Out of My System

Из своего опыта ассистирования на занятиях, полных наивных первокурсников, которые считают университет продолжением школы, Юнги понял, что дети — не его стезя. За последний год он достаточно насмотрелся на плачущих студентов, умоляющих о дополнительных баллах, чтобы привыкнуть к таким сценам. Он даже отточил небрежное пожатие плечами — идеальный баланс между равнодушием и сочувствием. Его извинения, которые он бормочет, глядя на полные надежды глаза первокурсников, звучат искренне, хотя на деле он не чувствует ни капли сожаления. Но, несмотря на привычку, последнее, с чем Юнги хочет иметь дело, когда пытается расслабиться, — это едва совершеннолетний парень, сидящий у него на коленях, черт возьми, и рыдающий в его объятиях о любви, которой никогда и не было. Юнги вздыхает, пока слезы продолжают струиться по лицу парня перед ним, его тело сотрясается от рыданий. Он снова вздыхает про себя, поглаживая спину юноши в попытке успокоить, и едва сдерживает гримасу, когда тот цепляется за него еще крепче, захлебываясь в новых приступах плача. — Я… я его любил, хён, — между всхлипами говорит парень, и Юнги молчит. Если не можешь сказать ничего хорошего, лучше всего молчать, верно? — Правда, — продолжает парень, пропитывая слезами плечо его дорогой рубашки, — я правда его любил. Юнги обнимает его чуть крепче, руки сами собой ложатся на спину младшего. — Все нормально. Разбитое сердце… это, знаешь, часть жизни? — его слова звучат почти как вопрос, и он ненавидит себя за эту неуверенность, но хватка парня на его рубашке становится только сильнее. — Но это так больно, — воет юноша, и Юнги втайне размышляет, не расплакаться ли самому, чтобы шокировать парня и заставить его замолчать. Он вздыхает, мечтая лишь оттолкнуть этого мальчишку и напомнить, что тот рыдает в объятиях случайного незнакомца, с которым только что познакомился в ночном клубе. Хочет сказать, что, называя его хёном, он не становится его настоящим хёном. Юнги открывает рот, чтобы выпалить все это, но в этот момент парень отстраняется, поднимает голову и смотрит на него. Слова замирают на языке Юнги, когда он разглядывает лицо юноши — такое непохожее на то, что было меньше часа назад, когда он прижимал его к стене, и тот задыхался от возбуждения. Парень вытирает слезы тыльной стороной ладони, и Юнги вдруг осознает, насколько тот молод. «Ему девятнадцать, — думает Юнги, — еще подросток». — Хён, это правда так больно, — говорит парень, глядя на Юнги. — Это всегда так? Юнги мягко усаживает его рядом, уклоняясь от вопроса. Он вытягивает ноги, недоумевая, почему они так ноют, пока не вспоминает, что колени предназначены для девятилетних, а не для девятнадцатилетних. — Солнышко, послушай, — начинает Юнги, — может, все это произошло не просто так? Может, вам просто не суждено быть вместе. Может, где-то там есть кто-то другой, кто-то лучше? Он чувствует легкий укол вины, подсовывая парню банальности, в которые сам не верит, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Но он был таким хорошим, хён, всегда таким милым. Я был так уверен, что нравлюсь ему — протестует парень, и Юнги с трудом сдерживает вздох и желание сказать, чтобы тот снял свои розовые очки. Вместо этого он отвечает: — Иногда всё совсем не так, как нам кажется. Может, он просто видел в тебе младшего брата и заботился о тебе? Лицо парня снова искажается, нижняя губа дрожит, и, черт возьми. Юнги втайне жалеет, что в университете не учили, как справляться с разбитыми сердцами и плачущими детьми. Глядя на парня, готового вот-вот разрыдаться снова, он клянется себе никогда, никогда не заводить детей. В порыве, который удивляет его