Согрей меня

— Да ладно! Что за… Запыхавшаяся Руми нервно оборачивалась по сторонам, не понимая, где она находится. Руки ещё плотно сжимали клинок, но они уже изрядно дрожали. Только что она с девочками сражалась с полчищем демонов у древнего храма, а потом какая-то вспышка, последующий взрыв, словно что-то засосало её в портал… А теперь она стояла здесь, в каком-то бескрайнем скалистом ущелье, немного заснеженном. Было холодно, чертовски холодно, кожа вся пошла мурашками. Неподалёку раздалось кряхтение. Руми тут же развернулась, вскидывая меч на уровне глаз, но чуть опустила его, увидев источник звука. Это демон Джину медленно поднимался с земли, корча болезненную гримасу. Вместо повседневной одежды на нём оказался чёрный ханбок, а на голове шляпа-кат с широкими полями и цилиндрическим основанием. Джину отряхнул свою одежду от грязного снега, а затем быстро посмотрел по сторонам. И тут же уныло скривился. — Ох, нет, ну почему это место… — донёсся его тихий невнятный бубнёж, но Руми его смогла расслышать. — Ты знаешь, что это за место? Где мы? — требовательно спросила она. — Как ты меня сюда затащил? — Я? — Джину глянул на неё из-под шляпы, и бусы колыхнулись вслед движению головы. — Это из-за тебя, охотница! Я же так кричал тебе не убивать того фиолетового демона, но ты всё равно лупанула его своим мечом! А он был хранителем портала. Теперь его нет, нас засосало в межмирье, и выбраться мы сможем только утром, когда возродится новый хранитель! И опусти уже свой клинок, он тебе не пригодится! — Джину всплеснул рукой в её сторону. — Я не собираюсь тебя убивать. Мне нужно хранить силы, чтобы пережить здесь Хладную ночь. — Утром? Новый хранитель? Межмирье? Что?! — у Руми чуть голова кругом не пошла. — Что происходит? Стоп, ты куда? — она растерянно уставилась, как он побрёл куда-то в сторону, не глядя на неё. — Эй, постой! Ты можешь нормально объяснить, что произошло? — Что произошло, что произошло… — нарочито высоким голосом передразнил её Джину, а затем устало вздохнул. Заложив руки за спиной, он шёл спокойным шагом по какой-то тропе у скалы, где внизу был обрыв, и Руми нервно сглатывала, семеня за ним следом. Демон, однако, продолжил: — Я же предупреждал тебя — не надо было лезть к заброшенному храму Кванго у той горы, демоны там не нападали на людей, они просто грелись у энергии. Чего вас понесло туда, нерадивых охотниц? Только увидели скопление низших демонов, так понеслись сразу кромсать направо и налево! Кто из нас ещё кровожадный? — он тихо хмыкнул. — Радуйся, что твои подружки остались в нормальном мире. — Так это не обычный мир? — Руми вздрогнула, когда под стопой вылетело вниз пару камешков, прямо в небольшую пропасть. Она сама вся скукожилась от холодного ветра. На ней была простая футболка, заправленная в короткую юбку и кроссовки — в чём была возле отеля, в том и побежала сражаться. — Нет, как я сказал, мы называем это межмирье, — на удивление, спокойно пояснил Джину. — Место между миром живых и миром демонов. Каждая душа и иная сущность проходит межмирье после смерти, чтобы попасть в чистилище. Но не живёт здесь — тут сплошной холод и пустота. Серость, как мы это называем. Даже демону здесь не выжить долго. Но иногда здесь можно нечаянно застрять из-за таких порталов-разрывов, как ты видела сегодня, это то, что засосало нас сюда. Гви-Ма привязывает особый вид демонов к ним, который своей энергией питает разрыв, и через него души могут идти к Королю в преисподнюю, а не застревать здесь. Но ты приняла демона за обычного и убила его, тем самым раскрошив воронку. Тебя засосало сюда, а меня следом, потому что я наивно хотел тебя спасти. — Ничего не понимаю, — Руми спрятала меч и обхватила себя руками, пытаясь согреться. — Почему Гви-Ма такой добренький? Почему спасает кого-то? — Не то, чтобы он спасает, — хмыкнул Джину. — Он не даёт сущностям, нужным для его власти и силы, погибнуть здесь. Они нужны в его преисподней как топливо и военная мощь. К тому же, именно в межмирье Гви-Ма не слышит мысли своих демонов, это ужасно бесит его, он хочет всё контролировать. Плюс, застревают здесь зачастую именно демоны, в разы реже живые люди. Хотя те подыхают здесь ещё быстрее. — Почему здесь все умирают? Какая-то проклятая энергия? — с опаской спросила Руми. — Межмирье — мёртвая земля и пространство, — продолжал рассказывать Джину. — Здесь ничего не растёт, нет воды. Живым не прокормиться, а демонам — не прокормиться их энергией. Но загвоздка ещё в другом. Серость вокруг создает холод, и ночью начинает идти ужасная снежная буря. Очень холодная. Всё живое не продержится долго от такого холода, поэтому мы и называем эти ночи — Хладные ночи. — А куда мы идём? И как выбраться, ты знаешь? — ей хотелось верить, что он знает, куда идёт и у него есть какой-то план. — Разрыв откроется с утра, когда стихнет снежная буря Хладной ночи, тогда мы сможем выбраться из этого места, охотница. Но нам нужно переждать эту ночь, Руми. И под чем-то закрытым, укрыться от непогоды. Я был здесь один раз всего, и мне очень не понравилось, — мрачно усмехнулся Джину. — Я помню одну пещеру неподалёку. Надеюсь, мы быстро её найдём и заночуем там. — Заночуем? Вместе? — Руми аж скривилась, возмущённо глядя в его затылок. В этом чёрном развивающемся на ветру одеянии и длиной шляпе Джину был похож на проклятого призрака, чернеющего в белой вьюге. — Ты на что намекаешь, чёртов демон? И с чего мне вообще тебе верить, что ты не придумываешь всё это? Ещё и какой-то выход аж с утра! — Я говорю прямо, — он даже не повернул к ней голову. — И всего лишь скромно предлагаю помощь — покажу свой ночлег и разрешу укрыться в моей пещере от непогоды. Если тебя что-то не устраивает, ищи сама себе ночлег. А если мне не веришь, то я тебя не держу — рыскай в округе и ищи ответы на свои вопросы самостоятельно, если сомневаешься в моих словах, охотница. Хотелось поспорить, что-то возразить, но зубы начинали отбивать дробь, и как-то холод сильно притуплял возмущение и бдительность. Руми лишь поспешила за Джину, молясь мирозданию, что это не ловушка и он знает, что делает. Спеси её поубавилось, когда на их пути она увидела пару скелетов на заснеженной земле. — Бывшие живые люди, замёрзли от холода, они нечаянно оказались здесь. Это бывает редко, но бывает, — прокомментировал эту ужасающую картину Джину. — Просто не смотри. Руми сглотнула