Out of My System

Чимин выкрикивает имя Юнги, когда достигает оргазма, не в силах справиться с сочетанием губ Юнги на его члене, и длинных пальцев старшего, терзающих его простату. От громкости юноши Юнги начинает беспокоится, что кто-нибудь постучит в дверь, узнать, что здесь происходит. Но он не может заставить себя попросить Чимина быть тише, слишком уж прекрасное зрелище он видит перед собой. Чимин громко стонет «хён», медленно приходя в себя, обе его ноги дрожат от судорог удовольствия, прокатывающихся по телу. Юнги продолжает посасывать его через оргазм, безропотно проглатывая всё, что даёт младший, пальцем всё ещё натирая простату Чимина. — Хватит, хватит, — бормочет Чимин, бёдра подскакивают от перевозбуждения, когда Юнги высасывает его досуха. Юнги последний раз касается простаты, затем вытаскивает пальцы и убирает рот с члена младшего. Чимин стонет от ощущения пустоты, когда Юнги убирает пальцы, дыхание выходит тяжёлыми вздохами, глаза закрыты, голова откинута в сторону. Юнги остаётся на полу, наслаждаясь тем, как красиво выглядит полностью вымотанный младший. Если бы это не было жутковато или полным вторжением в личное пространство, Юнги бы с радостью достал телефон и сделал фото. Юнги встаёт, чтобы быстро помыть руки, и, вернувшись, видит Чимина, свернувшегося на диване, пока дыхание возвращается в норму. — Солнышко, ты в порядке? — Юнги мягко проводит рукой по волосам парня, убирая влажные пряди с его лба. Чимин прижимается к руке и кивает, затем медленно открывает глаза и смотрит на Юнги с глубоким удовлетворением. — Это было… мощно. Юнги смеётся и подмигивает: — Моя специализация. Рот Чимина приоткрывается, и через несколько секунд он, опираясь на руку, садится ровнее. Быстро натянув боксеры и джинсы, Чимин застёгивает пуговицу и молнию. Юнги смотрит на Чимина с нежностью, пока тот одевается, лёгкая улыбка играет на губах, и он тихо посмеивается, гордясь неустойчивыми движениями младшего. Чимин поднимает взгляд, слыша смех Юнги, и что-то щёлкает внутри, когда он видит обожание на лице старшего, сердце ускоряется под взглядом Юнги. Он стремительно встаёт, слегка теряя равновесие от резкого движения, но удерживается и захватывает губы Юнги, просовывая язык, ощущая собственный вкус во рту старшего. — Эй, эй, эй, что ты делаешь? — Юнги отталкивает его, но удерживает за локоть, когда Чимин слегка спотыкается, всё ещё в полубреду. Чимин краснеет и указывает на нижнюю часть тела Юнги. — Тебе не нужна помощь? Юнги качает головой: — Ты дал мне свой номер, я получил, что хотел, как и ты. Тебе не нужно возвращать услугу. — Но я ещё не пел для тебя, — замечает Чимин. — Я могу прямо сейчас отказаться. —  Я сделал это не для того, чтобы заставить тебя петь, — отвечает Юнги, отпуская младшего, видя, что тот стал стоять увереннее. — Я сделал это, чтобы ты дал мне свой номер. Ты перекрыл все другие пути, это был единственный способ. — Тебе не стоило заставлять себя ради номера. Юнги пожимает плечами: — Сделанного не воротишь. Лицо Чимина мрачнеет: — Тебе не понравилось, хён? — Не хочу давать тебе ложных надежд, — просто говорит Юнги, беря телефон с журнального столика и тыкая в экран. — Ты не даёшь мне ложных надежд, — тихо говорит Чимин, хотя в глубине души он чувствует, что обманывает себя. — Я знаю, что это ничего не значит. У нас нет чувств друг к другу. Юнги издаёт неопределённый звук, и Чимин хмурится. — Хён, я точно знаю, что значит такой расклад. Мы просто… получаем удовольствие…? — Ты уверен? — Юнги не оборачивается. — Ты уверен, что это не потому, что ты убегаешь и используешь меня как отдушину? — Что ты имеешь в виду? — Чимин морщит брови, и, не получив ответа, подходит, чтобы посмотреть, что делает Юнги. Он видит, как Юнги подносит телефон к уху, слушая что-то. — Что ты делаешь? — любопытно спрашивает Чимин, напрягая слух, когда ему кажется, что он слышит стон. Рука Юнги двигается, и Чимин видит, как он записывает цифры на бумагу — его номер телефона. — Ты… ты меня записал?! — голос Чимина полон неверия, и Юнги поворачивается в кресле, чтобы посмотреть на него. — Я не мог рисковать, вдруг не запомню цифры, — Юнги ухмыляется с хитринкой. — Хочешь послушать? Звучит как секс-запись. Чимин смотрит, как Юнги перематывает запись чуть дальше начала и увеличивает громкость. Комнату наполняют стоны Чимина, которые эхом разносится по стенам, слишком громко и ясно. Чимин краснеет, слыша все звуки, которые издавал сознательно и бессознательно. — Хён, — хнычет Чимин, когда Юнги ставит запись на паузу. — Думаю сделать это новым рингтоном или будильником. Точно разбудит, — Юнги снова ухмыляется, и Чимин гадает, как старший может быть холодным и серьёзным в одну секунду, а в следующую — дразнить его. — Может, сдать это как песню. Это ведь тоже своего рода пение. — Хён, нет, — голос Чимина твёрд, он качает головой. — Почему? — Юнги наклоняет голову. — Не нравится? Я думал, ты из тех, кто любит снимать секс-видео. — Хён! — Чимин кричит, чувствуя лёгкое унижение. — Расслабься, — Юнги хватает его за запястье, но Чимин вырывается, как только их кожа соприкасается. Юнги удивлённо смотрит на младшего, затем замечает разочарование и боль на его лице. Юнги хмурится и протягивает Чимину телефон: — На, удали. Чимин нерешительно смотрит на телефон, затем берёт его дрожащими пальцами, удаляет файл и возвращает. Разворачиваясь, он собирается уйти без прощания, но рука на локте останавливает его. — Прости, — извинение Юнги звучит тихо. — Я не хотел тебя обидеть. Чимин кивает, не оборачиваясь, но Юнги переплетает их пальцы и тянет назад. — Чимини? Как насчёт сейчас? Ты обещал спеть для меня. Может сейчас? Чимин оборачивается, высвобождая пальцы, и его губы изгибаются в едва заметной улыбке. — Ты мне ещё не написал. — Ты уверен? — Юнги возвращает улыбку. — Проверь телефон. Чимин достаёт телефон и видит мигающий индикатор нового сообщения. Он смотрит на Юнги, прежде чем разблокировать экран. «Прости. Как насчёт сейчас, солнышко?» — гласит текст, и лицо Чимина озаряет улыбка от прозвища. Он сохраняет номер как «Юнги-хён» и быстро отвечает. Телефон Юнги жужжит, и он хмурится, глядя на него. От Солнышка:  Завтра в 11?  Юнги смотрит, как Чимин идёт к двери, оборачивается, широко улыбаясь, подмигивает и звонко смеётся, прежде чем выйти. От Солнышка:  Тоже тебя люблю, хён. 