самого больше, чем парня, Юнги тянется и вытирает несколько слезинок с его лица. Он хмурится, когда юноша прижимается к его руке, и быстро отдергивает ладонь, кладя ее на колено. Ему кажется, что только он ощутил интимность этого жеста, или, может, он просто слишком много думает. — Не плачь, — умоляет Юнги, прибегая к последнему средству, когда идеи и силы иссякают. Он снова запускает руку в волосы парня, мягко перебирая их, убирая пряди с лица, надеясь, что тот поймет намек и перестанет плакать. К его удивлению, парень кивает, снова вытирая слезы тыльной стороной ладони. Юнги облегченно выдыхает, понимая, что еще немного — и он бы сорвался на младшего. — Прости, — тихо бормочет парень, чем снова удивляет Юнги. — Я даже не знаю, почему рассказываю тебе это, хён. Прости. Я, наверное, раздражаю, да? Может, поэтому он выбрал другого. — Все… в порядке, — отвечает Юнги чуть позже, не желая дать парню новый повод для слез. — Ты не раздражаешь, солнышко. Знаю, сейчас тебе больно, но не переживай, время вылечит все раны. Станет легче, и я уверен, ты найдешь кого-то, кто будет любить тебя лучше и сильнее, чем этот парень. Забыть его сразу не получится, так не бывает, но делай это шаг за шагом, малыш, и не будет ничего, что ты не сможешь преодолеть. Улыбка, которую дарит ему парень, заставляет Юнги чувствовать больше, чем ему бы хотелось. — Спасибо, хён, — голос парня мягкий и мелодичный, и Юнги удивляется, как он не заметил этого раньше. В нем просыпается музыкальный продюсер, и ему любопытно, умеет ли парень петь, но он отгоняет эти мысли, уверенный, что, скорее всего, никогда больше не встретит этого юношу. Он тянется через парня, чтобы взять телефон с тумбочки, и падает на кровать. К его удивлению, парень ложится рядом, слегка прижимаясь к его боку. Юнги чуть отодвигается, но тот придвигается ближе, игнорируя личное пространство. — Что ты делаешь, хён? — парень заглядывает в его телефон, пока Юнги его разблокирует. — Вызываю такси, чтобы отвезти тебя домой. Прости, хён бы сам тебя отвез, но я не в настроении. Парень резко садится, поворачиваясь к Юнги, пока тот нажимает кнопку вызова. — Домой? Но, хён… почему я должен ехать домой? Мы… закончили? Юнги вешает трубку, даже не дождавшись ответа оператора, потому что?!

***

— Прости, что ты сказал? — тон Юнги звучит резче, чем удивленный, и он спешит смягчить голос. — Что ты имеешь в виду, малыш? — Я… — Чимин мнется, теребя пальцы рук, — разве ты не сказал, что я должен двигаться дальше? Забывать его, шаг за шагом? Юнги лишь приподнимает бровь, глядя на Чимина с недоверием. — Что прости? Чимин краснеет под его взглядом и опускает глаза на свои руки. — Ты настоящий шедевр, знаешь, солнышко? — ухмыляется Юнги, закидывая руку за голову и продолжая разглядывать Чимина. — Нет… я просто… ты сказал, что я должен двигаться дальше, — голос Чимина тихий, но Юнги отчетливо слышит каждое слово. — Вот это да, — выдыхает Юнги, ухмылка становится шире, и он смотрит в потолок. — А я-то думал, что ты невинный подросток, которого я чуть ли не принуждаю к сексу. Но реальность, похоже, совсем другая, да? Внезапно Чимин перекидывает ногу через Юнги, садясь на него верхом, колени по бокам от талии старшего, а руки — у его головы. — Хё-о-он, помоги мне, — ноет Чимин, изображая самое милое выражение лица. Юнги смотрит на Чимина, который надувает губы, и смеется. — Ни за что, — отвечает он, кладя руку на грудь Чиминe, чтобы оттолкнуть, но тот не сдвигается. — Но почему? Раньше ты был не против, — в смелом порыве Чимин наклоняется и слегка прикусывает открытую ключицу Юнги. Чередуя поцелуи и укусы от ключиц до плеч, Чимин улыбается, слыша