Rushing Home To You

      Иван просыпался медленно, его глаза открывались под мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь занавески. Тело приятно ныло, заставив довольно замычать.       Тилл всё ещё прижимался к нему, уткнувшись лицом в его шею и лениво обняв одной рукой за талию. Его дыхание было ровным, тёплые выдохи касались кожи брюнета, а пальцы слегка подрагивали на его боку — будто даже во сне Тилл не мог отпустить его окончательно.       Иван не смог сдержать улыбку и наклонился, нежно поцеловав мужчину в макушку. Его волосы были мягкими, слегка растрёпанными после сна, и в груди Ивана ёкнуло от тепла, разлившегося по телу. Ему до боли хотелось стиснуть Тилла в объятиях и слегка укусить.       Тилл зашевелился от поцелуя, тяжело моргнул и уставился на Ивана сонным взглядом. — Доброе утро… — хрипло пробормотал он, прижимаясь ближе и скользя носом по ключице Ивана. — Ты только что проснулся?       Иван тихо рассмеялся и лениво вырисовывал пальцами круги на спине Тилла. — Ага, — хрипло признался он.       Тилл вздохнул, довольно и лениво, и снова прикрыл глаза. — М-м, я тоже… пару минут назад, — пробормотал он, речь была невнятной после крепкого сна. — Не хотел двигаться. Слишком уютно.       Улыбка Ивана стала мягче, пальцы скользнули к шее Тилла. — Какой сентиментальный, — поддразнил он, но в голосе звучала неподдельная нежность.       Тилл фыркнул, губы дрогнули в ленивой ухмылке. — Заткнись, — беззлобно буркнул он, но пальцы крепче сжали талию Ивана.       Они ещё полежали так, переплетя тела под пледом.       После ленивых объятий на диване они всё же доплелись до кухни — немного уставшие после вчерашнего, но довольные. Вскоре кухня наполнилась тихим звоном тарелок и ароматом кофе.       Внезапно Тилл нервно прокашлялся, беспокойно теребя пальцами край рубашки. Иван приподнял бровь, усмехнувшись. — Ты чего? — спросил он всё ещё немного хрипло.       Тилл уже покраснел, упорно глядя в пол. — Ничего, просто… — голос дрогнул. Он снова кашлянул и залился краской. — Насчёт того, что ты вчера сказал… Ну, насчёт ребёнка.       Лицо Ивана запылало. Он застыл на секунду с поднятой лопаткой. Брюнет распахнул глаза и, театрально закатив их, фыркнул. — Боже, ты сейчас хочешь пристыдить меня за мои фетиши? — спросил он лёгким тоном с всё ещё круглыми глазами и алыми щеками.       Тилл чуть не поперхнулся побагровев до кончиков ушей. — Чт… нет! Я не… — он запнулся, полностью смущённый. — Я не это имел в виду!       Иван расхохотался, облокотившись на столешницу и трясясь от смеха. — Успокойся, — поддразнил он. — Господи, тебя так легко вывести.       Тилл простонал, закрыв лицо ладонью. — Ты — исчадие ада, — пробормотал он жалобно. — Но если серьёзно, — Иван проигнорировал его, — если ты так хочешь заделать мне ребёнка, тебе придётся пойти против биологии, — ухмылка стала шире. — Понадобится много попыток, и я не уверен, что твоя старая спина выдержит.       Тилл яростно сузил глаза, но щёки пылали. — Я не старый, — проворчал он искренне обиженно. — И я не… Боже, я не это имел в виду.       Иван хихикнул, помешивая яичницу и игриво приподняв брови. — О? Тогда что же, мистер «Я-Хочу-Тебя-Оплодотворить»?       Взгляд Тилла смягчился, он глубоко вдохнул, теребя подол рубашки. Шутка повисла в воздухе, но его выражение изменилось — нервное, немного испуганное, но решительное. — Я имел в виду, — тихо сказал он, почти застенчиво, — ты… не хотел бы стать Селесте отцом?.. Официально, — он упорно смотрел в пол, не поднимая глаз.       На мгновение в кухне повисла тишина, нарушаемая только шипением яиц на сковороде. Напряжение сгустилось.       