Сеул соединил нас

      Чонгук не помнил, как довёз маму, как отказался зайти к ней, отговорившись внезапными делами. И как доехал до своего дома — тоже стёрлось из памяти. Очнулся, только увидев себя сидящим на кухне с полным стаканом виски. Сделав глоток, он зажмурился и с трудом выдохнул. В голове метались мысли, не давая сосредоточиться на чём-то одном.       Отрицание. «Блять, нет, ну как так?! Я не могу поверить! Значит, мама обманула отца? Я не верю, они так любили друг друга! Мы с Тэ не можем быть братьями. Я не хочу и не могу принять это!»       Гнев. «И кто же виноват в этом? Господин Ким, который бросил маму в такой серьёзный момент! Нужно поехать к нему разобраться, высказать всё, что думаю о нём! Мама не может быть виновата. Она пострадавшая сторона. И я — пострадавшая. Вернее, мы с Тэхёном. И всё из-за его отца! Если бы он взял ответственность, всё сложилось бы по-другому!»       Торг. «А может быть, забыть это? Сделать вид, что ничего не знаю. Нет, у меня уже не получится относиться к Тэхёну просто как к возлюбленному. Господи, может, ты передумаешь и изменишь эту реальность? Пусть это окажется сном! А я сделаю всё, что ты захочешь. Только дай знак!»       Депрессия. И тут Чонгук застрял. Он пил трое суток подряд. Впервые отказался от встречи с Тэхёном на эти выходные и складно насочинял о поездке к престарелому родственнику, которому нужно срочно помочь. Когда особенно сильно накрывало, он выл как раненый зверь, осознавая своё бессилие. Боль разъедала его. Алкоголь не уменьшал её, а только притуплял на время. И новая волна осознания накрывала его с головой, не давая вздохнуть и погружая в пучину безысходности.       Минхо пришёл по первому зову, сказанному в трубку сорванным голосом. Придя и увидев состояние друга, он по-настоящему испугался. Чонгук что-то бормотал себе под нос, сидя на полу в углу комнаты, обняв колени и глядя в пустоту. Весь пол был усыпан осколками разбитых бутылок, а запах пролитого алкоголя мешал полноценно дышать.       Минхо первым делом подбежал к Чонгуку, силой расцепил руки и осмотрел его порезанные ладони с подсохшей кровью. Затем обхватил руками лицо друга и приподнял, пытаясь поймать его взгляд.       — Чонгук, посмотри на меня! Что произошло? Почему ты в таком состоянии? Что с тобой? Ответь!       Тот только шептал заплетающимся языком: «Почему? Почему так?» и не отвечал на вопросы. Он был настолько пьян, что достучаться до него не представлялось возможным. Минхо поднялся и открыл окна, впуская холодок и свежесть ранней весны. Поглядывая на друга, стал убирать осколки, затем занялся самим Чоном. Помог встать, довёл до ванной комнаты, умыл лицо и руки. Затем усадил его на унитаз и стал обрабатывать ладони антисептиком, где были хоть и неглубокие порезы, но они снова начали кровоточить. Заклеив раны, отвёл в спальню, уложил безвольное тело в кровать и накрыл одеялом. Тот сразу же провалился в сон и засопел, а Минхо принёс стакан воды и поставил на тумбочку у кровати. Оставив дверь открытой, он ушёл на кухню, убрался и там, а потом сел на диван в гостиной, включив телевизор на минимальную громкость, и стал дожидаться пробуждения, гадая, что могло произойти настолько разрушительного, что его друг, который отличался лёгким отношением ко всяким проблемам, так сильно погрузился в страдания.       Чонгук бродил по туманному лесу, полному каких-то незнакомых звуков. То слышался чей-то разговор, то детский смех, то звуки сирен, как у машин скорой помощи. Он пытался выйти из этого леса к людям, к звучащей где-то рядом жизни, но у него никак не получалось. Он мёрз и обнимал себя за плечи, пытаясь сохранить тепло, но морозило так, что его всего трясло. Вдруг сквозь холодный туман он увидел знакомый силуэт. Тэхён. Окликнув его, он побежал за ним, но никак не мог догнать, потому что ноги не слушались от холода и сковывающего движение тумана. Вдруг Чонгук врезался в спину Тэхёна, и тот повернулся к нему. Снисходительная улыбка играла на его красивом лице, но он не отвечал на вопросы Чонгука, где они и почему застряли здесь. Просто улыбался. Вдруг в его руках оказалась его любимая салатовая чашка, из которой он сделал глоток, покривился и выронил её из рук. Раздался звон разбитого фарфора, а Тэхён повернулся спиной и стал уходить прочь, скрываясь в густом тумане. Чонгук присел и собрал осколки, а затем стал звать любимого: «Не уходи, Тэ, не бросай меня! Я куплю тебе новую чашку, только не уходи!»       