довольное мычание, переходящее в стон, срывающееся с губ Юнги. — Малыш, хватит, — Юнги твердо упирается рукой в грудь Чимина, отталкивая сильнее, когда тот пытается оставить метку на другом плече. — Хён, — ноет Чимин, но Юнги смотрит на него строго. — У меня нет с этим проблем, ясно? Но завтра ты пожалеешь. Это не то, что я имел в виду, говоря о том, чтобы двигаться дальше. Чимин дуется: — Хён, я не пожалею, обещаю. Я трезв и знаю, что делаю. — Мне плевать. Хочешь вылечить разбитое сердце, переспав с кем попало? Валяй, только меня в это не втягивай. Я не против быть чьим-то утешением, но мне и без того хватает нытья и плача от детей. Не хочу этим заниматься и в свободное время. — Хён, — Чимин садится, глядя на Юнги с обидой, — это было грубо. — Но это правда. Ты не хочешь этого, солнышко, поверь, — Юнги проводит рукой по волосам, надеясь, что Чимин поймет, не осознавая, насколько тот может быть упрямым. — Хён, я знаю, чего хочу! — почти кричит Чимин. — Можешь перестать быть каким-то, не знаю, секс-святым и просто дать мне это?! — Прошу прощения? На кого, по-твоему, ты кричишь, малыш?! — взгляд Юнги способен убить, но Чимин делает ход, пока смелость его не покинула. Придвинувшись к уху Юнги, он покусывает мочку, прежде чем шепнуть: — Хён, ты хочешь чтобы я умолял? — Черт, солнышко, прекрати, — ругается Юнги, когда Чимин лениво проводит языком по его шее. — Ты не хочешь этого, малыш, — пытается он снова, но голос становится глубже, и Чимин мгновенно это замечает. — Хён, — Чимин старается, чтобы его голос звучал максимально нуждающимся, пока он оставляет влажные поцелуи вдоль челюсти и шеи Юнги. Он улыбается, чувствуя, как кадык Юнги дергается под его губами, понимая, что его действия влияют на старшего больше, чем тот готов признать. Чимин отстраняется, чтобы посмотреть Юнги в глаза. Тот встречает его взгляд, и Чимин замечает, что глаза старшего стали темнее, зрачки расширены. Ухмыляясь, Чимин чуть приподнимается, готовясь к финальному шагу. Юнги прищуривается, разглядывая выражение лица младшего, гадая, что тот задумал. Бросив еще одну улыбку, Чимин закрывает глаза и наклоняется, чтобы поцеловать Юнги с открытым ртом. Одновременно он опускается ниже, прижимаясь к паху Юнги, и вся решимость старшего рушится, сгорая в пламени.

***

Юнги рычит в поцелуй, чувствуя, как твердеет, пока Чимин продолжает тереться об него, все еще ухмыляясь. Его правая рука автоматически ложится на бедра Чимина, чтобы их удержать, а язык младшего проникает в его рот, скользя по зубам. Схватив запястья Чимина, Юнги переворачивает их, прижимая руки младшего над головой. Он прерывает поцелуй, чтобы перевести дыхание, и тут же ныряет обратно. Стоны и звуки, которые издает Чимин, пока Юнги целует и посасывает его язык, бьют прямо по его эрекции, натягивающей брюки. Сам Юнги стонет, когда Чимин приподнимает бедра, и он чувствует, как в джинсах младшего формируется палатка. — Ты уверен, что хочешь этого? — Юнги отрывается от поцелуя, глядя прямо на парня. Чимин рычит от раздражения, глаза превращаются в щелки. — Ты выглядишь совсем не устрашающе, — Юнги посмеивается, оставляя легкий поцелуй на губах младшего. — Слушай, я не против переспать с незнакомцем. Просто тебе девятнадцать. — Ты тоже когда-то был девятнадцатилетним. И знаешь, что в этом возрасте мы не упускаем шанса заняться сексом, — отвечает Чимин, упрямо глядя на Юнги. — Ты не из таких, — бормочет Юнги, целуя шею Чимина, находя то самое место, от которого тот громко стонал в лифте. — Я уже полчаса буквально бросаюсь на тебя, — голос Чимина становится прерывистым, он закрывает глаза и поворачивает голову, чтобы дать Юнги лучший доступ к