и поспешила за ним быстрее. Она ужасно обрадовалась, когда они наконец-то дошли по склону к той самой пещере. Внутри была долгая продолговатая ниша, и не так темно, как ожидалось — на стенах росли непонятные голубоватые кристаллы, от которых шло слабое свечение, и оно едва освещало пещеру, создавая некий полумрак. Внутри не было пусто. Неожиданно там оказались какие-то вещи — рюкзаки, брезенты, даже спальные мешки. Целых два. — Очевидно, осталось от других, — сказал Джину, принимаясь шурудеть в этих вещах. — Увы, костёр даже не разведёшь — нечем, — он кинул ей один из спальников с брезентом под него. — И чей же он был? Человека, демона? — Руми нервно принюхалась к нему. — Я не хочу залезать в ткань, где непонятно кто лежал до этого! — Ну-ну, — посмеялся с неё Джину, залезая в свой, но не лёг, а уселся в странную сидячую позу, будто собрался медитировать. Его насмешку она поняла быстро. Через пару минут зубы начало сводить от холода, пальцы задубели, и брезгливость вкупе с гордостью как-то резко ушли на второй план — окоченевшая Руми бодро полезла в этот мешок, напоминающий сшитое одеяло. Не сказать, что прямо стало лучше, она изрядно замерзала и пока не могла толком согреться. — Мы точно должны продержаться до утра? — она отползла от Джину подальше. На всякий случай. И укуталась в спальник по нос. — Мои девочки там точно с ума сходят, не зная, куда я делась… Они же в истерике… — Нет смысла сейчас страдать и думать об этом, — отозвался Джину. — Ты никак не исправишь ситуацию, лучше сосредоточься на своём спасении, чтобы они потом вздохнули спокойно, увидев тебя живой. Руми нервно заёрзала в мешке, подгибая под себя ноги. Она вскинула голову, ловя краем глаза странное лёгкое свечение. А оно стало исходить от Джину — его тёмные метки на лице чуть засветились голубоватым свечением, и словно тёплая аура в виде едва различимого тумана стала окутывать его. — Что ты делаешь? — тут же спросила она, удивлённо пялясь на эту картину. — Использую свою силу как источник энергии, чтобы согревать своё тело, — Джину приоткрыл глаза, и они засветились жидким золотом. — Так демоны здесь выживают, когда начинается Хладная ночь. Они используют собственную энергию, создавая тепловой кокон, и греют себя до утра. Но это требует слишком много энергии, поэтому не все могут продержаться. Я слишком хорошо подрался с вами у того старого храма, поэтому ослаблен. Увы, я не смогу просто так поделиться с тобой теплом. Мне бы себя согреть до утра, когда придёт настоящий холод. — А это он ещё не начался? — Руми в ужасе выпятила глаза. У неё уже зуб на зуб не попадал. — Будет ещё холоднее, в разы, — кивнул Джину. — Это только начало. Поэтому я хочу сохранить своё тепло. — А ты… — она нахмурилась, плотнее укутываясь в спальник. — Ты можешь напитаться моей душой, если нападёшь? Этого хватит тебе? Глаза Джину блеснули золотым огнём, и его рот странно исказился, прежде чем Руми поняла, что он старательно подавляет ухмылку. — Могу, — насмешливым тоном сказал он. — Но не буду. — И почему же? — скептически спросила она. — Во-первых, ты так просто не дашься, и это превратится в настоящее сражение, из-за чего я потеряю столько сил, что в итоге могу погибнуть даже после победы. Оно мне надо, вот так рисковать? А во-вторых… Неужели ты так и не поняла, охотница? Сколько раз мы встречались, обсуждали… Я не желаю тебе зла. Ты мне симпатична, Руми. Мы очень похожи, хоть ты это отрицаешь. Мы оба не хотим наши метки, но ничего не можем с этим поделать. Я бы не хотел, чтобы ты… исчезла, — добавил он последнее слово после секундной паузы. И улыбнулся ей. Так просто. Руми смутилась и отвела взгляд, не найдясь быстро, что сказать. — Но знаешь, — тут же продолжил Джину, — есть ещё один способ… В этом месте я могу питаться энергией от чужих чувств, как суккуб какой-то. Твои эмоции и ощущения могут подпитывать мою ауру, и я смогу греть нас обоих до утра. — Подожди, я что-то не поняла… — Руми нахмурила брови. — Ты так говоришь, будто… — она осеклась и выпучила на него глаза. — А ты что имеешь в виду, а? — Что нам придётся поделиться теплом друг с другом, — пояснил он, не сводя с неё какого-то протяжного изучающего взгляда. — Чем больше ты будешь испытывать ярких ощущений, тем дольше я смогу продержать магическое тепло. Твои чувства и эмоции станут топливом для меня, но только если ты будешь совсем рядом. Да, нам придётся быть рядом в одном спальнике и… — Совсем рехнулся?! — вспыхнула Руми, прерывая его. — Ты что мне за лапшу на уши вешаешь, как какой-то извращенец?! Ещё скажи, что ты серьёзно. — Я серьёзно, — улыбка дрогнула в уголках его губ. — Я всё-таки демон, мне нужно чем-то подпитываться. Твои эмоции — это лучше, чем твоя душа, ведь не так ли? Мы всего лишь согреем друг друга, чтобы выжить. — Ага, конечно, размечтался, что ещё предложишь? — щёки Руми явно покраснели, она чувствовала, как к лицу прилила кровь. — Даже не думай продолжать нести эту чушь! Только попробуй тронуть меня, и я клянусь — снесу твою голову без раздумий! — Не сомневаюсь, — в голосе Джину послышались саркастические нотки. — Моё дело предложить план и способ, охотница. Я не настаиваю. Мне, скорее всего, хватит энергии до утра. Но если передумаешь — я пущу тебя в свой спальник. — Ага, конечно, бегу уже, волосы назад откинула, — Руми язвила, как наивная девчушка, но внутри неё всё полыхало от смущения. Она деловито отвернулась от него, отползая к краю другой стены. Это было похоже на дешёвую попытку возмущения и протеста, мол, всё, я с тобой не разговариваю. Но тут она вспомнила, что они как бы враги, и негоже к противнику лежать незащищённой спиной. Она повернулась обратно и решила, что не будет спускать с него глаз всю ночь. Она не даст ему пожрать её душу и не сделать чего-то непотребного, каким бы миролюбивым Джину сейчас ни казался. Он же, напротив, стал спокойным и неподвижным. Он застыл в своей сидящей позе, укутанный в спальник. Лишь снял шляпу, положив её рядом, закрыл глаза и будто провалился в медитацию. Так и сидел, неподвижный, как скала. И лишь его демонические метки поблёскивали энергией в полумраке пещеры, создавая вокруг него едва уловимое свечение. Руми была уверена, что будет следить за ним всю ночь, не смыкая глаз. Но она переоценила свои силы, от холода разум медленно отключался, и она не заметила, как провалилась в лёгкую полудрёму.

