который приехал за своей матерью, чтобы вместе поужинать в ресторане. Он подошёл к знакомому менеджеру и спросил, не уехала ли его мама без него. Менеджер с улыбкой ответила, что она осталась посмотреть книги. Чонгук поблагодарил и пошёл искать её среди книг.       — Что тебе нужно от меня, Хаджун? Я, кажется, ясно дала понять, что не хочу разговаривать с тобой!       — Шин, это очень важный вопрос! Твой сын Чонгук… Он ведь мой сын?       — Да как ты смеешь спрашивать у меня такое?! — вскричала возмущенная госпожа Чон.       Чонгук услышал голос матери и поспешил к ней.       — Мне кажется, я должен знать это. Ведь когда ты, уже будучи беременной, бросила университет и уехала к себе в Пусан, ты тогда носила под сердцем моего ребёнка? Ответь, пожалуйста, Чонгук — мой сын?       — Вспомнил о своём ребёнке? А какое право ты имеешь спрашивать, если бросил меня, как только узнал о беременности?       — Я был молод и глуп! Я растерялся! И если бы ты не оборвала все связи, я бы со временем взял на себя ответственность за тебя и ребёнка!       — Ты? Не смеши меня! Ты тогда сбежал, струсил! Сколько я должна была ждать, пока ты повзрослеешь? Пока живот не стал бы виден всем вокруг? Быть позором семьи, ходить беременной без мужа! — тяжело дыша, возмущалась господа Чон. — Ненавижу тебя и никогда не прощу! Пусти меня сейчас же! Ты недостоин знать того, что случилось.       — Шин!       — Хаджун, не настаивай. Ты меня знаешь!       — Знаю, — склонив голову, господин Ким отошёл в сторону, пропуская госпожу Чон.       Громко стуча каблучками, она быстро пошла к выходу, стараясь сохранять лицо, но её глаза были полны слёз.       Чонгук прижался спиной к стоящим рядами книгам, зажмурил глаза и сжал руки в кулаки до побелевших костяшек. Вихрь мыслей от услышанного сбивал с ног. А в голове только крутились слова на повторе: «Чонгук мой сын…»       «Нет, этого не может быть! Так не должно быть! Мой папа мне неродной? А господин Ким, получается, мой отец? Господин Ким… Отец Тэхёна… Нет! Ну нет, пожалуйста! Тэхён мой брат? Брат!..» — звучало набатом в голове у Чонгука.       На последней фразе он распахнул глаза и схватился рукой за полку, чтобы не упасть. Затем попытался восстановить дыхание и потряс головой. Выпрямившись, Чонгук вспомнил, что его ждёт мама, и медленно двинулся к выходу, где и увидел её, сидящую рядом с менеджером магазина.       — Чонгук, а я тебя жду. Отвези меня домой, пожалуйста. Давай сегодня поужинаем не в ресторане. Я что-то переволновалась, — сказала она, вставая и не глядя на сына.       Он молча взял её под руку, проводил до своего автомобиля и помог сесть на пассажирское сиденье сзади, затем сел за руль и рванул с места. Они ехали в полной тишине. Госпожа Чон была погружена в себя, а Чонгук не находил смелости задать мучивший его вопрос и внимательно смотрел на дорогу, пытаясь мысленно отвлечься.