шее. — Если уж на то пошло, я именно такой. Что ты вообще обо мне знаешь? — Достаточно, малыш, — отвечает Юнги, его губы прижаты к месту, где шея Чимина переходит в плечо. Мягкий вздох, слетающий с губ Юнги, заставляет Чимина открыть глаза и слегка повернуть голову, чтобы взглянуть на него. — Мне кажется, что я заставляю тебя заниматься со мной сексом. Ты уверен, что хочешь этого, хён? — спрашивает с издёвкой Чимин. — Наглый маленький засранец, — слова Юнги звучат резко, но на губах играет улыбка, и в глазах читается удовольствие. — Ты делал это раньше? С парнями это иначе, знаешь. Чимин закатывает глаза: — Да, хён, знаю. Я делал это раньше. — Сколько раз? — небрежно спрашивает Юнги, садясь на колени и полностью расстегивая свою кожаную куртку. — Трижды, — честно отвечает Чимин, наблюдая, как Юнги кидает куртку на стул. — Это очень больно. Но с тобой… э-э, это было приятно. Поэтому я захотел попробовать еще раз. Юнги слегка хмурится, но кивает: — Первый раз всегда больно, но потом становится легче. Тем неменее, удовольствие стоит этой боли. — Наверное, — отвечает Чимин после паузы, и хмурое выражение Юнги становится глубже. — Ты делал это три раза, и это никогда не было приятно? — Юнги смотрит прямо на Чимина, вытаскивая рубашку из брюк. Чимин прикусывает губу, не желая обсуждать свою сексуальную жизнь с незнакомцем: — Только когда они, э-э, ну, знаешь, дрочили мне. Я думал… думал, что нужно сделать это больше пары раз, чтобы стало приятно. Юнги качает головой, глядя на младшего с легким ужасом: — Это индивидуально, но не должно быть слишком больно, если партнер правильно тебя подготовил. — Если он… что? — Чимин вдруг выглядит неуверенно. — Мы просто… ну, делали это. Юнги почти минуту осмысливает слова младшего. — Черт, — ругается он громче, чем собирался. — Черт. Ты делал это без подготовки?! Все три раза?! Чимин слегка съеживается, когда Юнги повышает голос: — Я не знал, что так надо. Мы просто… я не знал. Мы просто… Юнги быстро наклоняется, чтобы чмокнуть Чимина в губы: — Прости, прости. Я не хотел кричать. Снимай носки, солнышко, мы сделаем это правильно. Хён позаботится о тебе, да? Обещаю, в этот раз не будет больно. — Правда? — Чимин удивленно смотрит на него, и Юнги кивает. — Носки. Давай, снимай. Честно, малыш, с какими идиотами ты связывался? Чимин вытягивает ноги из-под Юнги, подтягивая колени к груди, и поворачивается боком, садясь. Юнги следит за слишком грациозными движениями младшего, пытаясь вспомнить, упоминал ли Чимин что-то о танцах. — Мы не совсем встречались… Я понял, что мне нравятся парни, только год назад, — тихо бормочет Чимин, снимая левый носок указательным пальцем. — Тот парень тоже не знал. Мы просто дурачились, чтобы понять, каково это. Юнги тянет себя за волосы, чтобы не ляпнуть лишнего: — Нельзя просто дурачиться, если это твой первый раз, особенно если вы даже не встречались. Я просто… Вы, парни, должны были хотя бы поинтересоваться у кого-нибудь насчёт этого. Чимин вздыхает, подтягивая колени и ставя ноги на край кровати: — Мы были просто нетерпеливы. И не знали, к кому обратиться. Да и не хотели никому говорить, боясь реакции. Я только недавно рассказал лучшему другу. Если честно, в первый раз все просто… произошло. Мы просто целовались в кладовке… — В чертовой кладовке? — недоверчиво переспрашивает Юнги, качая головой. — Ладно, я больше не хочу ничего знать. Хватит. Это слишком. — Хватит? Мы… останавливаемся? — Чимин нервно смотрит на Юнги, и сердце старшего немного смягчается. — Нет, — Юнги толкает Чимина на кровать, улыбаясь, прежде чем оседлать его. — Как твой хён, я считаю своим долгом научить тебя делать это правильно.