***

Непонятно, сколько она проспала, возможно, не больше часа. Удивительно, но разбудил её жуткий холод, точнее, жуткий стук собственных зубов. Она подняла голову в мешке — Джину так и сидел в своей медитирующей позе в другом углу пещеры и не двигался. Его даже можно было принять за неподвижную статую или мертвеца в спальнике. Руми попыталась двигаться, но пальцы ног и рук онемели. Её ужасно трясло. Она тщетно дышала на дубовые пальцы, но даже её дыхание казалось ледяным. За пределами пещеры уже бушевала настоящая снежная буря, и порывы ветра заносили внутрь замогильный холод, который, к слову, ещё не хило шёл от земли. Никакого костра, никакого источника тепла тебе рядом — тело превращалось в ледышку, зуб на зуб не попадал. Руми казалось, что она буквально умирала, так ей было плохо. Сперва пальцы немели до такого, что даже боль становилась роскошью, потому что исчезала. Потом — губы, щёки, мысли. Мысли особенно — они больше не спешили, как раньше, не спорили друг с другом. Просто были, заторможенные и отстранённые. Это до жути пугало. Руми подвигала ногами — те словно онемели. Ей казалось, что она будто бы медленно исчезала из мира, стиралась этим проклятым холодом. Апатия пришла тихо: не как паника, а как вежливое «хватит». Было холодно — не просто телу, а словно душе. Холод снаружи встретился с холодом внутри, и они слились, как ледяные воды реки с замёрзшим озером. И её сковал страх. Жуткий страх, что она вот так нелепо умрет чёрт знает где, просто замёрзнет в какой-то пещере, так бесславно, и никто не найдёт её несчастных косточек. — Руми, — где-то над ней раздался голос. — Руми? — приятный голос снова воззвал к ней, и она наконец-то пришла в себя и посмотрела вперёд. Джину глядел на неё со своего места. Казалось, что на его лице даже промелькнула тревога. — Руми, подумай ещё раз, — серьёзно сказал он. — Тебе придётся поделиться со мной своей энергией, чтобы я спас и тебя. Ты замерзаешь. Это непростой холод, он убьёт и не пожалеет. Я могу помочь… если ты позволишь. Только пусти к себе. Она уже плохо соображала, зубы бешено стучали. От холода вся гордость и моральные дилеммы как-то улетучились, стало совсем не до них. Хотелось только одного на свете — согреться. Руми закивала ему головой, как могла. Джину не позвал её к себе, а сам встал и практически подполз на четвереньках. Это смотрелось даже немного по-звериному, особенно вкупе с горящими золотыми глазами и мерцающими метками по всему лицу. Он оказался рядом возле спального мешка Руми, присел на колени и принялся снимать всю верхнюю одежду, складывая рядом. Следом пошла и обувь. — Ч-что… что ты д-делаешь? — непонимающе спросила Руми, слова с трудом выговаривались — её зубы безумно стучали, ей было так холодно, что даже смущение не взыграло в ней при виде раздевающегося демона и его частичной наготы. Ей было больше больно от того, что он снимает лишний источник тепла. И на Джину остались только чёрные паджи, широкие брюки, тогда как его голый подтянутый торс, испещрённый тёмными метками, оказался перед ней во всей красе. Джину посмотрел в её глаза, до странного серьёзный. — Если ты и правда хочешь сохранить тепло в таких условиях, то делать это нужно обнажёнными. Больше тела к телу. Ну, больше голой кожи, точнее. Бельё мы оставим, не волнуйся, охотница. Ещё пару часов назад её бы обдало жаром от такого заявления, но сейчас Руми заторможено смотрела на него. — И это сработает? — наивно спросила она. — Обязательно, — кивнули ей в ответ. Она позволила демону прикоснуться к себе. Удивительная вещь. Но её так трясло, что вся неловкость куда-то делась. А стоило только Джину взять её за плечи, как она чуть сама позорно не прильнула к нему. Он был такой тёплый! Практически горячий, чёрт возьми! Вся гордость улетучилась, Руми едва сдерживалась, чтобы не поплакать и прильнуть к нему, пока Джину махом стянул с неё майку, затем положил её на спину и выпутал ноги из юбки. Вслед отправились кроссовки. Поразительно, но ей было плевать. Лишь бы согрели. — Обувь зачем? — захныкала Руми, но её быстро прервали: — Т-ш-ш! Не буянь, сейчас станет теплее, — Джину шустро забрался к ней в спальник и накрыл их обоих. Для двоих внутри было тесно, и пришлось прижаться друг к другу. Но впервые Руми ощутила радость от такой близости. Джину был горячий как печка, он показался ей спасением, райским наслаждением, манной небесной. Когда он осторожно приобнял её, она едва не всхлипнула от чувств. Руми вообще что-то не соображала, её ужасно трясло. — Вот так… Дай руку просуну… ох… вот так… не волнуйся, скоро согреешься, подожди немного… Она смутно понимала, что там шептал Джину над её макушкой. Руми сдалась и прильнула к нему, обхватывая руками и ногами эту живую печку рядом с собой. Их конечности словно переплелись в единый змеиный клубок. Стало даже чуть легче, но всё также хотелось до боли вжиматься в это горячее тело, и почему-то было не шибко то и стыдно. Этот проклятый холод выпивал из неё силы. Он был практически пыткой, приносящей тягучую боль, создавая ложное впечатление, что ломит кости. Руми даже показалось, что она начинает ловить паническую атаку каждый раз, когда эта вспышка возвращалась. — Ох, малыш, как ты трясёшься… Ну и стоило так долго играть в недотрогу? Я же изначально хотел помочь, — рука Джину практически ласково гладила её по голове, тогда как вторая буквально растирала её спину, массажировала, тёрла, задевая застёжку лифчика. Не смущало даже странное свечение от его тела — демонические метки излучали слабый отблеск от выделяющегося тепла. На мгновение Руми вдруг показалось, что Джину отстранился от неё, и это спасительное тепло начало исчезать. — Нет, нет! Вернись! — испуганно простонала она, отчаянно притягивая к себе длинное мужское тело в одних штанах. — Я всего лишь чуть сменил позу, куда я денусь из мешка? — тут же послышался смешок. Её сильнее прижали к себе, сильные руки забродили по телу. Кажется, она начала потихоньку согреваться. Вжимающаяся в неё печка быстро разморила, и Руми вскоре провалилась в сон.