***

— Можно ещё раз с начала? — Юнги вздыхает в микрофон, соединяющий его с Чимином. — Опять что-то не так, хён? — Чимин обеспокоенно смотрит через стекло. Юнги проводит рукой по волосам, понимая, что заставлял Чимина повторять первую часть уже час. — Я не чувствую, Чимин, звучит бездушно, — честно говорит Юнги, зная, что лестные слова бесполезны. — Ох, — Чимин звучит разочарованно. — Прости, я попробую ещё раз. — Ты пытаешься уже час, Чимини, попробуй почувствовать текст в этот раз, пожалуйста, — бормочет Юнги, теряя терпение. — Я стараюсь, хён, — протестует Чимин. — Знаю, но можешь стараться сильнее? Мы записываем первый куплет уже целую вечность. — Думаешь, я этого не заметил? — Тогда сделай с этим что-нибудь, — бурчит Юнги. — Чонгук иногда записывает целые песни за час. — Я не певец, хён! — кричит Чимин, голос срывается. — Прости, что я не так хорош, как Чонгук. — Ради бога, Чимин, только не плачь. — Хён, почему ты такой злой? — кричит Чимин, и Юнги морщится от громкости. — Я стараюсь им не быть, но мы стоим на месте, и это бесит! — Я… я не думаю, что подхожу для этого, — через минуту отвечает Чимин. — Я не тот, кто тебе нужен, хён. Наверное, ты жалеешь, что попросил меня. Может, тебе стоит попросить кого-то другого. Уверен, Джин-хён с радостью согласится. — Чимин, — рычит Юнги. — Не смей бросать меня! Я сделал слишком много, чтобы получить твой номер, и либо ты споёшь эту песню, либо никто. Теперь, можешь начать с начала? — Я не могу, — Чимин качает головой. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. Юнги вздыхает и тянет себя за волосы, гадая, не слишком ли амбициозно было сразу отправить Чимина в кабинку для записи. — Выходи, — уже мягче говорит Юнги. — Поговорим. Чимин кивает, и Юнги благодарен за готовность младшего терпеть его. Он знает, что бывает резок и быстро выходит из себя, когда песни не получаются, как он хочет. — Я не понимаю, — повторяет Чимин, выйдя из кабины. — Я не знаю, о чём эта песня, и не могу почувствовать текст, пока ты мне не объяснишь. — Да, понял, — Юнги кивает и пододвигает стул к дивану, где сидит Чимин, держа листы с текстом.