***

Поцелуй, в который Юнги вовлекает Чимина, горячее, чем все, что тот когда-либо испытывал. Язык Юнги исследует каждый уголок его рта. Чимин замечает, что Юнги — игривый любовник: его движения сменяются от мягких и медленных к быстрым и резким за считанные секунды. Хотя Юнги и ведет в этом танце губ, иногда он отступает, позволяя Чимину ненадолго взять контроль. Еще Чимин замечает невероятную выносливость Юнги. Как танцор, он гордится своим выше среднего объемом легких, но поцелуи Юнги заставляют его отрываться за воздухом гораздо быстрее, чем он привык. Юнги пользуется моментом, чтобы спуститься поцелуями к шее Чимина. Затем он садится, бросая ему ухмылку, и опускается ниже по телу младшего. Чимин наблюдает, как Юнги тянет подол его свитера, задирая его, пока не обнажаются кубики пресса. Юнги заправляет ткань по бокам, а затем начинает целовать и покусывать кожу от пояса джинсов Чимина до верхней части его пресса. Младший стонет, запрокидывая голову, его затылок глубже уходит в матрас, а спина выгибается. Юнги кладет твердую ладонь на бедро Чимина, возвращаясь к его талии и повторяя движения. — Хён, — хнычет Чимин, пока Юнги оставляет зубами следы, которые расцветают на его коже красными пятнами. Чимин ерзает, его эрекция становится невыносимо тугой, он надеется, что Юнги поймет намек и прикоснется к нему. Юнги смеется, когда Чимин приподнимается, отчаянно ища контакта для облегчения. Он дразнит младшего, лениво проводя руками по его животу. — Хён, пожалуйста, — снова хнычет Чимин, когда ногти старшего скользят по его прессу. — Нетерпеливый, да? — Юнги приподнимается, задирая свитер еще выше, чтобы полностью обнажить грудь Чимина. Тем не менее, он прижимается пахом к паху Чимина, и оба стонут в унисон от удовольствия. Бедра Чимина взлетают вверх, когда он прижимается к Юнги, их стоны становятся громче с каждой секундой. Юнги наклоняется, чтобы взять один из сосков Чимина в рот, чередуя укусы и посасывания, пока его рука теребит второй. Звук, который срывается с губ Чимина, вместе с тем, как грубо тот трется об него, заставляет Юнги почувствовать, как его брюки становятся слишком тесны. Он отстраняется, расстегивает джинсы и с трудом их стягивает. — Что ты… — Чимин не заканчивает фразу, увидев, что делает Юнги. Он тянется к своим джинсам, но Юнги отводит его руки. — Позволь хёну, приподними бедра, — говорит Юнги, расстегивая и стягивая джинсы Чимина одним движением. Юнги сильнее прижимается к паху Чимина, когда джинсы больше не мешают, и наслаждается, наблюдая, как младший полностью выгибается, его позвоночник образует почти идеальную дугу. — Хён, — снова хнычет Чимин, стоит только Юнги вернуться к его соскам, — пожалуйста. — Еще рано. — Но, хён… — звук, который издает Чимин, — смесь стона и всхлипа, и Юнги лишь ухмыляется. Он прижимает руки Чимина к бокам его головы, не давая ему прикоснуться к себе, и продолжает покусывать чувствительные точки. Юнги возвращается к ключицам младшего, посасывая достаточно сильно, чтобы оставить следы на его груди. Он поднимается, чтобы поцеловать Чимина в губы, и приятно удивлен, когда тот с энтузиазмом отвечает. Чимин пытается вырвать запястья из хватки Юнги, и когда она становится сильнее, наклоняется и шепчет: — Не буду трогать, обещаю. Неохотно отпустив руки младшего, Юнги доволен, когда те оказываются в его волосах, притягивая их тела ближе. Чимин поднимает бедра, отчаянно ища трения, и стонет имя Юнги между поцелуями. Старший рычит в рот Чимина, но вдруг отстраняется, осознав кое-что. — Что? — Чимин звучит слегка раздраженно, и Юнги смеется. — Как тебя зовут, малыш? Я все это время называл тебя солнышком, — Юнги целует его челюсть. Чимин сдерживает