Через несколько часов задремавший Минхо услышал тихие всхлипы, доносившиеся из спальни. Он зашёл в комнату к Чонгуку и увидел его закутанным в одеяло с головой. Подойдя и сев на краешек кровати, положил руку на завёрнутый кокон и тихо произнес:       — Чонгук, что произошло, скажи? Ты сильно напугал меня. Вместе мы решим твою проблему!       — Мою проблему? — вскричал Чон, рывком убирая одеяло со своего лица и глядя опухшими и покрасневшими глазами на друга. — Мою проблему даже сам Господь бог не решит! Минхо, это не проблема, это пиздец…       И Чонгук рассказал то, что случилось, перемежая слова неконтролируемыми слезами и тяжелыми вздохами.       — Блядь, Чон, это реально пиздец. Я даже не знаю, как это прокомментировать, — выговорил Минхо, тяжело сглатывая. — Но погоди, а вдруг это какая-то ошибка? Вдруг ты что-то не так услышал?       — Нет, друг, всё я прекрасно слышал. Господин Ким несколько раз спросил у мамы, являюсь ли я его сыном. Я не мог ослышаться.       Минхо помолчал, глядя в пол, а затем посмотрел на Чонгука.       — Только твоя мама может все разъяснить.       — Нет, я не смогу задать ей этот вопрос. Мы никогда не были настолько откровенны друг с другом.       — И тем не менее ты же ей рассказал о своей ориентации?       — Нет, она сама узнала, случайно. И мы молча сделали вид, что всё в порядке вещей.       — А когда ты знакомил её с Тэхёном, ты же не стеснялся быть настолько откровенным?       — Стеснялся. Но я же говорю, у нас в семье заведено так. Принимать всё спокойно, без особых эмоций.       — Может, ты переступишь через эти условности и поговоришь с мамой? Как вариант — по телефону, так проще, — предложил Минхо.              — Нет, Минхо, я не смогу. Это будет означать моё сомнение в ней, в её чувствах к отцу, верности… Я не буду подвергать её такому унижению.       — А то, что ты теряешь любимого, это для тебя ничего не значит? — эмоционально взревел лучший друг. — От её ответа зависит ваша любовь!       — Да как она может зависеть? Братья не могут иметь такой любви между собой, которая между нами. Поэтому я решил расстаться с Тэхёном. Так будет лучше. Я уберегу его от этой боли и безысходности, что испытываю сейчас.       — Чон, ты дурак?       — Пусть я лучше буду мерзавцем, дураком, но не братом! — В голосе Чонгука зазвучала истерика. — Сидеть с ним за общим столом на семейном ужине и не сметь смотреть на него, не сметь прикоснуться и вдохнуть его запах. Не сметь поцеловать, заняться любовью, когда хочется его так, что сносит крышу. — Чонгук поморщился. — Да и не это главное. Я люблю его, и мне так больно сейчас.       — Ты принял окончателное решение? — Минхо мрачно посмотрел на друга.       — Я вынужден принять такое решение. Другого выхода я не вижу.       — Да блять, Чон!       — Да блять, Минхо! — вернул он другу, но тут же повалился на кровать и зарылся в подушки, заглушая прорвавшиеся рыдания.       Минхо вздохнул и потянул его к себе, давая такие нужные крепкие дружеские обьятья. Когда истерика закончилась, Чонгук тихо всхлипывал на мокром плече друга, вытирая последние слёзы со щек.       — А мы так его и не завели. Всё откладывали. Наверное, чувствовали, что ничего из этого не выйдет.       — Кого не завели? — отодвигая от себя за плечи друга и внимательно смотря на него, задал вопрос Минхо.       — Кота, — прерывисто вздохнув, ответил Чонгук и встал с кровати, чтобы наконец прийти в себя, принять душ, поесть.       — А, — протянул Минхо и, встав с кровати, пошёл на кухню приготовить кофе.