***

Она не знала, сколько проспала в лёгкой дрёме, но когда очнулась, то способность здраво мыслить к ней вернулась, и Руми нервно осознала, на что согласилась и в какой ситуации вообще оказалась. Да, ей уже было не так холодно, просто немного зябко. И тёплое тело, прижимающее её к себе, сейчас казалось нереальным источником неги и наслаждения. Хотелось зарыться в его объятия и утонуть в этом тепле. Однако Руми тут же смутилась этой странной мысли. Чего это она вдруг? Совсем уже? Но как же было хорошо нежиться в этом ужасном спальнике посреди ледяной пещеры… Уж точно не хотелось выползать наружу, в этот жутко-холодный мир. Руми была абсолютно уверена, что просто умрёт от холода и разочарования, если высунет хоть частичку тела из спальника. Она осторожно двинула головой, но не рискнула её поднять. Джину рядом не двигался, просто лежал, и было не понятно, спит он или бодрствует. Но его обнажённая грудь медленно вздымалась, и это просто гипнотизировало Руми. Отогревшись, она пришла в себя, и смущение начало накрывать её с головой. Она, чёрт возьми, лежала в объятиях с полуголым парнем, демоном, как-никак. Но мысли её скакали явно не в том направлении. Её смущала не этичная сторона, а романтично-физическая. Она не могла отрицать, что Джину волновал её кровь, заставляя краснеть и смотреть на него исподтишка. И это пугало — эта связь была неправильной, запретной, хоть такой манящей. Она наивно искала в нём моменты и кусочки человечности, и ведь видела, что он способен дать отпор Гви-Ма, пожелать уйти из-под его контроля. Руми зажмурилась, силясь унять собственные идеалистические думы. Но выходило плохо. Потому что открыв глаза, перед её взором оказывался его кадык. Это почему-то зачаровывало её, хотелось прикоснуться к нему носом и провести кончиком на пробу, но она тут же в ужасе укорила себя за эту мысль. Впрочем, его обнажённая грудь и часть плеча не меньше волновали её мысли. Да вся эта ситуация была своеобразной, слишком пикантной. Впрочем, она вдруг осознала и другое — тело Джину уже не было таким горячим, оно словно остывало, тепло медленно уходило. — Не спишь уже? — вдруг прозвучало над её макушкой. Руми с трудом не вздрогнула, оставаясь неподвижной. Джину же слегка дёрнулся, его пальцы медленно скользнули по её спине, словно оглаживая позвоночник. Столп мурашек мгновенно прошёлся по коже. — Согрелась уже? — он двинулся, потягиваясь в мешке. Очевидно, его тело немного затекло в однотипной позе на боку. Его «верхняя» рука всё скользила по её спине туда-сюда, Джину периодически то сжимал, то разжимал кулак, разминая конечность. Руми даже начало казаться, что двумя пальцами он выводил круги на её коже, демонические когти скребли по ней, но не больно, скорее доставляя остро-сладкое наслаждение. Она сама неожиданно и стыдливо осознала, что лежит, приобнимая его за талию, отчего она замерла, как изваяние, не зная, что делать — лежать дальше как истукан или задвигаться, тем самым невольно провести рукой по его голому торсу. — Что молчишь, будто язык проглотила? — усмехнулся Джину, чуть отодвигаясь, чтобы склонить голову и заглянуть ей в лицо. Рука Руми автоматом от его движения скользнула по его рёбрам, и её ноздри стали широко раздуваться. Она набралась смелости и посмотрела в его лицо. Это было непросто, ведь оно было так близко, так неприлично близко, что она могла рассмотреть всё. И даже демонические глаза Джину сейчас не пугали, они были такими жёлтыми, в них словно разливалось жидкое золото, плазма вулкана, заставляя их немного светиться в полумраке. Руми как завороженная глядела в его глаза, видя в них не тьму, а нечто иное. Нечто, что глядело на неё с надеждой и скрытым желанием, с жаждой жизни, которая могла появиться у демона, получи он надежду. Руми растерялась, путаясь в своих чувствах. Они пугали её сами, эти её эмоции. Она вздрогнула, почувствовав холодок, и осознала, что становилось действительно холоднее — Джину был уже не такой тёплый. Это расстраивало, и одновременно дало причину уйти от его заданного вопроса, перейдя на иную тему. — Я проснулась от того, что ты не такой уже тёплый, — безбожно соврала она. — Твоё тепло исчезает? — Да, если честно, — Джину чуть потянулся, и его голая ступня прошлась по её голени. Ноздри Руми стали шире раздуваться. А он спокойно продолжал: — Я же говорил, моей собственной энергии не так много, я могу питаться от твоих эмоций. Вначале ты так сильно жалась ко мне, что это немного напитало меня, я грел нас добрый час. Но ты уснула, и мои силы потихоньку начали иссякать. Надо бы их восполнить. — К-как восполнить? — заплетающимся языком пролепетала Руми, хотя прекрасно помнила его слова. — Руми, не прикидывайся невинной овечкой, — последовал саркастический смешок. Пальцы Джину принялись снова невесомо гладить её спину. Голую спину, что заставляло снова нервничать. — Твои эмоции могут напитать меня, дать больше энергии, — золотые глаза неотрывно смотрели в её тёмные, словно в душу проникали. — Пресвятой Хонмун, — тихо себе под нос буркнула Руми, а затем улыбнулась. — А ты точно не тот вид демонов — инкуб, который соблазняет женщин, чтобы вступить с ними в половую связь и питаться их жизненной энергией? — Не буду скрывать, что способ искажённо перенял с этой теории, — Джину улыбнулся в ответ. — Но жизнь твою я точно не пожру. Во-первых, ты слишком сильна, ты ведь охотница. У вас не высосешь душу просто так. Во-вторых… я не наврежу тебе, Руми, как ты до сих пор не поняла? Всё что я делаю, это пытаюсь найти точки соприкосновения, научиться уживаться вместе и, возможно, сделать так, чтобы наш конец устраивал нас обоих. Ты не просто так встретилась на моём пути. Эти метки… — он вытащил руку из-под её руки, убирая с её спины, чтобы провести пальцами по её плечу, а потом кончиками когтей по ключицам. Удивительно, но они не царапали её. — Эти метки… — задумчиво протянул Джину, невесомо рисуя рукой поверх её демонического узора. — Это знак и твоя отличительность, Руми. Они дают тебе возможность понять подобного мне. А для меня, в свою очередь, это другой