***

— Хён, можно перерыв? — бормочет Чимин в микрофон. — Я пою для тебя уже два часа без остановки. Горло болит. Юнги смотрит на часы и с удивлением понимает, что уже четыре часа дня. — Чёрт, прости, я так увлёкся… черт, солнышко, почему ты мне раньше не сказал? — Ты всё время меня хвалил… — щёки Чимина слегка розовеют, и Юнги улыбается ему через стекло. — Выходи, — Юнги выключает микрофон, и Чимин медленно выходит, падая на диван. — Прости, я тебя перегрузил в первый день? — Юнги виновато улыбается, протягивая Чимину свою бутылку воды. — Надо было записать гайд. Это занимает много времени. Чимин с радостью берёт бутылку и кивает: — Ты так со всеми своими вокалистами? Я уже подумываю сбежать. Юнги не отвечает и поворачивается к компьютеру. — Хочешь послушать, что получилось? Чимин с энтузиазмом кивает и полностью сосредотачивается на песне, заполняющей комнату. — Это… это правда круто, — говорит Чимин, когда записанный фрагмент заканчивается. — Ты сделал так, что я звучу хорошо. Юнги смеётся и качает головой: — Это всё ты, солнышко. Прости, что заставлял тебя петь снова и снова, но, малыш, усилия никогда не подводят. — Знаю, — тихо отвечает Чимин. Юнги и Чимин смотрят друг на друга несколько секунд, с одинаковыми улыбками, пока урчание живота Чимина не прерывает их. Чимин обижено надувает губы, когда Юнги смеётся. — Мой Чимини голоден? — Юнги насмешливо наклоняет голову. Чимин краснеет и кивает. — Сходи поешь, — Юнги улыбается и поворачивается обратно. — А ты не будешь, хён? — Чимин смотрит на спину Юнги с недоумением. Юнги качает головой, втыкая наушники. — Хён, пойдём есть, — Чимин встаёт и тянет Юнги за руку. — Я не голоден, — Юнги сбрасывает его руку. — Ты что робот? — Чимин смотрит на монитор, пока Юнги возится с настройками музыкальной программы. — Чимини, иди поешь. Я в порядке. У меня много работы, — Юнги тихо вздыхает, опуская наушники на шею. — Иди. — Пойдём со мной, хён. Я не хочу есть один, — Чимин надувает губы. — Я терпел тебя последние четыре часа. Ты должен терпеть меня хотя бы следующий час. Юнги закатывает глаза, поворачивается к монитору и надевает наушники. Чимин прищуривается и срывает их с головы Юнги. Быстрее, чем Юнги мог ожидать, Чимин тянет его стул от пульта к двери. — Чимин, какого чёрта? — кричит Юнги, оказавшись лицом к двери. Чимин обходит его, открывает дверь и тянет Юнги за запястье. — Мы идём есть, хочешь ты этого или нет. Я заплачу, хён. Юнги открывает рот, чтобы возразить, но его собственный желудок издает звук кита, не давая придумать новое оправдание. — Отлично! — восклицает Чимин, услышав урчание живота Юнги. — Запираем студию?