Иван моргнул раз, потом ещё, губы приоткрылись от шока. А затем он рыкнул и шлёпнул Тилла лопаткой по руке — достаточно больно. — Ты полный идиот! — почти крикнул он, глаза блестели. — Конечно, хочу! Я думал, это очевидно!       Тилл вздрогнул, панически распахнул глаза и густо покраснев. — Эй! Ай… Что… почему ты злишься?! — взвизгнул он, растерянный и слегка напуганный. Он никогда раньше не видел, чтобы Иван на него злился или кричал, и это было… пугающе.       Иван фыркнул и прищурился, до сих пор краснея. — Потому что ты идиот! — рявкнул он. — Ох, ну правда, ты… — он замолчал, смущённый и раздражённый, сжимая дрожащими пальцами лопатку.       Сердце Тилла пропустило удар, взгляд стал растерянным. — Я просто… хотел перепроверить, — пробормотал он тихо. — Прежде чем взваливать на тебя такую роль и ответственность…       Всё раздражение Ивана растаяло, сменившись чем-то невероятно нежным. Он вздохнул, отложил лопатку и обнял Тилла за талию, притягивая ближе. — Ты такой идиот… — прошептал он, коснувшись губами уха Тилла. — Но ладно, я тебя прощаю. Глупый Тилл.       Тилл расслабился, обнял Ивана крепче, и с облегчением выдохнул. — Спасибо… — пробормотал он, уткнувшись лицом в плечо брюнета и краснея.       Иван просто фыркнул, поцеловав его в висок. — Да, да. А теперь заткнись и накрой на стол.       Тем же вечером они поехали забирать Селесту с ночёвки. Как только девочка забралась в машину, салон наполнился её восторженным щебетанием — она взахлёб рассказывала про каждую минуту, проведённую с лучшей подругой. — А потом мы сделали браслетики дружбы, и я научила Эмму заплетать косички! — голосок Селесты звенел от волнения.       Тилл и Иван переглянулись через зеркало заднего вида. Они не могли не улыбнуться, видя, как Селеста радуется и светится. На душе было легко, но они знали: дома их ждёт важный разговор.       Когда они заехали во двор и помогли Селесте выйти, мужчины обменялись молчаливым взглядом — воздух вокруг сгустился от волнения.       Раздевшись в прихожей, Иван повернулся к Селесте с мягким, но серьёзным выражением лица. — Селеста, — медленно начал он, направляясь в гостиную, — нам нужно кое-что обсудить.       Девочка наклонила голову, почувствовав перемену в атмосфере и уселась на диван. Её маленькие бровки нахмурились от любопытства, но она терпеливо ждала, покачиваясь из стороны в сторону. Тилл с Иваном сели рядом. Оба выглядели сосредоточенными, но не знали, с чего начать. Тилл сжал руку Ивана, пытаясь придать ему сил.       Иван глубоко вдохнул. — Селеста, солнышко, мы… хотим сказать тебе кое-что очень важное, — его голос звучал мягко, но нервы выдавали лёгкая дрожь в руках.       Ещё один вдох. Последний взгляд на Тилла. Широкие, любопытные глазки Селесты придали смелости. — Тилл и я… мы любим друг друга, — наконец сказал Иван, его голос был ровным, но полным эмоций. — Не просто как друзья. Мы хотим прожить вместе всю жизнь.       Личико Селесты сразу же засияло, глазки заблестели. — Ты любишь папу? — ахнула она, хлопая в ладоши.       Тилл рассмеялся, взяв брюнета за руку и нежно сжав. — Очень сильно, — подтвердил Иван, ласково ей улыбаясь.       Селеста засияла ещё ярче и подпрыгнула на месте. — Значит, ты будешь моим папой? — спросила она с горящими глазками.       У Ивана перехватило дыхание, в глазах помутнело от нахлынувших чувств. Такая простая, чистая надежда в её голосе развеяла все сомнения. Он слегка дрожащими руками потянулся к девочке и бережно притянул её к себе. — Ох, моя девочка… — Иван слегка охрип от едва сдерживаемых слёз. — Я буду счастлив стать твоим папой. И обещаю стараться изо всех сил.       Селеста рассмеялась, обняв его за шею. — Ты уже самый лучший! — уверенно заявила она.       Иван рассмеялся, смахнув пару предательских слёз. Тилл потянулся к ним и обнял обоих.

✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      Селеста была на седьмом небе от счастья. С этого момента Иван перестал быть для неё просто «Иваном» — теперь он был Папой, Папочкой и ещё кучей ласковых прозвищ, от которых у него каждый раз таяло сердце.       Тилл старался только напоминать об этом при каждой возможности. — Спроси у папы, — небрежно бросал он, когда Селеста что-то хотела. — Папочка сказал, что надо почистить зубки перед сном, — напоминал он ей. — Что тебе папа сегодня на ланч положил? — спрашивал он, наблюдая, как Селеста сияет, демонстрируя закуски, которые Иван подсунул ей в ланчбокс.       Хотя ему даже не нужно было ей напоминать — Селеста и так хвасталась этим всем, кто готов был слушать.       В детском саду она всем чётко дала понять: «У меня теперь два папы! И они оба суперзнаменитые!» Воспитателям, смеясь, приходилось напоминать ей говорить потише.       Тилл и Иван не могли сдержать смех, когда Селеста возвращалась домой и взахлёб рассказывала, что её друзья в восторге от того, что у неё два знаменитых папы.       Иван был потрясён и бесконечно тронут. Каждый раз, когда Селеста называла его папой, его сердце просто плавилось. Раньше она и так брала его за руку или сворачивалась рядом калачиком, но теперь, когда она делала это, уже официально признав его своим отцом. Иван теперь по ночам плакал от счастья, лёжа рядом с Тиллом, который обычно плакал от радости вместе с ним.       Разумеется, Ио тоже всё знала.       Они едва закончили объяснять всё Селесте, как Тилл уже набирал номер матери. Иван же в это время переживал лёгкий кризис.       Конечно, при первой встрече казалось, что он ей понравился, но тогда всё было иначе. Тогда он был просто другом Тилла, няней Селесты — неужели она действительно примет его как парня своего сына? Как второго отца её внучки?       Тилл включил громкую связь, и прежде чем Иван успел слишком глубоко уйти в свои мысли, в трубке раздался звонкий, радостный голос Ио: — Ну что, когда свадьба? Мне ждать скорого пополнения?       Иван чуть не подавился. Тилл простонал: — Мам, ну хватит. — Что? Я и так долго ждала — я имею право праздновать.       Иван, всё ещё приходя в себя после этого удара, попытался осознать её слова. — П-подождите… ждала?       Ио довольно хмыкнула. — О да, дорогой. Я сказала Тиллу сделать первый шаг после вашего приезда. Честно говоря, думала, он протянет ещё дольше.       Тилл пробормотал что-то про то, что все слишком лезут в его личную жизнь, но Иван едва слышал его сквозь собственное ошеломление. — Мэм… — начал он, но Ио тут же его перебила. — Мама, дорогой, — поправила она мягко, словно это было само собой разумеющимся.       Иван моргнул, почувствовав странную, глубокую теплоту внутри. — Мама, но тогда… — он сглотнул. — Но тогда Вы знали меня всего два часа? — Материнское чутьё, — заявила женщина, словно это был божий дар.       Тилл закатил глаза, но в груди у Ивана расцвело тепло. Затем голос Ио стал твёрдым: — Так, вы оба приезжаете в эти выходные. Без обсуждений.       Тилл вздохнул, но улыбнулся. — Да-да, приедем.       А Иван? Он всё ещё пытался осознать происходящее.       Ещё минуту назад он боялся реакции матери своего парня, а теперь, кажется, обрёл вторую маму за один телефонный разговор.       Иван никогда не считал свою собственную мать плохой. Но нежной её назвать было сложно. Ни она, ни его отец не были жестокими — просто… отстранёнными. Воспитание для них всегда было скорее обязанностью, чем радостью.       