Out of My System

— Солнышко? — Юнги хмурится, спускаясь по лестнице в танцевальную студию в подвале. Он слышит знакомую мелодию, тихо звучащую из динамиков, и, ступив на последнюю ступеньку, видит Чимина, лежащего на боку лицом к зеркалам, с закрытыми глазами и ровным, медленным дыханием. Юнги улыбается про себя и обходит Чимина, садясь прямо перед ним. Он молча смотрит на младшего с мягкой улыбкой, затем протягивает руку, чтобы запутаться пальцами в его влажные волосы. Чимин слегка шевелится, когда Юнги продолжает перебирать его чёрные пряди. — Хён? — хрипит Чимин, приоткрывая глаза, его голос тяжёлый и звучит ниже обычного. Юнги гудит, всё ещё улыбаясь, и опускает руку, чтобы погладить щёки Чимина. Чимин пытается приподняться, опираясь на руку, но стонет и падает обратно на бок. Улыбка Юнги сменяется хмурым выражением. — Который час? Я уснул? — Да, уснул, солнышко. Уже почти одиннадцать, — отвечает Юнги, продолжая хмуриться. Чимин поднимает руку и пальцами приподнимает уголки губ Юнги.  — Не смотри на меня так, хён. Я в порядке. Просто уснул. Юнги берёт руку Чимина и перемещает её от уголка своих губ к своему рту, мягко целуя. Хмурое выражение не покидает его лица.  — Малыш, тебе тяжело даже подняться. Ты должен перестать тренироваться до изнеможения. Чимин улыбается, его глаза блестят.  — Я не терял сознание. Я уснул. Не волнуйся, я в порядке, хён. Просто устал. Юнги вздыхает и наклоняется, его лицо в нескольких сантиметрах от Чимина.  — Я знаю, как это для тебя важно, но не стоит доводить до такого. Чимин целует его в ответ, и Юнги не теряет времени, побуждая младшего открыть рот. Он кружит языком вокруг языка Чимина и улыбается в поцелуй, когда тот издаёт тихий стон. Чимин поднимает руку, вцепляясь в рубашку Юнги, притягивая старшего ближе. Юнги подаётся вперёд и наклоняет голову, углубляя поцелуй. Чимин тихо хнычет и стонет в его рот, и Юнги отстраняется. — Дома никого. Зачем ты сдерживаешься? — спрашивает Юнги, вытирая рот тыльной стороной ладони, губы слегка припухли. Чимин лениво улыбается, глаза закрываются, его голос пропитан усталостью.  — Просто устал. Юнги снова хмурится, а Чимин шарит рукой по полу, пока не находит его руку, переплетая их пальцы. Юнги ворчит.  — Мне это не нравится. Чимин смеётся, его тело трясётся, а затем он стонет от боли, которая следует за этим. Глаза Юнги расширяются, и он торопливо спрашивает:  — Чимини? Ты в порядке? Чимин пытается улыбнуться старшему.  — Забыл растянуться, и, похоже, переборщил с тренировкой. Юнги смотрит на него с каменным лицом, затем вздыхает, закрывая глаза, пока Чимин продолжает улыбаться. — Мне правда это не нравится, — повторяет Юнги. — Это важно для меня, хён, — отвечает Чимин спустя какое-то время. — Я хочу сделать это хорошо. — Да, — говорит Юнги, пока Чимин рисует круги на его руке. — Но какой ценой? Я понимаю, как много для тебя значит сделать это хорошо, но, солнышко, не изнуряй себя до такой степени, что не можешь даже сесть. Чимин улыбается про себя.  — Всё в порядке. У меня же есть ты, чтобы позаботиться обо мне, правда? Ты обещал заботиться. — Наглец, — рычит Юнги, но на его губах появляется лёгкая улыбка. — Я не хочу видеть, как ты доводишь себя до того, что не можешь двигаться. И не важно, первое это твое сольное соревнование или нет, понял? — И это говоришь ты, — Чимин закрывает глаза и не замечает, как Юнги снова хмурится. Чимин открывает глаза, когда Юнги не отвечает.  — Хён? — Солнышко, — Юнги отвечает и замолкает, неуверенный, как выразить свои мысли. — Это не одно и то же. Да, я иногда забываю поесть и поспать… — Иногда? — перебивает Чимин. Юнги бросает на него сердитый взгляд, а Чимин улыбается, притягивая его голову вниз, чтобы чмокнуть в губы и шепнуть:  — Я тебя люблю. Вся раздражённость Юнги испаряется, но хмурое выражение остаётся.  — Я тоже тебя люблю, солнышко. Очень. Просто… мне больно видеть тебя таким. Пожалуйста, не изматывай себя так сильно. Я не хочу, чтобы ты однажды рухнул от усталости. — Тогда и ты должен нормально есть и спать, потому что я тоже не хочу видеть, как ты упадешь от истощения. Юнги фыркает, затем вздыхает, проводя рукой по волосам.  — Ладно. Я не буду. Я позволю тебе вовремя тащить меня в кровать и пихать еду мне в рот, если ты перестанешь перерабатывать до такой степени, что не можешь даже сидеть, договорились? Чимин смеётся, и тишина комнаты подчёркивает этот звук.  — Кто бы мог подумать, хён? Мы оба такие трудоголики, которые недосыпают и недоедают. Может, нам не стоило сближаться. Возможно, нам следовало найти тех, кто бы нас уравновесил. Юнги знает, что младший шутит, но не может удержаться от хмурого взгляда.  — Нет. Чимин смотрит на него с любопытством. — Мы идеально подходим друг другу, солнышко. Я не отдам тебя кому-то другому. Ты мой, и ничей больше. Чимин мягко улыбается, протягивая руку, чтобы погладить лицо Юнги.  — Я никогда тебя не покину. Не смогу. Я так же твой, как ты мой, и никто этого не изменит. Юнги целует пальцы Чимина, затем наклоняется к его губам.  — Хорошо, что ты это помнишь, милый. Никогда не забывай, понял? Чимин тянется, чтобы соединить их губы в мягком поцелуе. Они отрываются, чтобы вдохнуть, и Чимин шепчет у губ Юнги:  — Можешь отнести меня наверх? Я правда не могу двигаться. Юнги медлит.  — Я попробую, но не уверен, что справлюсь. Лицо Чимина мрачнеет.  — Прости, я тяжёлый, да? Это, наверное, сложно. Я пытаюсь сбросить вес, но не выходит. Юнги фыркает.  — Ты идеален, солнышко. Просто идеален. Просто твои мышцы слишком много весят. У хёна не хватает сил, чтобы справится с этим. Чимин улыбается, и Юнги наклоняется, чтобы снова поцеловать его в губы, шепнув:  — Пойдём. Я хотя бы дотащу тебя до первого этажа.