смех и дарит Юнги искреннюю улыбку: — Немного поздно, хён, но Чимин. Пак Чимин. — Мин Юнги, — отвечает Юнги, возвращая улыбку. — Знаю, — Чимин тянется, чтобы снова соединить их губы, — та женщина в лифте назвала твое имя. Юнги слегка напрягается при этом упоминании, но все же открывает рот для поцелуя. Он прижимается ниже и чувствует, как боксеры Чимина стали влажными от предэякулята. Чимин толкается вверх, и Юнги стонет: — Ты очень нетерпелив, Минни. Он чувствует, как младший замирает под ним, прежде чем Чимин прерывает поцелуй: — Не называй меня так, хён. — Почему? — Юнги засовывает руку в пояс боксеров. — Я… — фраза Чимина обрывается, когда Юнги касается его члена, — не люблю это прозвище. — Что? Твой возлюбленный называл тебя так? — Юнги вытаскивает член Чимина из боксеров, наблюдая, как выражение блаженства мелькает на лице младшего. Чимин стонет, когда Юнги проводит по его члену один раз, но не отвечает. Юнги, однако, знает, что попал в точку. — Не переживай, солнышко, я позабочусь, чтобы к концу этой ночи ты ассоциировал это прозвище только со мной, — Юнги растирает капли предэякулята вокруг головки члена Чимина, тот поднимает бедра, и его стоны наполняют комнату. — Тогда тебе придется, — Чимин глубоко вдыхает, пока Юнги медленно ему дрочит, — перестать называть меня солнышком. — А ты этого хочешь, Минни? — тихо спрашивает Юнги, пока Чимин снова хнычет, толкаясь в его руку, молча требуя ускориться. — Юнги-хён, пожалуйста… — слеза скатывается по лицу Чимина, когда Юнги замедляет движения. — Хватит дразнить, пожалуйста. — Как пожелаешь, — отвечает Юнги, ускоряя руку. Он ухмыляется, наслаждаясь звуками, которые срываются с губ Чимина. Высокая вокальность младшего заставляет его собственный член подрагивать, но сейчас он сосредотачивается только на Чимина. Он останавливается на секунду, чтобы провести рукой по головке члена Чимина, большим пальцем надавливая на щель. — Хён, не останавливайся. Я близко. Не останавливайся, — кричит Чимин. Юнги ускоряется, восхищаясь тем, как красиво выглядит Чимин, достигая своего предела. Он снова надавливает большим пальцем на щель и шепчет на ухо парня: — Отпусти себя, Минни. Давай, солнышко, хён хочет, чтобы ты кончил. Слова действуют, и Чимин кончает прямо в руку Юнги, ловя звёздочки перед глазами. — Юнги, — хнычет Чимин, пока старший доводит его до оргазма. Когда младший наконец переводит дыхание, он открывает глаза и смотрит на Юнги, расширенными зрачками. Юнги ухмыляется и устраивает шоу, поднося руку ко рту. Он сперму с указательного пальца, делает паузу, словно смакуя, и кивает: — Ммм. Чимин смеется и прячет лицо в подушку: — Хён, ты такой… — Какой? — Юнги невинно смотрит на него, хватая салфетки с тумбочки, чтобы вытереть руку. Он тянется, чтобы повернуть лицо Чимина к себе: — Не прячься в подушку. Я хочу видеть твое лицо, Минни. Понял? Чимин мягко улыбается, кивая: — Я все еще не люблю это прозвище. — Время, малыш, время. Привыкание требует времени, — отвечает Юнги, вытирая салфеткой сперму с живота младшего. Чимин слегка хмурится, и Юнги тянется, чтобы бросить салфетку в мусорку у тумбочки. — Минни, — шепчет Юнги, прежде чем поцеловать Чимина в губы. — Минни, — он спускается к шее. — Минни, — целует мочку левого уха. — Минни, — шепчет у правого уха. — Минни, — целует ключицы, и Чимин смеется. — Ты как заевшая пластинка, хён, — говорит он, но улыбка не сходит с его лица. — Минни, Минни, Минни… мой, — шепчет Юнги, спускаясь по груди Чиминe. — Твой? — тихо спрашивает Чимин. — Только на эту ночь, солнышко, — отвечает Юнги, — только на эту ночь. Не придавай этому слишком много значения. Чимин кивает. — Готов к реальным вещам? — спрашивает Юнги.