Он не держал на них зла, но иногда жалел, что между ними было так мало ласки.       И вот теперь Ио каким-то образом заполнила эту пустоту.       Она обращалась с ним, как с родным, опекала его, называла сыном и всячески подчёркивала, что признаёт его отцом Селесты. Порой это было ненавязчиво, но он всегда замечал.       Как, например, когда она приехала в гости через несколько дней и присела рядом с Селестой, которая увлечённо рисовала за столом. — Что рисуешь, Сели? — спросила Ио, с любопытством наблюдая за работой.       Селеста просияла. — Папу! — гордо объявила она, но потом нахмурилась. — Но чего-то не хватает…       Ио задумчиво наклонила голову, а затем уверенно ткнула пальцем в рисунок. — Ты забыла зубик у папочки.       Глазки Селесты загорелись. — О-о-о, точно! — она тут же схватила карандаш, хихикая, пока добавляла эту мелкую деталь.       Иван тоже жутко хотел рассказать всё Мизи и Хёне. Не только потому, что они были его близкими друзьями, но и потому, что они заслуживали знать. Они поддерживали его и каждый раз терпеливо выслушивали его вздохи о влюблённости.       А ещё Луке — просто чтобы ткнуть ему этим фактом в лицо. Блондин слишком часто называл его болтовню «бредом». Как Иван мог упустить такой шанс?       И вскоре представился идеальный момент.       Тилл и Иван отвезли Селесту к Ио и отправились в ресторан, где все собрались на спонтанный ужин, организованный Мизи.       Едва они переступили порог, как их тут же встретили взволнованные голоса. — Мы от вас сто лет ничего не слышали! — слегка отчитала их Мизи, упирая руки в бёдра и смотря на них с ожиданием.       Хёна скрестила руки, приподняв бровь. — Да, чем это вы там занимались?       Иван с Тиллом переглянулись.       Когда они наконец огласили новость, начался полный хаос. — Не может быть! — Хёна практически закричала, широко раскрыв глаза. Мизи же завизжала от восторга, хлопая в ладоши.       А Лука, сидевший напротив, просто уставился на них круглыми от неверия глазами. Иван глянул на него и бросил торжествующий взгляд — тот самый, что кричал: «А я говорил!»       Суа, до этого спокойно наблюдавшая за всеобщим ажиотажем, одобрительно кивнула. — Вообще, я вполне могу представить Ивана в роли отца.       Иван чуть не поперхнулся. Он очень уважал Суа, и услышать такое от неё… Это очень многое значило.       Мизи рассмеялась, откинувшись на спинку стула. — Знаете, даже забавно, — и чертовски впечатляюще, — что Тилл умудрился так долго скрывать родную дочку.       Тилл лишь пожал плечами. — Это не так уж сложно.       За столом на мгновение воцарилась комфортная тишина, атмосфера всё ещё звенела от волнения.       Потом Мизи прокашлялась: — Эм, можно я переведу разговор? — начала она чуть тише.       Все повернулись к ней, заинтригованные. Она глубоко вдохнула и выпалила: — Мы с Суа встречаемся!       На долю секунды воцарилась тишина. А потом… — ЧТО?! — Хёна с Иваном почти синхронно закричали от восторга, их голоса слились в едином взрыве эмоций.       Тилл одобрительно кивнул, с лёгкой улыбкой на губах. — Круто.       Лука просто улыбнулся — той самой улыбкой «Я рад за вас».       Жизнь стала чем-то невероятно прекрасным.       Даже Лука с Хёной наконец сошлись, несмотря на драматические ворчания Хёнву. А кто первыми связал себя узами брака? Тилл и Иван.       Спустя годы Иван всё ещё помнил каждый момент того дня с кристальной ясностью — как идеально сидел на нём костюм, какими тёплыми были руки Тилла, сжимающие его ладони, будто спасательный круг, как захлёстывали эмоции, когда они поцеловались у алтаря.       