***

Юнги старается изо всех сил, и они добираются до спальни. Запыхавшись, он аккуратно усаживает Чимина на край кровати. Чимин притягивает его лицо вниз и целует. Когда Юнги протестует из-за нехватки воздуха, Чимин отстраняется с хихиканьем. Прошептав быстрое «спасибо» у губ Юнги, он наклоняется и осыпает его лицо лёгкими поцелуями — от лба к векам, по переносице и вдоль линии челюсти. Юнги смеётся, отстраняясь, когда Чимин не останавливается.  — Осторожно, солнышко, твои чувства становятся заметны. Чимин застенчиво улыбается, пряча лицо в плече Юнги, и тот ощущает удовлетворение, обнимая младшего. — Тебе нужно в душ, нам обоим нужно. Пойдём, — Юнги тянет Чимина за пальцы, но тот стонет. — Я правда устал. Давай завтра. Я просто хочу спать, пожалуйста, — ноет Чимин, но Юнги качает головой. — Хён, серьёзно. Я даже стоять не могу. Пожалуйста. Приму душ завтра с утра. Юнги целует Чимина.  — Сиди тут и не засыпай. Если уснёшь, я тебя разбужу. Чимин снова стонет, но Юнги заглушает звук ещё одним поцелуем и идёт в ванную. Он достаёт два полотенца и два халата, затем затыкает пробкой их большую ванну. Настраивает температуру воды, позволяя ей наполняться, и переставляет табурет из-под туалетного столика в душевую кабину. Вернувшись, он застаёт Чимина сидящим на кровати, его голова клонится вниз. — Пойдём, — бормочет Юнги и снова поднимает младшего. Чимин обхватывает его руками и ногами, уткнувшись головой в изгиб шеи старшего. Усадив Чимина на табурет в душе, Юнги быстро снимает свою рубашку, затем заставляет младшего встать и стягивает с него спортивные штаны вместе с боксёрами. — Хён? — шепчет Чимин, потирая глаза, когда холодный воздух касается его кожи. Юнги бросает одежду в корзину для белья и включает душ. — Тише. Обещаю, это будет быстро. Потом сможешь расслабиться, — отвечает Юнги, оставляя Чимина в душе и подходя к ванне, чтобы перекрыть воду и бросить в неё бомбочку. — Ты промокнешь, — говорит Чимин с закрытыми глазами, когда Юнги возвращается в одежде. Тот торопливо снимает её, отправляя следом за вещами Чимина. Юнги берёт ручной душ и ополаскивает волосы и тело Чимина, затем своё. Выдавливает шампунь себе на руку и на голову Чимина, быстро вспенивая волосы обоим, его пальцы работают ловко. Чимин мычит от удовольствия, пока Юнги массирует его кожу головы, затем берёт кусок мыла и быстро намыливает тело Чимина, а потом своё. Он снова берёт душ и сначала смывает шампунь и мыло с Чимина, осторожно, чтобы ничего не попало в глаза, затем быстро ополаскивает себя. — Готово! — тихо восклицает Юнги, выключая душ. — Пойдём. Чимин гудит в ответ, его голова клонится.  — Хочу спать. Юнги хватает полотенце, вытирая свои волосы, затем Чимина. Он тянет младшего вверх и ведёт к ванне, оставляя за собой мокрый след. — Хён? — Чимин звучит растерянно, едва открывая глаза. — Что мы делаем? — Мы недостаточно пользуемся ванной. Точнее, ты, Чимини, — говорит Юнги, расплетая их руки и заходя в ванну, садясь в дальний конец с широко расставленными ногами. — Хён, пожалуйста, — умоляет Чимин, потирая глаза. — Я хочу спать. — Знаю, солнышко. Поверь мне, малыш, я знаю. Иди сюда. Я помогу тебе расслабиться. — Почему мы не можем расслабиться в кровати? — ноет Чимин, но всё же заходит и садится между ног Юнги. Юнги лишь хихикает, притягивая младшего ближе и начиная мягко массировать его бёдра. Чимин гудит и откидывается на грудь Юнги, глаза закрываются. Юнги разминает напряжённые бёдра Чимина, насколько может, рисуя медленные круги, затем меняя движения и направление. Он перемещает руки на плечи Чимина и слегка надавливает, чтобы тот сел чуть вперёд. Юнги работает над спиной младшего, наслаждаясь тихими звуками одобрения, пока Чимин не отталкивается от его руки и не ложится обратно, прижимаясь спиной к груди Юнги. Чимин запрокидывает голову и целует Юнги в нижнюю часть челюсти.  — Спасибо. Ты, должно быть, тоже устал. Юнги наклоняет голову, позволяя их губам соединиться.  — Я в порядке. Чимин поворачивается боком в объятиях Юнги, прижимаясь ближе и уткнувшись в его плечо.  — Хочу спать. Юнги обнимает его крепче.  — Тогда спи, солнышко. Чимин улыбается, прижавшись к груди Юнги, и бормочет тихое «спасибо». Юнги сжимает объятия и наклоняется, чтобы поцеловать макушку младшего.  — Я тебя люблю.