знак — что я тоже не безнадёжен, ведь проклятая сила никак не изменила тебя, ты по-прежнему остаёшься человеком внутри и снаружи. Может, и для меня не всё потеряно? — Если мы укрепим Хонмун, сделаем его золотым, то с Гви-Ма будет покончено, и его контроль над тобой исчезнет, — Руми выдохнула, чувствуя, как её тело снова начало трепетать. Но не от холода, а от волнительных чувств, осознания того, что её, полуобнажённую, в одном нижнем белье, вот так легко и нежно трогал парень. — Только доверься мне, Джину. Помоги победить, не строй нам козни. Мы одолеем Короля Преисподней. И будем свободны. Ты будешь свободен. Я это чувствую, я в это верю. Джину на этот раз не смотрел ей в глаза. Казалось, он глядел куда-то сквозь её плечо, пока его пальцы бездумно стали водить по её шее, по тонкой дрожащей коже, вызывая у бедной Руми ещё больший трепет. — Порой ты такая наивная, охотница, — он слабо улыбнулся, и его рука оказалась на её щеке. Это прикосновение было таким нежным, что у Руми дыхание спёрло. Ни чёрные метки на его лице, ни горящие глаза уже почему-то не пугали. Джину усмехнулся, продолжая легонько поглаживать её по щеке. — Но мне это в тебе так нравится — вера в других и стойкое убеждение, что всё будет хорошо, — его голос был таким тягучим и бархатным. — Это то, что не даёт тебе сдаваться, падать духом и делает невероятно сильной. Это очаровывает в тебе, Руми. Я и так очарован, как ни крути. Ты уникальна, ты поразительна. Вот почему мне всё время так хочется быть рядом, искать нелепые предлоги, чтобы встретиться. — Джину… — Руми смущённо прикусила губу, поражённая его словами. — Ох, а вот так точно не делай, — тут же сказал он, и золото в его глазах вдруг потемнело. Теперь уже его ноздри широко раздулись. — Почему? — спросила она, специально его поддразнивая и снова прикусывая нижнюю губу. — Потому что это меня заводит, охотница, — просто сказал он. И глядел так серьёзно, что она перестала улыбаться, несколько робея. Но тут лицо Джину снова расслабилось. — Мне нужны твои эмоции, Руми. Чтобы воспроизводить тепло и греть нас обоих. И, на самом деле, это не трудно. Ведь мы нравимся друг другу, не так ли? Он смотрел на ее губы. И это было так… волнующе. Не было ни желания отвести взгляд, ни отвращения к его демонической сущности, ничего, что она должна была чувствовать. Руми даже не поняла, кто первый сократил расстояние между ними. Она глубоко выдохнула, когда её рот накрыли чужие губы, и хотелось блаженно застонать от ощущения, какими мягкими оказались они, его губы, и насколько прекрасно было почувствовать их вкус. Рука Джину обхватила её за косу на затылке, осторожно придвигая её голову к себе. Он не прекращал целовать её — его поцелуи сперва были лёгкими, беспредельно нежными, почти целомудренными, но заставляющими отчаянно желать большего. Джину быстро вошёл во вкус, прижимая к себе плотнее Руми, он будто бы на пробу провёл языком по её нижней губе, прикусил её, и тут же прильнул к её рту более жадно. Невинное начало сменилось на мокрое и бесстыдное действие. Руми готова была застонать ему в рот от остро-сладких чувств, её собственная рука уже смело скользнула по его обнажённой талии, потом зашла на спину, где стала оглаживать лопатку, и вскоре переместилась на его затылок, принимаясь жадно копошиться в шелковистых волосах, с чувством их оттягивать и взъерошивать. Джину от этой нехитрой ласки издал странный утробный звук ей в рот и, кажется, стал ещё активнее выбивать из неё весь воздух, целуя так уверенно и страстно, что Руми просто млела в его объятиях. Она вздрогнула, почувствовав лёгкую перемену — прохладное тело Джину снова начинало стремительно теплеть. Он оторвался от её рта и запыханно посмотрел на неё. Его вид едва не заставил её сердце выпрыгнуть из груди от переполняющих чувств, ведь он казался ей сейчас таким очаровательным: чёрные взвихрённые ею же волосы, бешеный, золотистым огнём горящий взгляд, приоткрытые пухлые губы, такие манящие… — Ты снова источаешь тепло, — зачем-то пробормотала она, лишь бы скрыть своё смущение. — Это твои эмоции согревают нас, — в глазах Джину словно горел ответный пожар. Руми становилось и восхитительно, и одновременно страшно в чём-то, ведь она неприкрыто считывала в его взгляде эту низменную нужду, потребность в близости. — Руми… — голос Джину прозвучал вдруг так глухо и сипло, а затем он вжался в неё сильнее, будто боясь, что его долгожданная добыча куда-то может от него деться. Они целовались как безумные, елозя телами в тесном спальнике. Поцелуи становились быстрее и горячее. Руми уже не сдерживалась, и её рука беззастенчиво гладила то его плечо, то спину, царапая кожу ноготками. Джину же, наоборот, сдерживал свои когти, стараясь не расцарапать её бока, которые уже беззастенчиво мял, тискал и гладил. Но он быстро входил во вкус, и вот его губы отпустили её губы, но лишь для того, чтобы теперь присосаться к нежной шее, заставляя бедную Руми дрожать в его руках. — Джину! — заполошно воскликнула она, робея от страстных поцелуев на своем горле, которое то целовали, то осторожно прикусывали, то оттягивали тонкую кожу губами. Ощущения были непередаваемые и такие новые, что Руми почувствовала мгновенно, как между ног становилось влажно. От этого самой стало неловко, неужели она так легко возбудилась? Её первый сексуальный опыт вряд ли можно было назвать волшебным, скорее никаким. И с тем парнем они моментально разошлись, да и на него не было времени из-за работы и жизни охотницы. Но сейчас всё ощущалось по-иному — каждое прикосновение Джину казалось сродни пожару. То ли его демоническая сущность на неё так действовала, то ли… она по-настоящему была влюблена? Всё же, как это ощущалось по-другому — ласки от того, кто тебе действительно нравится, кто волнует твою кровь… Поцелуи Джину тем временем становились всё более требовательными. Его рука внезапно оказалась на её ягодице, жадно сминая, оттягивая упругую плоть, пальцы слегка проникли под кромку трусов, опасно останавливаясь возле промежности. — Джину! — выдохнула Руми, краснея от каждого его