Сеул соединил нас

      Чонгук подхватил Тэхёна под бёдра, поднялся вместе с ним с дивана, отнёс в спальню и кинул на кровать. А сам, медленно раздеваясь, не спускал глаз с шикарного крепкого мужского тела, лежавшего перед ним и изнывавшего от желания. Забравшись на кровать, Чонгук навис над Тэхёном и стал покрывать поцелуями лицо, шею, грудь, плечи, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. Тэхён стонал и вздрагивал от каждого прикосновения его горячих губ, сжимал покрывало в руках, пытаясь удержаться в этой реальности. Но Чонгук стал вытворять настолько откровенные вещи, от которых Тэхён покрывался румянцем стыда и уносился в космос, растворяясь в пространстве и превращаясь в ничто. Никакие слова, мысли, опасения или недоверие не мешало им наслаждаться друг другом. Это была их ночь Любви — настоящей, всепоглощающей, которая будет сопровождать всю жизнь и умрёт только с ними вместе. Они отдавались без остатка чувствам и ощущениям, и их души соединялись в одну.       Думал ли Чонгук о том, что это их последний раз? Нет, он просто отпустил себя, дав волю чувству любви и дикому испепеляющему желанию. Кожа тёрлась о кожу, пальцы переплетались и сжимали ладони друг друга, опухшие и раскрасневшиеся от поцелуев губы метили тела, оставляя следы страсти на них. Комната наполнялась низкими стонами и звуками шлепков бёдер о ягодицы. Это повторялось снова и снова. Каждый из мужчин побывал на вершине страсти и на дне похоти, погрузился в глубину жаркого адского вожделения и вознёсся на седьмое небо во вселенском удовольствии.       В очередной заход, счёт которым они давно потеряли, на пике наслаждения Тэхён, задыхаясь и исступлённо вжимаясь в Чонгука, хрипло выкрикнул:       — Я люблю тебя, Гуки! Я так люблю тебя!       Чонгука окатило одновременно волной благодарности и боли.       — Замолчи, Тэхён, замолчи! — Он со стоном впился в любимые губы, не давая говорить и ещё больше разрушать его.       Достигнув очередного оргазма, который вознёс их в бескрайнюю эйфорию, они медленно отходили и не разрывали объятий, восстанавливая дыхание. Тэхён почувствовал на своём плече влагу и погладил голову Чонгука, что на нём лежала. Чон судорожно втянул носом воздух и оторвался от любимого. Он лёг рядом, перевернувшись на спину, но продолжал одной рукой держаться за руку Тэхёна. Тот повернулся к нему и хриплым голосом спросил:       — Гуки, всё хорошо?       И хоть в комнате было темно, Тэхён почувствовал согласный кивок Чонгука. Ким прижался к плечу любимого мужчины, и приятная нега расслабила его настолько, что он сам не заметил, как уснул. Чонгук же осторожно встал и пошёл в ванную. Быстро приняв душ и выйдя с влажным полотенцем в руках, он осторожно вытер живот и ноги Тэхёна от следов их страсти. Тот даже не проснулся — так вымотал его Чон. А затем лёг рядом и за ночь не сомкнул глаз, чтобы наглядеться на всю оставшуюся жизнь на своего любимого.       — Я знаю, что ты возненавидишь меня, любимый, но так надо, — прошептал Чонгук, легко ведя рукой по пальцам Кима, и слёзы снова навернулись на глаза, исказив вид прекрасного лица рядом.       Чон поспешно вытер ненужную влагу и осторожно вздохнул, продолжая смотреть на безмятежно спящего Тэхёна.       Когда первые лучи рассвета прорезали темноту ночи, Чонгук тихо встал с кровати и стал медленно одеваться, стараясь не разбудить любимого.       