Селеста, гордая, как никогда, в роли цветочницы, аккуратно рассыпала лепестки по дорожке, сияя, словно на неё возложили самую важную миссию в мире.       А Тилл? Его Тилли? Невероятно красивый в своём костюме, влюблённый до безумия и… полный размазня. Он начал плакать ещё до начала клятв, отчаянно пытаясь сдержать слёзы, но безуспешно.       Хотя он был не одинок. Ио и Мизи, едва познакомившись в тот день, рыдали в обнимку. Суа, обычно сдержанная, украдкой вытирала слёзы салфеткой, но Иван видел — она тоже растрогалась.       Даже родители Ивана неожиданно пришли — нашли для него время. И что ещё удивительнее? Они были ласковыми. Даже нежными. Правда, ушли до банкета, но и этого было достаточно.       Он до сих пор слышал смех и музыку с праздника, ощущал счастье, исходящее от каждого гостя.       Это был, без сомнения, лучший день в его жизни.       Тилл тоже всё помнил.       Как сияло лицо Ивана, когда он танцевал со всеми — особенно с Селестой, кружа её, словно она была центром вселенной.       Как загорелись его глаза, когда он попробовал их свадебный торт, с трудом сдерживая гордость и хвастаясь, что выбрал идеальный вкус.       Но больше всего Тилл запомнил, как Селеста забралась к нему на колени, обняла за шею и, сверкая улыбкой, заявила с абсолютной уверенностью: — У меня самые лучшие папы на свете!       А потом, когда Селесту отправили домой к Ио (та заявила, что она «слишком стара для таких шумных празднеств»), Иван так напился, что устроил соревнование по тверку с Хёной.       Это было потрясающе.       Оба отчётливо помнили свадебную ночь и медовый месяц. Стоило им остаться наедине, как они не могли оторваться друг от друга. Несмотря на все запланированные экскурсии и развлечения, большую часть времени они провели в своём номере, снова и снова предаваясь любви.       Стоило ли оно того? Абсолютно.       Потому что, как только они вернулись домой к Селесте, реальность напомнила о себе — теперь у них было не так много возможностей шуметь. Не с их маленькой девочкой, спящей в соседней комнате.       Они скорее будут страдать в тишине, — мучить друг друга неудовлетворённостью, — чем рискнут травмировать её психику.       А насчёт пополнения? Оно определённо было в планах.       Но в тот момент, когда Селеста однажды с блеском в глазах сказала, что «было бы здорово иметь братика или сестричку», это сразу стало маст-хэв.       Тилл, будучи Тиллом, пытался — о, ещё как пытался! — обмануть биологию, сколько бы Иван ни смеялся над его абсурдными попытками. Он был убеждён: если стараться достаточно усердно и часто, возможно, возможно, Иван сможет забеременеть.       Но, увы, его сперма не была волшебной.       Так что оставалось только усыновление. И вскоре их семья выросла — две дочери и сын. Их дом наполнился ещё большим теплом, смехом и таким необходимым хаосом.       Каждый раз, когда Иван или Тилл рассказывали историю их знакомства, Селеста и их средний ребёнок, Астро, хихикали, всегда жаждая услышать больше.       Старшая дочь, Ын Джу, лишь закатывала глаза, делая вид, что ей неинтересно. Но все знали правду — в глубине души она была такой же романтичной, как Тилл.       Жизнь не всегда была идеальной. Были взлёты и падения, ссоры и наказания, моменты разочарования и упрямого молчания.       Но любовь не меркла. Их дом оставался тёплым и светлым, наполненным смехом, заботой и той самой нежностью, которая делала всё — каждую трудность, каждое испытание, — того стоящим.