***

— Не знаю, — отвечает Чимин, глядя на бутылочку смазки в руках Юнги. — Это правда не будет больно? — Будет, — честно говорит Юнги, открывая крышку и выливая щедрое количество на пальцы, — но я обещаю, потом будет приятно. — Очень приятно? — неуверенно спрашивает Чимин. — Мы не будем этого делать, если ты не хочешь. Чимин качает головой: — Я хочу попробовать. — Ложись и согни колени, хорошо, солнышко? Чимин выполняет просьбу и слегка вздрагивает, когда холодный палец касается его входа. — Нормально? — спрашивает Юнги, слегка продвигая палец внутрь. — Хён, это не первый мой раз. Я уже делал это раньше, — говорит Чимин, пока Юнги закатывает глаза. — Когда ты в последний раз занимался сексом? — Юнги полностью вводит указательный палец. — Пару месяцев назад… — неуверенно отвечает Чимин, ощущая, как палец Юнги движется внутри него. — Тогда это почти что твой первый раз, — Юнги усмехается, а Чимин слегка улыбается, чувствуя движение внутри. — Больно? — спрашивает Юнги. — Нет, — тут же отвечает Чимин, — просто немного неприятно. — Хорошо, — Юнги отстраняется и медленно вводит половину двух смазанных пальцев. Он следит за реакцией Чимина. Лицо младшего слегка морщится. — Больно? Чимин медлит с ответом: — Не так сильно, как раньше… но немного есть. — Не сравнивай с тем, как было раньше, отвечай про сейчас, понял, Минни? — Юнги смотрит строго, и Чимин кивает. Юнги вводит оба пальца полностью. — Я начну двигать ими, и это будет больно. Говори, если станет слишком, — предупреждает он. Чимин вцепляется в простыни, когда Юнги начинает двигать пальцами, боль пронзает его тело. — Нормально? Постарайся расслабиться, это поможет, — Юнги хмурится, наблюдая за ним. Чимин кивает, заставляя себя расслабиться, и Юнги ускоряет движения, чувствуя, как вход Чимина растягивается. Когда руки младшего разжимаются, Юнги вынимает пальцы, добавляет еще смазки и начинает растягивать его, стараясь минимизировать боль. Когда Чимин кажется достаточно подготовленным, Юнги добавляет третий палец. Чимин напрягается, и его лицо искажается. — Расслабься, солнышко, не забывай расслабляться, хорошо? — Юнги ждет, пока выражение лица Чимина не смягчается. Он ускоряет движения, затем поворачивает руку. — А-ах, — бедра Чимина взлетают вверх, ноги сжимаются, слегка выталкивая пальцы Юнги. Тот быстро реагирует, прижимая Чимина к кровати. — Все нормально. Расслабься, — бормочет Юнги, замедляя темп. — Я попробую кое-что, хорошо, Минни? Не молчи, говори, если больно, и говори, если приятно. Не сдерживайся. Чимин кивает, в уголках его глаз блестят слезы от растяжки. Юнги делает глубокий вдох, двигая пальцами, ища ту самую точку. Он сгибает пальцы, стараясь лучше стимулировать ее. — О-о-ох, — прерывистый стон срывается с губ Чимина, его спина слегка выгибается, и Юнги ухмыляется. — Приятно? — спрашивает он, и Чимин яростно кивает. Юнги снова двигает пальцами, пытаясь найти потерянную точку. Когда он снова ее касается, из уст Чимина вырывается надломленное «Юнги-хён». — Громче, малыш, я хочу тебя слышать, — Юнги снова сгибает пальцы, касаясь простаты. — Боже мой, — громко стонет Чимин, радуя Юнги. — Сделай это еще раз, хён, пожалуйста. — Как пожелаешь, Минни, — на этот раз Юнги не дразнит, желая показать младшему, как это должно быть. Чимин стонет, извиваясь, пока Юнги снова и снова касается этой точки. Он чувствует знакомое тепло