Тэхён проснулся от ощущения пустоты рядом, но услышав копошение за спиной, улыбнулся и хотел повернуться к Чону. Но в этот самый момент пряжка ремня стукнулась о мебель, издав резкий звук, и Тэхёна окатило холодной зябкой волной предчувствия. Ибо услышав мёртвую тишину после громкого звука, что-то заставило его притвориться спящим. Чонгук подождал некоторое время и поняв, что не разбудил Кима, стал тихо одеваться дальше.       Тэхён понимал, что что-то не так — по затаённому тихому дыханию, по осторожной тишине, по еле слышным шорохам одежды, и каким-то шестым чувством ощущал страх и боялся повернуться к Чону лицом. Боялся увидеть холод, разочарование и нелюбовь. Его спина задеревенела и даже движение рёбер при дыхании не могло расшевелить её.       Тэхён ждал лёгкого поцелуя в волосы, ведь именно так они всегда расставались, если кому-то нужно было рано уйти. Но в этот раз Чонгук вёл себя как вор — тихо, быстро и чуждо. Хотя ведь он, по факту, и был вором, укравшим сердце Тэхёна.       Вжик молнии на брюках в тишине спальни прозвучал внезапно, как отрезвляющая пощёчина, после чего Чон подошёл к двери.       На пороге спальни он обернулся и посмотрел напоследок на любимого. Тот, как ему показалось, спал. Скользнув взглядом по разметавшимся на подушке волосам, он отвернулся и тихо прикрыл за собой дверь. Только Куки, лежащая около головы Тэхёна, проводила его прищуром изумрудных глаз.       Услышав, как закрылась входная дверь, Тэхён повернулся на спину и уставился в потолок. Он старался отогнать откуда-то поселившуюся в сердце тревогу. Понимая, что уже не сможет заснуть, Ким поднялся и ушёл в душ. Ощущая в мышцах приятную усталость после прошедшей ночи, он тёр себя мочалкой, рисуя пеной разводы на груди и животе и смущённо улыбаясь, вспоминая откровенные сцены их с Чоном секса.              Выйдя из душа, Тэхён зашёл на кухню, покормил прибежавшую Куки и заварил чай. Отпивая маленькими глотками душистый напиток, он угостил питомицу печенькой. Быстро съев свой десерт, Куки стала умывать мордочку после сытного завтрака, а Ким любовался блестящими переливами её шёрстки в лучах утреннего солнца.       Потом зашёл в спальню, открыл окно на проветривание и поменял постельное бельё, аккуратно сложил домашнюю одежду Чонгука и убрал её в шкаф. Включив стирку, Тэхён смотрел на крутящееся бельё и думал, чем заняться сегодня. Отвлёк его звякнувший телефон, оставшийся на столе кухни.       Ким взял в руки телефон и открыл пришедшее сообщение.       ЧЧ: Мы расстаёмся. Я наигрался. Прощай.       Тэхён, не поверив своим глазам, перечитал сообщение несколько раз. Когда пришло осознание смысла этих слов, он замер. Уставившись в одну точку, с совершенно пустой головой он медленно сел на стул и просидел так, не двигаясь, очень долго. Счастливый блеск постепенно уходил из его глаз.       Наконец очнувшись, Ким кивнул сам себе и посмотрел на давно погасший экран телефона. Отодвинув его от себя дальше по столу, он взял в руку нежно-салатовую чашку с остатками холодного чая, поморщился и со всей силы швырнул её в стену. От неожиданного звука прибежала кошка и стала с тревогой тянуть носом воздух, поглядывая на своего хозяина. Тэхён посмотрел в её изумрудные глаза и тихо произнёс:       — Куки…       Слёзы неуправляемым потоком хлынули из глаз. Он вытирал их ладонями, сдерживая всхлипы и рвущуюся наружу боль. Тэхён встал и пошатываясь добрёл до спальни. Там рухнул на кровать и зарыдал, уткнувшись в скомканное одеяло.

