Сеул соединил нас

      Прошло несколько дней, как Тэхён уехал в Сеул. Ему выделили ту же квартиру, в которой они познакомились с Чонгуком. А если быть точным, он сам попросил. Поначалу было тяжело видеть те же комнаты, ту же обстановку, тот же вид из окна, где он жил с Чонгуком и бесповоротно влюблялся.       Он медленно ходил по квартире, вспоминая фразы, что слышали эти стены, звуки готовящейся еды, громкий общий смех и тихий интимный шёпот. Сначала было больно, но теперь воспоминания сопровождались печальной улыбкой. Он не мог ненавидеть того, кого полюбил всем сердцем. Чувства никуда не ушли, но спрятались глубоко, куда Тэхён запретил доступ самому себе, оставив на поверхности непонимание и обиду. А новые события — смена места жительства и должности внесли свежую струю воздуха в его затянувшуюся депрессию.

***

      Чонгук продолжал выглядеть мрачнее тучи. Работа не привлекала его, только напоминала о собственном фиаско как в профессии, так и в любви. Он взял отпуск и сидел по большей части дома, изучая рынок труда. Минхо был с ним на связи, но так и не сказал про Тэхёна, чтобы не расстроить в очередной раз и не спровоцировать алкогольный срыв.       Чон Шин, как только освободилась от обязанностей сиделки, стала звонить и писать Чонгуку с просьбой встретиться, но тот всегда находил отговорки. В конце концов ей надоел этот игнор со стороны собственного сына, и однажды она приехала к нему домой. Чонгук открыл дверь и пропустил в квартиру едва сдерживающуюся госпожу Чон.       — Вот уж никогда не думала, что буду добиваться аудиенции у собственного сына! — с возмущением начала она, войдя в прихожую, но взглянув на Чонгука и увидев его похудевшее осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами и потухший взгляд, замолчала.       — Проходи, мама. Хочешь кофе, чай?       — Чай, пожалуйста, — немного помедлив, ответила она, не сводя с него взгляда.       — Хорошо, я сейчас. — Чонгук ушёл на кухню, включил чайник, достал заварку и замер с ней в руках.       — Что с тобой? — спросила мать, зайдя за ним на кухню.       — Так, ничего, запах у чая приятный, — опустил глаза сын.       — Да, Тэхён другой не пьёт. Только ароматный и крепкий.       Чонгук отвернулся к окну, пытаясь совладать с проснувшейся тоской. Он продолжал покупать эту заварку, чтобы иногда баловать себя любимым чаем Тэхёна, когда становилось совсем невмоготу без него.       — Как у тебя дела? Что нового? Ты совсем пропал, не приезжаешь в гости, не звонишь, как раньше.       — Всё по-старому, ничего нового. — Чонгук повернулся к вскипевшему чайнику и занялся заваркой, стараясь реже дышать.       — На работе как дела?       — Я взял отпуск, чтобы подыскать что-то другое.       — Хм, какие-то проблемы?       — Мам, я больше не вижу себя ни на той должности, ни в той компании.       — Это из-за Тэхёна? — повысила голос госпожа Чон.       — И из-за него в том числе.       — Чонгук, — мягко произнесла она, обхватывая ладонями чашку чая, что поставил перед ней сын, — мы никогда с тобой это не обсуждали, но я знаю, что ты его любишь. — Она увидела, как сидящий напротив сын зажмурился и поник, а руки, лежащие на столе, мелко задрожали, и он сцепил их в замок. — Он звонил мне не так давно.       Чонгук резко поднял голову и посмотрел на мать, но затем опять обмяк и, сделав глоток горячего кофе, произнёс:       — Почему нет? У вас много общих интересов.       — Он сказал мне, что вы расстались. — Она продолжала внимательно смотреть на сына, отслеживая его реакцию. Тот лишь пожал плечами и ничего не сказал. — И попросил поговорить с тобой.       — О чём? — так же не поднимая глаз, спросил Чонгук.       — А это я должна спросить у тебя, сынок.       — В каком смысле?       — Мы с тобой никогда особо не откровенничали. Твой покойный отец не позволял тебе разводить нежности, жаловаться или делиться проблемами. Наверное, поэтому ты ничего не говоришь мне? — Увидев согласный кивок сына, она продолжила: — Но о чём я должна поговорить с тобой? Просто так Тэхён не стал бы настаивать. Видя тебя сейчас, я понимаю, что тебе плохо, очень плохо без него. Я очень хочу тебе помочь, но не знаю, как. Подскажи мне, Чонгук! Давай поговорим о том, что тебя мучает.       У Чонгука закружилась голова от сдерживаемых эмоций. Постоянно слыша имя любимого, вдыхая фруктовый аромат его чая, да ещё мама… (вот она рядом, наберись смелости, спроси!)       — Я слышал твой разговор с господином Кимом. Случайно! — вдруг выпалил Чонгук. — Тогда, в книжном магазине, когда я заехал за тобой. И услышал его вопрос обо мне! Его ли я сын.       Госпожа Шин опустила глаза, а Чонгук, наоборот, смело посмотрел на неё. Главное, мучившее было высказано, и ему стало легче. Он как будто снял со своих плеч часть груза. Но глядя на поникшую и молчащую маму, покрылся холодным потом от возможной догадки.       — Сынок, я расскажу тебе. Только ты не перебивай меня, хорошо? — наконец произнесла она.       Чонгук кивнул и сжал дрожащей рукой похолодевшую руку матери.