внизу живота и тянется рукой, чтобы прикоснуться к себе. — Нет, — останавливает Юнги, — не трогай. — Хён, — Чимин ненавидит, как жалобно звучит его голос, но удовольствие затмевает все мысли. Юнги вынимает пальцы, и Чимин ахает от внезапного чувства пустоты. — Хорошохорошохорошо, — слова Чимина сливаются, — я больше не буду, только не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся. — Расслабься, солнышко, я не останавливаюсь, — Юнги мягко целует Чиминe, надеясь успокоить его. — Готов к настоящему? Чимин открывает глаза и кивает: — Пожалуйста, да, пожалуйста. — Это будет больно, ясно? Не жалуйся на скорость. Я правда не хочу сделать тебе больно, какой бы ни был твой болевой порог. Чимин кивает, пока Юнги наносит смазку на свой член, распределяя холодную жидкость, прежде чем приставляет его к входу Чимина. Юнги кладет одну руку на бедро Чимина, а другую — на его грудь, прямо над сердцем, и медленно входит наполовину. Чимин ахает, боль перекрывает удовольствие. — Боже мой. — Расслабься, расслабься, — повторяет Юнги, перебирая волосы Чимина и наклоняясь для поцелуя. Чимин послушно делает глубокий вдох, стараясь расслабиться, и жадно целует Юнги, чтобы отвлечься. Юнги медленно входит до конца, наслаждаясь теснотой Чимина, но не двигается, пока тот не привыкнет. — Лучше? — Дай секунду, — отвечает Чимин, тяня Юнги за волосы для еще одного поцелуя. Юнги вытирает слезы с его щек, лаская лицо младшего, пока тот хнычет в его губы. — Двигайся, — говорит Чимин, и Юнги отстраняется, чтобы медленно выйти и войти снова. Он повторяет это несколько раз, с каждым разом чуть ускоряясь. Он пытается снова найти простату Чимина, желая, чтобы тот испытал все удовольствие, которого ему не хватало. Чимин протяжно стонет «хён», когда Юнги находит точку, и тот не медлит, снова целясь в нее. Юнги тоже стонет, чувствуя узость Чимина. — Пожалуйста, не останавливайся, Юнги, пожалуйста, — шепчет Чимин, пока предэякулят капает с его члена, и Юнги чувствует жар внизу живота, слыша, как его имя стонут. Упираясь руками по бокам головы младшего, Юнги входит глубже, сильнее ударяя по простате. Бедра Чимина взлетают, и по его надломленному голосу Юнги понимает, что тот близко. — Еще немного, — шепчет старший на ухо Чимина, зная, что сам тоже долго не протянет. Он хватает его член, подстраивая движения руки под ритм своих толчков. — Ну же, кончай, Минни, — рычит Юнги, чувствуя, как сам приближается к пику, его рука ускоряется, большой палец кружит вокруг головки. Через секунды Чимин громко кричит, его взляд темнеет, когда он кончает в руку Юнги и на свой живот. Юнги продолжает дрочить ему, наслаждаясь хныкающим и стонущим месивом, в которое превратил младшего. — Юн-ги-хён, — задыхается Чимин, и его голос после оргазма бьет прямо по члену Юнги. Вид под ним, в сочетании с голосом млдашего и тем, как он четко разделяет имя Юнги на две части, заставляет его кончить через несколько секунд. Он продолжает толкаться в Чимина, достигая своего предела, а затем падает рядом, пока младший тут же прижимается к его боку, все еще тяжело дыша. Юнги приоткрывает глаз, любуясь, как потрясающе выглядит полностью вымотанный Чимин. — Хён, спасибо, — Чимин выдавливает, открывая глаза и даря Юнги ту же улыбку, что и при их первой встрече в баре. Юнги кладет подбородок на макушку юноши, его дыхание почти нормализуется, и целует Чимина в лоб.