Сеул соединил нас

      Всю дорогу до дома отца Тэхён обдумывал то, что услышал от Минхо.       Братья?       Если это так на самом деле, то Ким вполне понимал состояние Чонгука. То, что он не сказал, это можно как-то понять. Но почему не выяснил правду за всё это время, вот что удивляло Тэхёна. И если в этом замешан отец, значит, госпожа Чон… Ким отказывался делать какие-то выводы. Прежде он поговорит с отцом, всё выяснит.       «Минхо сказал, что Чонгук думает, что они братья. То есть не знает точно? Господи, ну почему он не сказал мне? Вместе мы решили бы любую проблему или хотя бы выяснили правду», — думал Тэхён, сильнее нажимая на педаль газа.       И тут Кима окатило ледяной волной догадки, от которой затряслись руки и поплыло в глазах: если отец запрещал ему встречаться с Чонгуком, значит ли это то, что они действительно братья?       Фары встречной машины ослепили Тэхёна. Он на автомате нажал по тормозам, его автомобиль вильнул колёсами на влажном асфальте и резко остановился на обочине. Проехавший мимо водитель громко просигналил ему, что тот создал аварийную ситуацию на ночной дороге.       Тэхён попытался отдышаться, вышел из машины и обошёл вокруг неё, полностью погружённый в свои мысли. Остудив голову и немного успокоившись, он сел за руль и, уже внимательнее следя за дорогой, продолжил путь в Тэгу.       К дому отца он подъехал, как и обещал, через час. Тот ждал его и, встретив в дверях, проводил в гостиную. На столике около дивана в гостиной стояла начатая бутылка вина и два бокала, в одном из которых на дне поблёскивала янтарная жидкость. Ким-старший наполнил бокалы и придвинул один сыну.       — Я слушаю тебя.       — Отец, я заранее прошу прощения за то, что собираюсь спросить. И если это неправда, просто забудем этот разговор. — Дождавшись кивка от отца, Тэхён набрал воздух в лёгкие и продолжил: — Правда ли то, что Чон Чонгук мой брат?       Сын с тревогой смотрел на отца, как эмоции сменяют одна другую на его лице. Немного дрожащим голосом Ким-старший ответил:       — Я не знаю, сынок. Но подозреваю, что это так. — Господин Ким опустил глаза.       Тэхён нервно глотнул вина, поставил бокал на столик и сжал отцовскую руку, слегка тряхнув.       — Расскажи мне всё, папа. Ты же понимаешь, как это важно для меня.       Ким-старший вздохнул и кивнул головой.       — Хорошо, я расскажу тебе. Но ты должен знать, что я осуждаю себя за этот поступок. Это не то, чем можно гордиться. В общем, так. — Он откинулся на спинку дивана и уставился в одну точку. — С мамой Чонгука мы учились в Сеуле в одном университете. Я влюбился в неё на втором курсе, когда у нас проходил конкурс стихов. Каждый участник выходил на сцену и читал своё творение. Когда она вышла, я перестал дышать. Приятный голос, манера держать себя, длинные волосы — всё с первого взгляда понравилось мне. Я даже не слышал стихотворение, которое она зачитывала, настолько был зациклен на ней. Ну а потом я стал ухаживать за ней. Дарил цветы, небольшие подарочки. Я тогда даже устроился в кафетерий, чтобы угощать её бесплатно. Но это, конечно, вычитали из моей зарплаты.       Господин Ким грустно улыбнулся, вспоминая тогдашнего себя, затем посерьёзнел и продолжил:       — Она тоже увлеклась мной. Мы были молоды, беспечны и так вышло, что… В общем, она забеременела. Сказала мне, а я… Я поступил как подлец. Сказал, что нам рано иметь ребёнка, когда вся учёба впереди и мы оба зависим от родителей. Мы поругались, потому что Шин решила сохранить беременность. А я сбежал, Тэхён. — Он поднял взгляд, полный стыда и боли, на своего сына. — Сбежал сюда, в Тэгу, к родителям. Мой отец, твой дед, позвал меня как раз к себе на практику. А когда я вернулся через пару месяцев, то мне сказали, что Шин перевелась и уехала в Пусан по семейным обстоятельствам. Ну, а я и вздохнул с облегчением. Продолжил учиться, а через год встретил твою маму и полюбил её. А то событие постарался забыть. Потому что было стыдно за себя, за свой поступок. А когда ты привёл Чонгука и упомянул имя его мамы, я всё вспомнил. А ещё глаза, у Чонгука глаза его матери — большие, чёрные, глубокие и завораживающие.       Господин Ким глотнул вина, чтобы смочить пересохшее горло, и продолжил:       — Я не так давно через общих знакомых узнал адрес госпожи Чон и поехал к ней, но она меня сначала даже слушать не стала, а потом я подловил её в книжном магазине, но и там она мне ничего не сказала. Только обронила, что я не достоин знать о нашем с ней ребёнке. Да, в молодости я поступил низко, подло, и мне стыдно за это, но я ведь имею право знать или всё-таки нет? — И он взглянул на молчащего сына.       Тэхён стеклянным взглядом смотрел в пустоту. Отец тронул его за руку, сжал, но тот оставался безучастным.       — Папа, помнишь, я в детстве хотел иметь братика и просил вас с мамой купить его мне, — наконец произнёс он, продолжая смотреть в никуда. — Так вот, сейчас я всей душой не хочу, чтобы у меня был брат. Просто не хочу.       Тэхён медленно перевёл взгляд на отца.       — Я последний человек, кто будет осуждать тебя за твои ошибки. Ведь они сопровождают молодость любого человека. Я только хочу выяснить правду.       — Единственный человек, кто знает правду, это Чон Шин. Меня она не хочет видеть. Может быть, своему сыну она сможет рассказать? Чонгук должен спросить у неё.       — Если бы мог, он давно бы уже узнал. Или он уже узнал и поэтому пьёт? — Тэхён схватился за голову и с ужасом посмотрел на отца.       — А он пьёт?       — Минхо сказал, что он пьёт все два месяца, как мы расстались. Точнее, как он бросил меня.       — Сынок, ты должен всё выяснить.       — Господи, что мне ещё остаётся делать? Придётся опять ехать в Пусан. — Он потёр лицо, разгоняя усталость, затем посмотрел на часы и удивился. Оказывается, они с отцом проговорили почти до пяти утра. — Только мне нужно немного поспать, я ведь пил вино и не спал всю ночь.       — Ложись, конечно, сынок, отдохни.       Отец засуетился, убирая со стола бутылку и бокалы. Затем принёс одеяло устроившемуся здесь же на диване Тэхёну, наклонился и поцеловал его в лоб.       — Прости, что из-за моей ошибки тебе приходится переживать всё это, – прошептал он, вытирая увлажнившиеся глаза и глядя на уже спящего сына.       Ким-старший ушёл к себе в комнату и прилёг на неразобранную кровать, чтобы потом быстро встать проводить Тэхёна в Пусан.