прикосновения, и попыталась наивно оттолкнуться. Но он не дал ей вырваться, нагло и сильно сжимая её задницу, довольно улыбаясь ей куда-то в шею. Затем его рука уверенно пошла выше, заскользила твёрдой ладонью дальше — по ягодицам, выше по пояснице, по спине и наконец-то остановилась на полоске бюстгальтера. Руми тихо выдохнула, чувствуя, как когти принялись быстро расстёгивать застёжку, но она даже не возражала, позволяя с собой это делать. Джину прильнул с поцелуем к её плечу, стягивая лямку с первой руки, а затем осторожно надавил, заставляя Руми перевернуться на спину, а сам он остался на боку, чуть нависая над ней. Она чувствовала, как розовеют её щеки, но всё равно помогала ему стащить с другой руки несчастный лифчик. Джину привстал на локте, осторожно убирая куда-то её верхнюю часть нижнего белья, а затем склонил голову обратно, бесстыдным взглядом смотря на открывшуюся ему картину. — Ну чего ты? — улыбнулся он, перехватывая её руку, когда смущённая Руми зачем-то машинально попыталась прикрыть обнажённую грудь рукой, но ей не дали этого сделать. — Не закрывайся. Ты очень красивая, Руми… Она сглотнула и прикусила губу, чувствуя первое прикосновение — тёплая ладонь Джину накрыла левую грудь, принимаясь медленно и чувственно её гладить, массировать, осторожно вращать в своей руке. Глаза Джину при этом неотрывно следили за своими же действиями, его ноздри широко раздувались — эта картина ему явно очень нравилась. — Джину… — тихо простонала Руми, хватаясь одной рукой за его плечо. Он улыбнулся, проводя кончиком носа по её носу, его рука продолжала мять и нежно поглаживать грудь, и вскоре пальцы стали вращать и оттягивать затвердевший сосок, заставляя Руми невольно выгибаться в пояснице. — Джину! — вновь выдохнула она, когда он аккуратно покручивал сосок и нежно целовал её в шею, а потом в ключицу, медленно съезжая в спальнике. Его голова потянулась вниз, и уже мягкие губы Джину припали к её груди, вбирая в рот чувствительный сосок и мягко посасывая его. — Ох, Джину! — Руми прикрыла глаза, от новизны ощущений хватаясь за волосы на его затылке, но он продолжал ласкать и посасывать её грудь. Джину сжал кулак, крутанув кистью, и когти вдруг вросли, превращаясь в обычные ногти. Его рука медленно заскользила вниз по телу Руми, мягко оглаживая каждый изгиб, задерживаясь на секунду на косточке таза, обводя её подушечками пальцев, а потом его рука уверенно скользнула под резинку её трусов, двигаясь по лобку и следом проникая ниже. Руми сдержала неприличный звук, какой-то позорный стон, чуть не вырвавшийся от переполняющих её чувств, когда она ощутила, как ловкие пальцы Джину раздвинули влажные складки в её промежности и быстро нашли клитор, принимаясь неспешно, но уверенно и ощутимо его массировать. Ощущения были сродни пожару. Впервые за несколько часов Руми действительно стало жарко. Она бездумно хваталась за волосы и плечи Джину, пока его рука в её трусах уверенно ласкала её набухший клитор. Ох… это ощущалось совсем по-иному, чем собственная мастурбация в тёмной комнате в ночи… Джину сразу взял хороший темп и удивительно мгновенно нашёл тот самый угол и нажим, что так остро и волнительно ощущалось. Руми выгнулась в пояснице, заёрзала бёдрами, бесстыдно подставляясь под его размеренные движения. Вскоре она перестала сдерживать себя и застонала, отчаянно желая большего. Что уж, могла себе позволить — вряд ли кто-то услышит её неприличные стоны в этой пещере. — Ох, божественные звуки… — улыбнулся Джину, не прекращая ласкать её между ног и оставляя лёгкие поцелуи на её дрожащей жилке на шее. — Слушать бы их вечно… Твой голос прекрасен… Интересно, это способно укрепить ваш Хонмун, если ты будешь кричать громче своим божественным голосом? — Дурак! — засмеялась Руми, внезапно сбиваясь мыслями от его пошлой шуточки. — Давай без таких сомнительных проверок. — Ну почему же? — он провёл кончиком языка по её горлу до подбородка, а затем прильнул к её приоткрытым губам с тягучим поцелуем. Руми жадно ответила, но тут же замычала ему в рот, когда Джину выгнул руку, меняя положение кисти, и его пальцы уже оказались внутри её влагалища. Влаги было достаточно, так что проникновение вышло лёгким и плавным, выбивая у Руми дух от новых волнительных ощущений. При этом большой палец всё ещё двигался по клитору. Джину задвигал рукой быстрее, буквально имея её, и от этого стал едва различимо слышаться хлюпающий влажный звук. Он был такой постыдный и одновременно возбуждающий, что Руми испытала новую волну внезапного возбуждения. Все слова потонули в очередном поцелуе, и она жадно ответила Джину на его ласковый порыв. О да, он целовал её так нежно, и вместе с тем так быстро и уверенно лаская её пальцами, нарочно вызывая у неё стон и дрожь. И Руми вдруг быстро дошла — она закрыла глаза и выстонала его имя пару раз, прежде чем удивительно яркая волна накрыла её с головой, и бёдра задрожали, тут же схлопываясь и сжимая терзающую её руку. Оргазм был такой внезапный и такой яркий, что она на миг растерялась и забылась, толком ничего не соображая. Но вдруг стало тепло и так хорошо. Она не сразу поняла, как засияли метки на теле Джину, искрясь энергией. — Руми… — прошептал он, вытаскивая руку и беря её за подбородок, чтобы вскинуть её лицо к своему. — Ты как, малыш? — Божественно, — прошептала она, тяжело дыша и рассеяно уставилась в его глаза. Впервые она получила разрядку так быстро, что аж удивительно… Удовольствие ещё прокатывалось по телу, выброс эндорфинов в кровь принёс невероятное чувство удовольствия, и наступила какая-то быстрая эйфория. Руми смотрела на Джину, прерывисто дыша, её вдруг накрыла сентиментальная нежность и странное желание сделать приятно в ответ. Она смотрела на него пьяными глазами, руки сами потянулись к его плечам, обнимая, лаская кожу. — Руми, милая… — хрипло прошептал Джину, очарованный её влюблённым взглядом. Он мягко коснулся её губ в чувственном поцелуе, но тут же низко выдохнул, почувствовав, как рука Руми скользнула между их телами, нащупала край его брюк, принимаясь быстро развязывать пояс. — Что