***

— Что будешь заказывать, хён? — спрашивает Чимин, когда они сидят в его любимом кафе, хотя сам еще не может определиться с заказом. Юноша смотрит на старшего, который отрешенно изучает варианты. — Не знаю, — бормочет Юнги, отодвигая меню. — Всё… в порядке? — Чимин смотрит прямо на Юнги, который уже уставился в окно рядом. — Я не голоден, — бормочет Юнги. — Закажи себе что-нибудь. — Хочешь рекомендацию? Могу помочь с выбором — Чимин смотрит на него широко раскрытыми глазами, сцепив руки в замок. Юнги бросает на него взгляд и слегка смеется, глядя на беспокойную позу младшего. — Хочешь взять то же, что я? Это правда вкусно! — Чимин сияет, но с разочарованием видит, как Юнги качает головой. — Просто закажи себе что-нибудь. Мне не нужно, — бормочет Юнги, сердито глядя на меню. — Но это не весело, хён, — ноет Чимин. — Давай, я даже плачу! — Ты младше, — Юнги качает головой. — Ты точно не будешь платить за мою еду. — Что-то не так? — Чимин смотрит на Юнги. — Я знаю, что-то не так. Забыл кошелёк или что? — Я коплю, — тихо признаётся Юнги, когда молчание затягивается. — Что? — Коплю на оборудование для студии, — Юнги хмурится, но на щеках появляется лёгкий румянец. — Зачем копить? Почему не попросишь у родителей? — Чимин жестом останавливает официанта, не желая прерывать Юнги. — У нас не самые лучшие отношения, — тихо признаётся Юнги, глядя на стол. — Я тебе это уже говорил. Не хочу зависеть от их денег. — Ох, — мягко отвечает Чимин. — Но, хён, они ведь оплачивают твою квартиру и всё обучение, да? Они не совсем бессердечные. Уверен, они всё ещё тебя любят. Юнги вздыхает: — Они делают это больше ради сохранения лица перед другими, нежели помочь мне. — Не говори так, — Чимин хмурится на негатив старшего. — Это правда, — Юнги пожимает плечами. — Если остальная семья узнает, насколько натянуты наши отношения, они воспользуются этим, чтобы захватить компанию. — Захватить…? Хён, ты что, какой-то чеболь? — глаза Чимина расширяются. Юнги смеётся и качает головой: — Нет, совсем нет. Моя семья ведёт бизнес, но это не корпорация. У нас несколько филиалов по стране, и всё. Денег хватает. Мои бабушка и дедушка занимались инвестициями. Их деньги пошли на создание небольшого бизнеса. Это инвестиционная фирма, и сейчас она довольно прибыльна. — Из-за этого всё разладилось? Они хотели, чтобы ты получил степень в бизнесе? Или хотя бы что-то связанное с этим? — тихо спрашивает Чимин, думая о Чонгуке и гадая, не поэтому ли Юнги так поддерживает младшего. — Да, это, и ещё, потому что я гей, — Юнги пожимает плечами. — Кроме родителей, вся моя семья думает, что я заканчиваю бизнес-факультет. — Что? — Чимин шокирован. — Они не знают? — Родители не хотят потерять свои позиции в компании из-за партнёра по бизнесу. Так что они дают мне деньги на обучение, пока я молчу и поддерживаю видимость счастливой семьи, — Юнги пожимает плечами, откидываясь на стуле. — Мы никому не сказали. — Но что потом? Рано или поздно кто-то всё равно узнает! — Чимин наклоняется ближе, понижая голос. — Они, наверное, будут тянуть время. Притворяться, пока мой младший брат не станет достаточно взрослым, чтобы взять на себя управление. — У тебя есть младший брат? — Чимин улыбается, представляя, как он может выглядеть. Юнги качает головой, глядя вдаль с мягкой улыбкой. — Он не совсем мой брат, я единственный ребёнок. Это мой двоюродный брат. Родители официально усыновили его, когда его родители, мои тётя и дядя, умерли. Он настоящий сорванец. На два года младше Чонгука. Ему интересен бизнес, так что я за него рад. — Но что будет, когда понадобится твоя помощь? У него ещё несколько лет впереди, — Чимин снова жестом просит официанта не подходить. — Думаю, они отправят меня за границу, — говорит Юнги. — Это было условием оплаты студии и оборудования. Они сделают вид, что отправляют меня за границу