Lux Ex Cuore.

феликс посапывал, свернувшись в клубочек в мягкой, уютной постели, словно потерявшийся ребёнок, которому впервые за долгое время позволили чувствовать себя в безопасности. утренний свет, теплый, приглушённый, проникал сквозь плотные шторы, мягко касаясь его щёк. комната пахла древесиной, чистыми простынями и чем-то еле уловимо знакомым — ароматом хенджина. а феликс — он видел сон. сон, такой волшебный, будто соткан из нитей шелка и света. в этом сне они с хенджином держались за руки. не прятались. не стыдились. были свободны от оков, взглядов, приговоров. там они гуляли по безлюдному побережью, босиком ступая по тёплому песку, обменивались словами и молчанием, равными по значению. в том сне не было страха — только любовь, как вечный маяк посреди бури. они знали друг друга мало… по меркам обычных людей. но в их сердцах будто уже были выжжены друг другом. не встречи — возвращение. не страсть — соединение половинок, утерянных в прошлом веке. красная нить, та, что связывает души сквозь жизни, была туго натянута между ними, будто струна. одна — но нерушимая. проснулся он резко, прямо на самом волшебном моменте, будто кто-то недобро оборвал сон. голос раздался рядом: — солнце моё… вставай, — шепнул хенджин, и в этих трёх словах было больше тепла, чем в самом солнце за окном. феликс тихо зашипел, как недовольный котёнок, и, не желая терять остатки сна, с головой залез под одеяло, пробормотав нечто неразборчивое. — что ты там бормочешь себе под нос? — хенджин усмехнулся и, без особого сопротивления, сдёрнул с него одеяло. — вставай давай. — не хочу… дай ещё посплю, пожалуйстааа~, — простонал феликс, щурясь от солнечного света. в ответ — насмешливая усмешка, почти хищная: — если ты сейчас не встанешь, я сам подниму тебя. это прозвучало почти угрожающе, но с тем самым подтекстом, от которого кровь моментально бросается к щекам. феликс слегка растерялся, вздохнул и всё-таки поднялся, протирая глаза тыльной стороной ладони. — ладно-ладно… хенджин тем временем уже занялся пояснениями: — сегодня вечером будет важное мероприятие. все влиятельные личности города будут там. и, по этикету… туда надо прийти с парой. он чуть запнулся. и только потом, опустив взгляд на феликса, продолжил: — ты будешь моей парой. не волнуйся насчёт костюма, я всё заказал. тебе только явиться туда со мной. феликс внимательно выслушал, слегка прикусил нижнюю губу и, немного подумав, кивнул. — хорошо… а во сколько оно? — в восемь вечера. феликс поднял бровь. — тогда я могу ещё поспать? он посмотрел хенджину в глаза так по-детски искренне, что тот не сдержал короткий смешок. — какой ты соня… ахах. спи, солнце. он подошёл ближе и заключил феликса в объятия — медленно, крепко, с нежностью, от которой ломались внутренности. без повода. просто потому что. просто потому что нужно было обнять. феликс потянулся, обвил его за шею руками, уткнулся носом в его плечо. — можно вот так, на тебе поспать? — я на работу спешу сейчас… — хенджин коснулся губами его виска. — но ночью обязательно поспишь. на мне. полностью. ⸻ хенджин ушёл, и день завертелся. он утонул в делах, как в омуте. телефоны, встречи, сигналы, люди, пыль дорог, запах денег и дыма. он едва ли помнил, что у него сегодня что-то, кроме работы. но мысль о феликсе, о его взгляде — тёплом, как свежевыжатый мед, — всё равно не оставляла его в покое. а феликс… тот проснулся только в три часа дня, весь мятый, но счастливый. ощущение, будто его вычерпали из рая и положили обратно на подушки. он потянулся, разметав волосы, и с довольной полуулыбкой направился в ванную. вечер обещал быть важным. он собирался туда так, будто это его собственная свадьба. перемыл себя до скрипа, натёр каждый миллиметр тела ароматными гелями, будто собирался соблазнять воздух. замазал синяки под глазами лёгким консилером, сделал укладку — блондинистые волосы лёгкими волнами, две тонкие прядки оформляли лицо и придавали ему едва заметную утончённую дерзость. костюм был — как гнилая вишня, бархатный, тёмный, благородный. под ним — футболка-полусетка, тонкая, сквозь которую просвечивались ключицы и плоский живот. всё было продумано до детали: кольца, цепь, браслет, серьги от Dior, кожа блестит, губы влажные, взгляд — будто остриё шпаги. время было почти восемь. он сидел, покачивая ногой, и прикусывал ноготь. — где же его носит?.. дверь распахнулась. и он вошёл. хенджин. высокий, в строгом костюме, чёрном, как пепел после пожара. на нём лежал запах — мужественный, терпкий, с нотами