flashback

      — Давай заведём кота! — слова вылетели, не дав возможности мозгу обдумать их как следует.              — О, это очень серьезный шаг, Чонгук, — сдерживая улыбку, произнёс Тэхён. — И где же он будет жить? Неделю у тебя, неделю у меня? Незавидная жизнь у него будет, в вечных переездах.       — А почему бы нам тогда не съехаться? — Горящими глазами Чон смотрел на Тэхёна и ждал вердикта.       — Хм, думаешь? — задумчиво протянул тот, а затем его глаза лукаво блеснули. — Наверное, можно попробовать.       Благодарные объятья Чонгука стали красноречивым ответом.

flashback end

***

             Тэхён не знал, чем занять себя, оставшись один в эти выходные. Было непривычно, что рядом нет Чонгука, который, мурлыча какую-нибудь песню, возился на кухне или же валялся на диване, такой уютный и родной. А может быть, они наконец посетили бы приют, чтобы спасти от одиночества какого-нибудь котёнка.       «А почему бы не заглянуть на сайты приютов? Так, ради интереса», — подумал Тэхён и открыл ноутбук.       Кто же знал, что буквально через пару часов котёнок породы золотая шиншилла в возрасте шести месяцев будет уже у него дома обнюхивать углы и залезать во все укромные уголки квартиры.       Тэхён с улыбкой сопровождал малышку, помогая забраться на стол или окно, чтобы у той не осталось ни одного неизученного места. Нагулявшись вдоволь, котёнок уже более уверенно пробежал в ванную, где стоял лоток, и обновил наполнитель. Тэхён обрадовался, что не пришлось вытирать неожиданную лужу. Его хоть и предупредили в приюте, что питомец приучен к туалету, но мало ли что могло произойти в пока ещё незнакомом месте.       Он взял на руки малышку, прошёл на кухню и посадил её на стол. А сам наполнил миску паштетом, поставил на пол и спустил к ней котёнка, улыбнувшись сразу раздавшимся чавкающим звукам.       Новоиспечённый папа был благодарен хозяевам приюта, что рядом с ними находился зоомагазин, в котором он купил и все принадлежности по уходу за животным, и питание, которое порекомендовали в приюте и к которому питомец уже привык, и конечно, игрушки, чтобы была необходимая котёнку физическая активность.       — Кушай, кушай, малышка. Приятного аппетита! — Он легонько погладил её по спинке.       А сам налил себе чаю и сел за стол, наблюдая за котёнком, который сейчас выглядел таким маленьким и беззащитным. Он задумался, как отреагирует Чон на то, что он без него выбрал им питомца. И вдруг почувствовал, как по его штанине быстро карабкается рыжий комочек. Забравшись на колени, котёнок упёрся передними лапками о стол и стал обнюхивать чашку, затем руку, в которой Тэхён держал кусочек печенья, и куснул его за палец.       — Эй, тебе хочется печенья? Но кошкам это может быть вредно. Особенно таким маленьким, как ты.       Но котёнок продолжал упрямо лезть к печенью. Тэхён отломил маленький кусочек и придвинул к нему. Тот зачавкал, как будто перед ним было целое печенье, и замурчал.       — О, если ты так любишь печенье, то я назову тебя Куки. — Он взял котёнка на руки, приблизил к своему лицу, глядя в его маленькие изумрудные глазки, и тихо позвал: — Куууукиииии! Тебе нравится это имя? Оно очень тебе подходит, знаешь?       А малышка продолжала мурлыкать свои песенки и завозилась в руках, прося ласки. Тэхён отнёс её в спальню и положил с собой на кровать, обняв одной рукой и нежно гладя другой.       — Я уверен, что ты понравишься моему любимому. Ты такая красивая и пахнешь ванилью. Так же вкусно, как мой Гуки.       Когда котёнок уснул, Тэхён взял телефон, чтобы сфотографировать этот пушистый комочек. Удивившись, что от Чонгука нет ни одного сообщения, он сам написал ему, спросив, как дела, и отправив много сердечек со словом «скучаю». Решив не отправлять фотки питомца, он лёг рядом с котёнком, любуясь им, и сам незаметно уснул.       А разбудила его возня Куки, которая пыталась поймать свой хвост. Засмеявшись, Тэхён отнес её к лотку, а сам проверил телефон. От Чонгука так и не было новостей, и даже сообщения Тэхёна не были прочитаны. Он покрутил телефон в руках, но его отвлекла Куки, которая снова повисла на его домашних штанах. Так они и прошли на кухню, где котёнок снова поел корм и получил на десерт малюсенький кусочек печенья.       На следующий день в воскресенье Тэхён с самого утра позвонил Чонгуку, начиная тревожиться из-за отсутствия вестей от него. Но телефон был выключен. Он позвонил Минхо, стараясь сохранять спокойствие, но тот тоже был вне доступа. А госпоже Чон звонить не решился, чтобы не беспокоить её лишний раз.              Занимаясь нуждами Куки, играя с ней, он отвлекался, но где-то в глубине души по-прежнему было неспокойно.       Вечером Чонгук сам написал сообщение.       ЧЧ: Привет. Связь не ловила. Устал. Сейчас в душ и спать. Созвонимся завтра.       Тэхён тупо смотрел на сухой текст сообщения и никак не мог понять, почему стало неуютно на душе от такого долгожданного ответа. Оправдав для себя Чонгука его усталостью, он лёг спать. Куки прибежала к нему с фантиком в зубах и устроилась рядом на подушке, положив переднюю лапку ему на голову. С самой первой ночи она стала так спать. Тэхён улыбнулся этой невесомой ласке и быстро заснул под тихое уютное мурлыканье.       На следующий день в обеденный перерыв позвонил Чонгук. Его голос был хриплым и незнакомо-серьёзным. Он как-то быстро завершил разговор, сославшись на занятость. Тэхёну было странно не слышать в любимом голосе привычной радости. Уговорив себя не накручивать лишнее, он погрузился с головой в работу, но где-то на задворках сознания жило чувство тревоги и никак не покидало его.