***

      Сто километров до Пусана Чонгук ехал, не замечая дороги, на автопилоте. Опомнившись уже дома, он с удивлением оглядел знакомую обстановку. Пока решимость не покинула его, быстро написал сообщение Тэхёну, отправил и сразу же выключил телефон.       Оглядывая комнату, ему на глаза, как назло, попадались вещи Тэхёна: книги, журналы, красивые статуэтки и всякие безделушки, что добавляли интерьеру ярких акцентов. Чонгук взял из гардеробной большой бумажный пакет и стал быстро собирать и кидать в него всё, что могло напомнить о Киме. Зайдя в спальню, он открыл шкаф и одним движением смахнул с полки всю одежду Тэхёна в пакет. Обернувшись к кровати, увидел под подушкой его майку, которую он не позволял себе убрать в шкаф эти несколько недель, прошедшие без него, создавая видимость присутствия любимого. Схватив, он уткнулся в неё лицом и закричал от чувства огромной потери.       Чонгук ушёл от Тэхёна полностью опустошённым. Его сердце осталось там: в том самом городе, в той самой комнате, с тем самым человеком. И никакая сила в мире уже не сможет забрать его оттуда. Поэтому Чон чувствовал себя мёртвым.       Через несколько дней Чонгуку позвонил Минхо.       — Что ты решил?       — Я бросил его, — голос Чона был пьяным.       — Ты дурак, Чон? Он тебя не простит.       — Так нам будет легче принять, что мы родные.       — Блять, да ты даже не уверен в этом на сто процентов, а строишь из себя вершителя судеб.       — Это моя жизнь, и я живу её так, как считаю нужным. Если ты мой друг, мой настоя́щий друг, то прими моё решение. Или же нам не о чем разговаривать.       — Я твой друг. Но это не значит, что во всём должен соглашаться с тобой! — Минхо начинал злиться. — Ты опять пьёшь?       — Да.       — Вместо того чтобы набраться смелости и поговорить с мамой или Тэхёном?       — Да.       — Придурок!       — Добивай, лучший друг! — выкрикнул Чонгук и отключился.       Чон по-прежнему ходил на работу. Только где был тот довольный жизнью мужчина? Сейчас он выглядел опустившимся, неухоженным, в вечно мятой одежде. От него несло перегаром, а взгляд красных глаз был мутным и равнодушным. Он осознавал, что страх поглощает и убивает его, но ничего не мог с этим поделать.       Подчинённые с удивлением смотрели на него теперешнего, ведь все прекрасно помнили Чонгука, покоряющего сердца одним только взглядом, или когда он сиял от счастья при виде приходившего в их филиал господина Кима.       И такое его состояние не могло не сказаться на работе. Он всё чаще стал ошибаться в принятии решений. И если бы не его заместитель, который своим опытом и авторитетом держал все дела на плаву, то всё могло закончиться совсем плохо.       Тэхён же погрузился в депрессию. Он целыми днями лежал на кровати, вставая лишь изредка в туалет или покормить Куки.       Когда он на следующий день после расставания с Чоном не пришёл на работу, Хосок сразу же ему позвонил и, узнав, в чём дело, тут же приехал.       Тэхён был таким, как будто из него вынули саму жизнь, оставив лишь серую оболочку. Друг нянчился с ним весь день, а под вечер решил напоить его, чтобы тот снял стресс, расслабился. Пьяный Тэхён сказал, что признался Чону в любви и это оказалось фатальной ошибкой.       — Я знал, что именно так и будет. Он же привык к свободе, и чужие чувства могли показаться ему обузой. Какой же я дурак!       — Ты не дурак. — Хосок погладил по голове лежащего рядом Тэхёна. — Ты любишь его. А вот он…       — А он, гад, наигрался! Он так и написал. Прямо, честно. Великий пусанский ёбарь наигрался, — горько рассмеявшись, сказал Тэхён и спрятал лицо в ладонях. Затем резко поднял голову и произнёс: — Ты мне друг?       Хосок посмотрел на него сверху вниз и медленно кивнул.       — Конечно, друг, только подозреваю, что у тебя в голове назрело что-то нехорошее.       — Давай переспим! Я должен отомстить ему! — приподнявшись на локте, Тэхён пытался сфокусировать пьяный взгляд на лице друга.       — Давай-ка лучше спи, а? — насмешливо ответил Хосок и положил ему руку на плечо, слегка надавливая. — Месть вкуснее в холодном виде. И я так подозреваю, что у тебя будет возможность её попробовать позже. И не таким способом. Спи!       Хосок его крепко обнял и стал покачивать как маленького. На кровать запрыгнула Куки, как будто почуявшая, что хозяин засыпает, и прилегла на подушку Тэхёна, привычно опустив лапку на его голову. Хосок погладил и почесал её за ушком и тоже стал погружаться в сон.