на стажировку и для получения степени MBA. К тому времени, как я закончу, он уже будет на втором курсе университета. Если он ускорится, закончит ещё быстрее, и тогда сможет стажироваться в нашей компании. — Они всё продумали — Чимин откидывается, размышляя, каково это — контролировать своё будущее, но в то же время не контролировать. — Вы близки? С двоюродным братом? Юнги колеблется, прежде чем ответить. — Он как мой младший брат, так что я его люблю. Но мы росли в основном порознь. Меня воспитывала бабушка, пока она не умерла, а когда я вернулся, родители и тётя с дядей не часто виделись. Мы проводили время вместе после усыновления, но школа занимала большую часть моего времени. Потом, когда я признался родителям и сказал, что не хочу изучать бизнес, они не хотели, чтобы я как-то влиял на него. Так что они сняли мне отдельную квартиру, придумали этот план и позволили мне заниматься своим делом, если я пообещаю строго следовать их восьмилетнему плану. Чимин молчит, лишь грустно смотрит на Юнги. — Почему ты вдруг решил копить? Юнги пожимает плечами: — Не хочу больше от них зависеть. Я не знаю, что будет после восьми лет. Вернусь ли я? Мне точно придётся работать, чтобы себя обеспечивать. Глядя на Чонгука, я чувствую, что надо начинать сейчас, чтобы потом было легче. — Я и представить не мог, — шепчет Чимин, глядя на Юнги новыми глазами. — Значит, ты уедешь после выпуска? — По плану да, — Юнги смотрит на Чимина, губы слегка изгибаются. — А что? Будешь скучать, солнышко? Чимин серьёзно кивает: — Очень. Тепло разливается по всему телу Юнги, и ему трудно сдержать улыбку. — А ты будешь скучать по мне? — спрашивает Чимин с энтузиазмом. — Конечно… нет, — отвечает Юнги. — Ты раздражающий. Чимин надувает губы: — Не будь таким, хён. Почему ты скрываешь свои настоящие чувства? — И какие, по-твоему, у меня настоящие чувства? — Юнги приподнимает бровь. — Ты меня любишь, — шепчет Чимин с широчайшей улыбкой. — Не отрицай, хён. Ложь вредна для здоровья. — Да? Может, тебе самому стоит следовать своему совету. Чимин смеётся и подзывает официанта: — Я куплю нам обед. Позволь мне заплатить, пожалуйста! — Не-а, я старше. Как ни крути, я должен платить, — Юнги качает головой, глядя в меню. — Всё нормально, хён, тебе надо копить! — Чимин заказывает блинчики и молочные коктейли для обоих. Юнги улыбается младшему, сердце слегка трепещет от улыбки Чимина, и тихо бормочет спасибо. Чимин сияет: — Хён, ты думал, что будешь делать, когда вернёшься из-за границы? Юнги качает головой: — Не знаю. Придётся работать, но я не уверен, с чего начать. Гадаю, смогу ли успешно заниматься музыкой за границей. Может, и не придётся возвращаться. — А если не получится? Юнги пожимает плечами: — Ну, у меня есть трастовый фонд, который достанется мне, когда я выпущусь. Но он небольшой. — О, тогда тебе не надо уезжать, хён! —восклицает Чимин. — Это не так работает. Да, деньги мои, но я должен вернуть им за обучение и студию. — Это так сложно, хён, — Чимин надувает губы. — А ты пробовал искать работу? Не пришлось бы копить. Юнги фыркает: — И где я могу работать? Студентов не нанимают делать музыку. Надо наработать базу, а для этого нужно время. — Зачем себя ограничивать? — спрашивает Чимин, когда официант приносит еду. — Джин-хён подрабатывает барменом пару ночей в неделю. Он изучает киноискусство. Хоби-хён работает помощником менеджера в магазине. Он танцор. ТэТэ и я тоже не работаем в местах, связанных с нашими специальностями. Попробуй что-то другое. Юнги смотрит на младшего, откусывая еду: — Буду иметь в виду. Может, позже, когда понадобится. Чимин хмурится: — Не пропускай приемы пищи, чтобы сэкономить, хён. Признаю, работа требует больше усилий, чем голодание, но, как ты сказал, усилия никогда не подводят. Юнги кивает, но не отвечает. Чимин старается не чувствовать разочарования.