***

      Тэхён находился в своём кабинете в головном офисе компании. Получив должность заместителя генерального директора, став наравне с господином Паком, он не возгордился и не утратил уважительного отношения к своим подчиненным. Ким быстро привыкал к этому месту, чувствовал себя свободно и комфортно, тем более вся эта руководящая деятельность была ему хорошо знакома. Сотрудники, видя его простое обращение, тоже тепло отнеслись к новому руководителю.       Сидя за столом в своём кабинете, Тэхён взял трубку зазвонившего телефона, обрадовавшись до боли знакомому голосу.       — Привет, Хосок! Очень рад тебя слышать, — улыбаясь, проговорил Тэхён.       — Привет, господин Ким!       — Ну вот, я уже стал для тебя господином Кимом?       — Я же звоню по делу и на рабочий телефон, мало ли. — Тэхён явно услышал в голосе друга смущение.       — Понял тебя, тогда давай по делу.       — В последнем договоре, что прислали на почту от вас, не проставлены даты. Я, конечно, мог бы напрячь свой юр.отдел, но договор пришёл из головно́го офиса, поэтому лучше не лезть на рожон, правда?       — Правда, господин Чон. Это ошибка нашего юр.отдела, поэтому пусть они и исправляют. — Тэхён открыл документ на компьютере и пролистал его. — Хм, они отправили недоработанный документ! На предпоследней странице тоже не указаны даты аренды. Так, я разберусь с этим.       — Хорошо, спасибо!       — Подожди, не отключайся. Расскажи, как у вас там дела?       — Скучаешь? — хохотнул Хосок.       — Конечно, я много сил вложил в этот филиал.       — Знаю и вполне понимаю. У нас всё нормально, все твои предложения приняли единогласно, и сейчас работаем над этим.       — И никто даже не поворчал? — засмеялся Ким.       — Нет, представляешь?! — хохотнул в ответ друг. — Тэхён, мне поставщик звонит! Давай вечером созвонимся?       — Да, конечно! До вечера!       — Даты, господин Ким, даты!       — Да помню! — засмеялся Ким и положил трубку.       Заглянув в компьютер и посмотрев фамилию исполнителя, он набрал номер начальника юридического отдела и поручил как можно быстрее исправить документы. Закончив разговор, он продолжал по инерции твердить себе под нос «даты, даты, даты» и вдруг его осенило.       — Стоп! Даты! Отец говорил, что через год после госпожи Чон встретил маму, они быстро поженились, но мама ведь ещё должна была меня носить девять месяцев. Значит, я должен быть моложе Чонгука года на два-три.       Он откинулся на спинку кресла и потёр лицо. Затем придвинулся к компьютеру и зашёл в папку отдела кадров. Будучи замом генерального, у него был беспрепятственный доступ к личным делам всех работающих в компании.       — Чон Чонгук, место рождения Пусан, год рождения тысяча девятьсот девяносто…       Он снова откинулся на спинку кресла, закрыл руками лицо и стал шумно дышать. Чувства переполняли его. Отдышавшись, взял в руки мобильный телефон и набрал номер отца.       — Папа, Чон Чонгук не твой сын! Он моложе меня на год!       — Сынок, это правда?! — послышался в трубке взволнованный голос отца. — Я очень рад, что всё прояснилось, наконец-то! Господи, какое счастье! И я перестану обвинять себя в твоих несчастьях! Но подожди… Значит, у Чонгука есть старший брат или сестра?       — Ни разу от него не слышал этого, — задумчиво проговорил Тэхён, пытаясь вспомнить.       — Всё-таки я должен буду настоять на разговоре с Чон Шин, чтобы наконец выяснить все вопросы.       — Да, отец, — с сожалением вздохнул Тэхён. — Могу я тебе чем-то помочь? Может, съездим вместе?       — Нет, сынок, я должен сам попытаться ещё раз. Хватит быть трусом! — И они тепло попрощались.       Тэхёну было жаль отца, который теперь расплачивался за ошибки молодости. Но в то же время его захватило такое чувство радости, что хотелось петь, кричать, обнимать всех вокруг и делиться счастьем.       Он вскочил с кресла, подошёл к панорамному окну в своём кабинете и уставился на городскую суету, которая с высоты двадцать второго этажа казалась мелкой, неважной. Тэхён не замечал, как улыбался мыслям, что вихрем проносились в голове:       «Ну, Чон Чонгук, что ты теперь на это скажешь? Прибежишь мириться? — Конечно. Прощу ли я тебе твоё молчание? — Возможно, да. Помучаю ли я тебя? — Как говорит мой лучший друг Чон Хосок «месть это блюдо, которое подают холодным». Вот я и отомщу тебе, любимый!»

***

      — Алло?       — Шин, здравствуй, это Ким Хаджун! Не бросай трубку, пожалуйста! Это касается Чонгука и Тэхёна!       — Как быстро в Корее распространяются новости, — хмыкнула госпожа Чон.       — Мы можем увидеться? Пожалуйста, Шин!       В трубке помолчали некоторое время.       — Хорошо, приезжай завтра. Адрес фонда, где я работаю, ты, по-видимому, знаешь?       — Конечно! Ох, прости, — смутился господин Ким. — Я похож на преследователя?       — Не обольщайся, это узнать легче лёгкого, — жёстко произнесла Шин. — Приезжай к двенадцати ноль-ноль.       — Да, спасибо Шин! До завтра!       Но в трубке уже звучали гудки отбоя.