***

             Ким-младший проснулся к обеду. Потянувшись, он спустил ноги с дивана и прошёл в ванную умыться и привести себя в порядок. Пока чистил зубы, обдумывал слова, что скажет госпоже Чон, чтобы не обидеть и не оскорбить неуважением.       После ванной зашёл на кухню, где уже находился проснувшийся отец. Чашки с горячим чаем стояли на столе, печенье лежало в корзиночке на салфетке. Тэхён взял в руки мамину чашку, из которой всегда пил, приходя в дом, где он вырос. Отхлебнув ароматный напиток, он взял печенье и надломил его, сразу вспомнив о Куки, которую пока оставил на попечение Хосока.       Они с отцом молча пили чай. Полная разговоров ночь отбила охоту что-то обсуждать ещё.       — Отец, — наконец сказал Тэхён, — я должен позвонить госпоже Чон и предупредить о своём приезде. Ты не поедешь со мной?       Ким-старший отрицательно помотал головой.       — Боюсь, что при мне она ничего не скажет. Снова вспомнит свою обиду.       — И имеет на это право.       — Да я не спорю, конечно, имеет. Но тогда она может не рассказать тебе всей правды.       — Да, ты прав. Но могу я тебе дать совет?       – Конечно, сын! — Хаджун поднял взгляд на Тэхёна.       — Ты должен поговорить с ней, сказать, что сожалеешь о своём поступке. Если не разговором, то письмом, смс, да чем угодно. Донеси до неё то, что тебе стыдно за свой поступок.       — Ты прав, я сам хочу это сделать. Но как увижу её чёрный гневный взгляд, вся моя решимость пропадает.       — Это из-за чувства вины.       — Да, так и есть.       — Всё, я иду звонить. Спасибо за чай. — Ким-младший осторожно поставил мамину чашку в раковину и ушёл в гостиную.       — Алло, госпожа Чон, добрый день!       — О, Тэхён, мой милый мальчик! Давненько мы не разговаривали. Как ты?       — Всё хорошо, госпожа Чон. Я бы хотел поговорить с вами. Вы сегодня сможете уделить мне время?       — Ох, Тэхён, в ближайшие дни я не смогу встретиться с тобой. Я в больнице.       — Что с вами случилось? Надеюсь, ничего серьёзного?       — Ах, нет, со мной всё в порядке! Моя подруга попала в больницу, и я то с ней, то с её питомцами. Практически живу у неё дома. Она не признаёт сиделок и не доверяет никому своих животных. Поэтому я привязана пока к ней. Через пару дней должна приехать её дочь из Америки, вот тогда буду посвободнее. А у тебя что-то срочное?       — Госпожа Чон, вы давно видели Чонгука?       — Мы с ним только переписываемся последнее время, он постоянно занят. Он же ничего от меня не скрывает? Сегодня выходной, вы разве не вместе?       — Он бросил меня, госпожа Чон.       — Как так? Этого не может быть! Он же любит тебя, Тэхён! Я как мать его знаю от и до.       — Видимо, такая у него любовь, — пробормотал Тэхён.       — Что-что? Плохо слышно, мой мальчик!       — Я говорю, что вам нужно поговорить с Чонгуком. Об одном очень важном вопросе.       — Каком, Тэхён? Что за тайны?       — Я не могу об этом говорить по телефону. Прошу вас, пожалуйста, поговорите с Чонгуком. Пообещайте, что как только вы освободитесь, то встретитесь с ним.       — Ну хорошо, Тэхён, я обещаю тебе это. Только не понимаю, о чём я должна с ним говорить. Попытаться вас помирить?       — В каком-то смысле и так.       — Хорошо, обещаю, — нервно ответила госпожа Чон. В трубке послышался чей-то голос. — Тэхён, мой мальчик, тут врач пришёл. Я не могу больше говорить. Не переживай, я исполню то, что пообещала. До свидания!       — До свидания, госпожа Чон и спасибо!