ты делаешь? — улыбнулся он ей в губы. — Не знаю, просто хочу прикоснуться, — Руми сама не понимала, откуда у неё взялось столько смелости. Она наконец-то справилась с завязками и скользнула рукой под ткань. Ладонь тут же коснулась эрегированного члена. Руми сглотнула, но отступать не хотела и сильнее сжала пальцы, медленно начиная движение вверх-вниз. — М-м… — Джину издал тихий приглушённый звук, его глаза закатились, когда она начала увереннее и сильнее водить рукой по члену. Но через пару секунд он прильнул вновь к губам Руми и стал настойчиво-жадно целовать её, при этом медленно задвигал тазом, тем самым толкаясь в её руку. Они ёрзали в мешке, становилось так жарко, кожа Джину буквально горела, его метки источали невероятное тепло. Руми всё двигала рукой, скользя вверх-вниз по стоящему члену. Пальцы то сжимали его в кулак, то водили по головке. — Подожди, — взмолился Джину, низко выдыхая. — Слишком хорошо… Я хочу продержаться дольше… И я хочу большего… Ты позволишь? Руми смогла лишь коротко кивнуть, кусая раскрасневшиеся губы. Она сама была так распалена, что безумно жаждала этого. Джину не нужно было дважды упрашивать. Он обхватил её нижнее белье, принимаясь его снимать. Руми пыталась ему помочь, извиваясь, как змея в тесном спальнике, и ступнёй сдирая эти несчастные трусы, когда их удалось опустить до колен. На пару секунд они даже заулыбались этой эпичной борьбе с маленькой тряпочкой, лишь бы оставить её целой. Но дело было сделано, и на Руми не осталось больше одежды. Джину стянул свои штаны-паджи пониже, обнажая ягодицы, и осторожно прилёг на Руми сверху, упираясь локтями по обе стороны от её головы. — Ты уверена? — в последний раз спросил он, проводя большими пальцами по её щекам. — Да… — прошептала она, несмело обнимая его чуть выше талии. Джину упёрся лбом в её лоб, их губы застыли в миллиметрах друг от друга, дыхание смешалось. И тут Руми негромко простонала, почувствовав, как он неторопливо стал входить в неё. Она невольно выгнула спину навстречу ему и не удержалась, снова тихо застонав, когда Джину погрузился по самое основание. От переполняющих чувств она обхватила его спину, вжимая ногти возле лопаток, а затем откинула голову чуть назад, когда Джину начал двигаться, сначала медленно, так плавно, давая ей привыкнуть. Движения сперва были осторожными, мучительно медленными. Он словно мучил её, неспешно заполняя собой и размеренно двигая тазом. Джину наращивал темп постепенно и толкался, толкался, толкался, выбивая всё новые стоны из Руми. Сам он, вопреки обилию звуков, которые она издавала, лишь тяжело, но всё равно почему-то невероятно возбуждающе дышал и между жаркими толчками начал покрывать её лицо быстрыми влажными поцелуями. Руми уже не сдерживала голос, выстанывая громко, не стесняясь ничего. Её руки бездумно хватались за его плечи. Джину вскоре сипло выдохнул и, удостоверившись, что ей точно не больно, стал вколачиваться размашисто, заходясь в более быстром темпе. Это было уже желание в чистом виде — яркое, горячее, сводящее с ума. Руми терялась в новых для себя впечатлениях, наслаждаясь мучительно-сладкими ощущениями внизу живота. Она стонала и всхлипывала, когда Джину, горячий уже как печка, бился в неё глубже и быстрее, всё имея и имея её. Время потеряло свою осязаемость. Пот струился по их телам, но это вообще не смущало. Они хаотично целовались, сжимая друг друга в объятиях, упивались близостью и сладостью этого восхитительного процесса. И вскоре Руми ощутила, как Джину окончательно отпустил себя, мощно двигаясь, и перешёл на какой-то совсем невозможный таранящий её короткими, быстрыми фрикциями темп, а затем, тихо простонав, кончил с глухим рыком, изливаясь в стонущую Руми. Он припал на неё, тяжело дыша, упираясь лицом ей в плечо и сминая в объятиях. Крепко так и жадно, даря Руми непередаваемое ощущение восхитительно-порочной принадлежности… да, принадлежности. Здравые мысли пока покинули голову, оставляя место только порочной неге и сладкой лени. Какое-то время они ещё лежали молча. Джину перекатился на спину, следом потянув её за собой, и прижал к своему боку. Руми слабо улыбнулась, укладываясь щекой на его тяжело вздымающейся груди. Ей было жарко, но Джину всё равно плотнее укутал спальник вокруг них, закрывая их по горло. — Мне жарко… — застонала Руми. — Это ненадолго, — голос у Джину был такой сиплый, словно горло пересохло от жажды. — Хладная ночь ещё в разгаре, ты влажная, быстрее замёрзнешь. Но тепла ещё хватит надолго… Он прижал её сильнее к себе, утыкаясь носом в висок. Руми улыбнулась, бездумно водя пальцами по его голой груди, обводя все метки. Она хотела наивно поговорить, но усталая и вымученная, разморилась от его тепла. Горячее тело моментально усыпило её, она быстро провалилась в сон. Через пару часов снова всё повторилось, когда холод заставил поёжиться и проснуться, и земля под их спальным мешком и брезентом снова промерзала. На этот раз сонная Руми даже не сопротивлялась, когда к ней прильнули с глубоким, чувственным поцелуем. Она растворялась в объятиях Джину, млея под нежными, немного ленивыми ласками. Когда стало чуть теплее, он вдруг перевернул её на живот, прижался грудью к её спине, сильнее вдавливая в дно мешка, и плавно вошёл, сразу набирая быстрый темп толчков. Разморенная сном Руми беззастенчиво застонала, отдаваясь ему сполна. Было хорошо и сладко, наслаждение всё нарастало и нарастало, и прерывистое дыхание Джину над её ухом воспринималось так возбуждающе… Руми хотелось плавиться под его мокрыми нежными поцелуями на её плечах и затылке, пока Джину размеренно толкался и улыбался ей в кожу, слушая её сладкие стоны. После они снова уснули, тёплые и обессиленные, их уже ничего не смущало, и объятия казались такими чудными и сладкими… Руми просто распласталась на его груди снова, чувствуя себя так хорошо…