***

— Хён, тебе письмо пришло! — кричит Чонгук из гостиной, когда Юнги возвращается после долгого дня в студии с Чимином. — Мне? — спрашивает Юнги. — На столе, — отзывается Чонгук, и Юнги заходит в гостиную, видя младшего, играющего в приставку. Юнги подходит к столу, перебирает стопку писем и замечает знакомый конверт, адресованный ему. Он берёт письмо и тихо уходит в свою комнату, гадая, почему родители отправили ему письмо обычной почтой. Оторвав угол конверта, он осторожно вскрывает его. Юнги не вынимает содержимое, вспоминая о Чимине и их сегодняшнем разговоре. Он внезапно останавливается, пытаясь понять, что заставило его поделиться всем с младшим. Он качает головой, вспоминая прошедшие недели, осознавая, сколько всего уже успел рассказать Чимину. Юнги падает на кровать, всё ещё держа письмо, и пытается понять, что вдруг изменилось. Он вздыхает и сосредотачивается на письме. Сев, он вынимает содержимое. Это электронный билет. На рейс через неделю после церемонии выпуска. — Чёрт, — думает Юнги, глядя на бумагу. Он ждал этого четыре года, но всё равно это застаёт его врасплох. Громкое — «ДА!» раздаётся из гостиной, и мысли Юнги переключаются на Чонгука. Он вспоминает всё время, что знает младшего, и как их характеры подходят друг другу. Он думает о том, как пропустит взросление Чонгука, его учёбу в университете, утратит его ангельский голос. Он думает о дерзком нраве младшего, который противоречит его лицу. Он издаёт сдавленный смешок, вспоминая, как манипулятивен может быть Чонгук, мастерски используя мимику, чтобы добиться желаемого. Он думает о том, как, несмотря на рост и образ, который Чонгук старается поддерживать, в душе он всё ещё ребёнок. Его мысли переходят к Джину и Намджуну. Он вспоминает песню, которую они спели, и момент, когда почувствовал, что обрёл в них друзей, когда они предложили сотрудничество для задания. Он думает о терпении Джина к нему, о том, как тот оберегает своих младшеньких. Он думает о неуклюжей походке Джина, и о том, как обаятелен и привлекателен может быть уверенный Джин. Он думает о Намджуне и его иногда раздражающей привычке вдыхать кислород и выдыхать мудрость. Он думает, как замечательно они дополняют друг друга, и как он сам хотел бы однажды достичь такого в своих отношениях. Он думает о Хосоке и его улыбке, яркой, как солнце. Он вспоминает, как смотрел на его танцы и был поражён грацией и плавностью движений младшего. Он думает о том, как Хосок помогал ему, брал инициативу, чтобы включить его в группу. Он вспоминает все глупые шутки и как закатывал глаза на чрезмерную жизнерадостность Хосока, зная, что будет по этому скучать. Он качает головой, чувствуя, как глаза слегка увлажняются. Его мысли переходят к Тэхёну и его динамичной натуре. Он вспоминает, как пьяный Тэхён назвал его мамой, тихо признавшись, что очень скучает по ней. Он думает о том, как тепло Тэхён всегда относился к нему, принимая старшего с открытым сердцем без малейшей негатива. Слёзы текут по его лицу, когда он думает о дружбе Тэхёна и Чимина, которой можно позавидовать, о и их бесконечных выходках. Он думает о том, как они защищают друг друга, и желает найти кого-то, кто бы так же заботился о нём. Чимин. Наконец, Юнги думает о Чимине и их первой встрече. Он вспоминает чудесную улыбку младшего и как приятно ему, когда она обращена именно к нему. Его тело слегка дрожит, пока он пытается сдержать рыдания, и он думает о том, как многому Чимин его научил и как далеко зашла их дружба. Он тихо смеётся, вспоминая хорошие и плохие моменты. Особенно сосредотачиваясь на всех дерзких ухмылках, которые Чимин бросает ему. Он гадает, как Чимин будет жить дальше, кем станет, во что превратится после его отъезда. Он думает, как сильно будет скучать по младшему. Юнги вспоминает ответ Чимина на вопрос, будет ли он скучать по нему.

«Он будет скучать. Моё солнышко будет по мне скучать».

— Чёрт, — ругается Юнги шёпотом. — Я не хочу уезжать.