***

Чимин просыпается в кровати, надёжно укутанный в объятиях Юнги, тёплое одеяло укрывает их обнажённые тела. Он лежит несколько минут, медленно открывая глаза. Поднимает руку, чтобы погладить лицо Юнги, улыбаясь, когда морщины на лбу старшего разглаживаются. Чимин приподнимается, чтобы чмокнуть Юнги в губы.  — Я тебя люблю. Юнги не шевелится, и Чимин прижимается обратно к его объятиям, засыпая под тепло другого тела рядом. Он просыпается снова через два часа и видит, что Юнги смотрит на него с любящим выражением в глазах. — Доброе утро, — шепчет Чимин, улыбаясь. Юнги улыбается и быстро целует его.  — Солнышко, уже почти полдень. Чимин гудит и зарывается в плечо Юнги.  — Я скучал по этому. Спать допоздна, просыпаться в твоих объятиях и лежать так часами. Юнги хихикает.  — Куда делось моё солнышко, которое ярче солнца по утрам и всегда тянет меня на улицу? — Ты его сломал, — отвечает Чимин, улыбаясь в плечо Юнги. Юнги смеётся в ответ. — Давай встанем и пойдём куда-нибудь сегодня, — говорит Юнги спустя какое-то время. — Только мы вдвоём. Забудем о работе на время. Если Чимин и удивлён словам Юнги, он этого не показывает.  — Куда делся мой ворчливый хён, который всегда жаловался, что ненавидит внешний мир и никогда не хотел никуда ходить? Юнги ухмыляется, прижимаясь лбом к Чимину.  — Ты его сломал. Чимин ухмыляется в ответ, затем наклоняется и тянет мочку уха Юнги зубами.  — О, хён, я ещё даже не прикасался к тебе. Юнги рычит, толкает Чимина вниз и нависает над ним. Когда глаза Чимина озорно блестят, Юнги грубо целует его, и Чимин отвечает с энтузиазмом. — Слишком долго, милый, — стонет Юнги в его рот, и Чимин кивает, облизывая нёбо старшего. — Пойдём вниз, — говорит Чимин, когда они отрываются. — Я всегда хотел сделать это в танцевальной студии перед зеркалами. Смотреть на нас обоих одновременно. — Чёрт, солнышко, — Юнги стонет, наклоняясь, чтобы снова поцеловать младшего. — Я и не знал, какой ты извращенец. Тебя это заводит? Чимин смеётся, отстраняясь.  — Что я могу сказать? Люблю смотреть и экспериментировать. К тому же, я ведь не показывал тебе, насколько я гибкий, хён. Юнги рычит и тянет Чимина с кровати за руку, спускаясь по лестнице через две ступеньки. Чимин спотыкается и смеётся над ним всю дорогу, следуя за ним.