***

Холодок просачивался даже сквозь камень, и пещера, казалось, дышала ледяным воздухом после ночной бури. За её пределами мир был окутан тонким снежным покровом, но внутри — два тела, сплетённые воедино под одним спальником, словно были убежищем друг для друга. Руми проснулась первой. Она заторможено моргала, осмысляя происходящее. Ночь казалась волшебной, но утром стало всё по-другому. Пришло осознание, и мысли о будущем неприятно отрезвили. Она отдалась демону… Да, чтобы продержаться и выжить, но всё же… Это было так беспечно, хоть и так хорошо. Но это запретные отношения и, увы, их придётся держать втайне. Руми заёрзала щекой на плече Джину, слабо двинула рукой и зачем-то улыбнулась себе под нос, чувствуя, что их пальцы переплетены на животе Джину. Но тут он сам вдруг вздрогнул и резко дёрнулся, мгновенно приподнимаясь на локте, и сонным взглядом уставился куда-то во вход пещеры. Лохматый и такой красивый. — Что такое? — тут же спросила Руми. — Разрыв-портал, — сиплым после сна голосом прошептал Джину. — Он открывается, я чувствую. Надо спешить и выйти из этого места. Они вскочили, принимаясь наспех одеваться. Руми, если честно, только рада была этой спешке. Внезапное дело избавило её от сомнительного разговора с утра и выяснений дальнейших отношений. И ещё ночью её ничего не смущало, а сейчас почему-то было неловко от своей наготы. Благо, они одевались, стоя вплотную спинами друг к другу. Джину даже любезно отдал ей свой чогори — верхнюю одежду наподобие куртки. Руми в одной футболке не стала возражать, выходя в заснеженное ущелье из пещеры. Он не соврал, и они быстро нашли огромный портал-разрыв в пространстве, в который стремительно вошли. Когда нога коснулась обычной земли, а нос почувствовал привычный запах деревьев вокруг, Руми блаженно улыбнулась и выдохнула с облегчением. Это закончилось… Она шагнула вперёд, намереваясь подняться по длинной лестнице над заброшенным храмом. Но вдруг её запястье обхватила рука, и её дёрнули назад. Джину заставил её развернуться и упасть в его объятия. Руми успела выкинуть вперёд другую ладонь, упираясь в его грудь. — Серьёзно? Ты хотела вот так молча уйти? После всего произошедшего? — он хитро улыбался, но взгляд его был мягким, Джину как-то любвеобильно рассматривал её лицо, отчего Руми тут же смутилась. — Давай не усложнять, — тихо сказала она, делая слабую попытку отстраниться, но её не выпускали из объятий. — Мы в противоборствующих командах. Играть в любовь нам точно не нужно. — Почему? Нам хорошо было вместе, — не сдавался он. — Если ты боишься осуждения своих, я никому не скажу. Но не избегай меня больше. Особенно после такого. — После «такого» чего? — смущённо вспыхнула Руми. — Я сделала это, чтобы выжить. Обстоятельства заставили. Не надейся на большее. Я не хочу считать тебя своим врагом, но любовниками с тобой становиться не планирую. Она резко вырвалась и отстранилась, тяжело дыша. Поправила сбившуюся прядь на лбу. — Мне пора, — она старалась, чтобы её голос был ровным. — Спасибо, что спас меня, что помог, кхм… — она кашлянула в кулак. — Я ценю твою открытость. Надеюсь, мы всё же сможем стать друзьями. Но давай забудем эту интимную связь, мне это точно не нужно. Когда она взглянула в глаза Джину, сердце болезненно сжалось. Он молча улыбался, но и гнева в его глазах не было. Он казался… спокойным. — Пока, — неловко произнесла Руми и пошла прочь, быстро поднимаясь по лестнице. — Встретимся вечером сегодня? Я могу зайти за тобой, — вдруг раздалось ей в спину. Джину явно продолжал улыбаться, она чувствовала это по его насмешливому тону. — Вот ещё чего! — возмущённо хмыкнула Руми, не поворачивая головы. — Я занята сегодня! — Тогда я зайду завтра, не переживай, не забуду, — снова последовал саркастический ответ. Руми закатила глаза, так и не обернувшись и продолжая идти. Она вдруг поняла, что не отдала обратно его чёрную накидку, так и идя в ней, как развивающийся в пространстве чёрный призрак. Ладно… возвращаться и продолжать диалог она точно не планировала. А ещё Руми в лёгкой панике осознала банальную вещь — они не предохранялись этой ночью. Может, так её мама и забеременела ею, от такой вот несдержанной любви впопыхах? Ведь она тоже была охотницей, которая не устояла перед чарами демона… Ну что за гадство… Как можно ей самой быть такой беспечной, ох… Надо по дороге срочно найти аптеку… Тем временем Джину с улыбкой смотрел ей вслед, стоя внизу у подножья длиннющей лестницы. Он не обиделся, понимая, насколько сложно охотнице принять такую связь и пойти против своих же устоев. Но ничего, всё сложилось хорошо — первая оборона прорвана, они уже были вместе, и ей будет сложно отрицать эту связь и своё собственное желание. Ведь он точно знал — он нравится ей, Руми было хорошо вчера. Он терпелив и будет настойчиво добиваться её, день за днём. И даже если она не станет его спасением… Что ж… погибнуть от руки любимой охотницы будет лучше, чем волочить это болезненное существование. — Кар-р-р! — раздалось рядом. — Кар-р-р! Джину повернул голову, глядя, как на камне рядом села его шестиглазая птица в шляпе. — Ты не настоящая ворона, не прикидывайся, — улыбнулся он ей. — А ты обманщик, как и все демоны, — проворковала низким машинным голосом птица. — Ты мог греть вас обоих просто так всю ночь, тебе бы хватило сил без ритуала пожирания эмоций. Ты просто развёл её на близость, лукавый демон. — Тихо ты! — Джину схватил её за клюв, а затем заулыбался. — Я просто хотел согревающих обнимашек, а то, что случилось дальше — это, м-м-м, было не запланировано, но вышло очень приятно. Плюс мы сблизились с охотницей, хоть она и отрицает. Он влюблённым взглядом посмотрел на верх лестницы, где уже исчезла женская фигура. — Ах, Руми! — мечтательно вздохнул Джину. Он отпустил птицу, и та возмущённо глянул на него, всё ещё блаженно улыбающегося и смотрящего вслед исчезнувшей охотницы. — Это было прекрасно, — себе под нос проворковал Джину. — И мы обязательно это повторим. Я же теперь не отстану. Бедная, ты просто ещё не знаешь, сколько любви на тебя обрушится, моя стеснительная ворчунья. От Джину так просто не избавиться, когда он увлечён. А я непросто увлечён, кажется, я действительно влюблён. Он щёлкнул по собственной шляпе, игриво откинул свисающие бусы и расхлябанной походкой пошёл прочь.