табака, перца и чего-то чуть сладкого. волосы идеально уложены, часы блестят. он вошёл — и замер. феликс поднял взгляд. и в ту же секунду хенджин забыл, как дышать. будто молния прошила его от затылка до поясницы. он стоял и смотрел. и, мать его, не мог пошевелиться. как будто время решило дать ему пощёчину — показать, кто рядом с ним. это было не просто «красиво». это было… небезопасно. феликс выглядел как искушение, как гибель, как храм и одновременно кощунство. глаза хенджина наполнились чем-то глубоким, тёмным, голодным. он подошёл, медленно, будто опасаясь, что это видение растворится. — ты… — его голос хрипел. — ты убиваешь меня, солнце. феликс рассмеялся, не без кокетства, но глаза остались нежными. как будто знал — какое впечатление произвёл. — я готов. можем ехать. ———— машина медленно въехала на территорию особняка, где уже вовсю пульсировала жизнь — вечернее мероприятие собирало сливки общества. особняк сиял огнями, будто дворец, и воздух был плотен от запаха дорогих духов, лака, сигар, возбуждения и власти. люди выходили из автомобилей, приветствовали друг друга вежливыми наклонами голов, улыбками, поцелуями в щёку — но всё это было пустой маской. каждый, кто приехал сюда, понимал: здесь важно, кто за кем стоит. и за хенджином стояли тысячи теней. дверь чёрного автомобиля открылась. первым вышел хенджин — молча, уверенно. он подал руку, и в этот момент тишина в воздухе стала гуще. все взгляды метнулись к открытой двери. и феликс — вышел. он ступал легко, будто по сцене, небрежно поправляя пиджак цвета крови, впитавшейся в бархат. его движения были гибкими, почти кошачьими. волосы — как водопад меда, пряди касались скул, глаза блестели под светом ламп, а губы… губы были приоткрыты, словно он вот-вот что-то скажет, но оставлял это в секрете. хенджин не отступал ни на шаг. рука на талии феликса — крепкая, уверенная. как стальной замок. и одновременно — защита. никто не мог подойти, не пройдя сквозь этот невидимый, но ощутимо опасный барьер. они вошли в зал. сверху — хрустальные люстры, как водопады из стекла. стены украшены картинами эпохи барокко, полы — вычищенный мрамор, мебель — ручная работа из вишнёвого дерева. официанты сновали между гостями, разнося шампанское в высоких бокалах, блюда из черного трюфеля и устриц в лимонном соусе. и всё равно никто не смотрел на блюда. все смотрели на них. на хенджина — мужчину с тяжёлым, почти звериным взглядом, от которого внутренности холодеют. и на феликса — в этом непристойно прекрасном костюме, как будто сотканном из желания. каждый, кто бросал взгляд на феликса, чувствовал влечение, возбуждение, лёгкую злость. как будто его невозможно было касаться, и это бесило. но хенджин чувствовал всё. каждый взгляд, каждое мужское движение в сторону феликса. он не отводил руки. держал его за талию или чуть выше бедра, или обнимал за плечо, словно метил территорию. взгляд его стал острым. как лезвие. они остановились у отдельного высокого столика у окна. официант подал им бокалы вина, тяжёлого, терпкого, цвета граната. феликс взял бокал двумя пальцами и чуть запрокинул голову, дегустируя аромат. — вкусно пахнет, — прошептал он, — почти как ты… хенджин хмыкнул, взглянув на него с прищуром. — феликс… я поклялся себе, что выдержу этот вечер спокойно. но если ты продолжишь — я заберу тебя отсюда и сорву с тебя всё это прямо в машине. феликс улыбнулся уголком губ, играя с кольцом на пальце. — ты не выдержишь. они пили вино, стояли, наблюдали за залом. хенджин слушал разговоры вокруг — обсуждали сделки, политику, трафик, предательства и выкупленные города. говорили полушёпотом, прятали зубы за улыбками. и всё же время от времени хенджин наклонялся, чтобы прошептать феликсу короткие пояснения: — этот… один из тех, кто поставляет оружие за границу. улыбается, как будто не отдаёт приказы убивать. или: — вон тот в смокинге — сын министра. хрупкий, как ветка, но внутри — змея. феликс слушал, кивал, и будто впитывал этот новый мир. он чувствовал себя хрупким, но желанным, и в то же время опасным — только потому что был рядом с хенджином. в какой-то момент к ним подошёл мужчина. высокий, ухоженный, с уложенными волосами и безупречной улыбкой. — вечер добрый, — проговорил он, взгляд скользнул по феликсу, задержался чуть дольше, чем следовало. — какой необычный спутник, хван. — мужчина усмехнулся. — ты всегда знал толк в эстетике. — не твоя эстетика, — коротко бросил хенджин, не разжимая губ. мужчина чуть приподнял брови, но сдержал ответ. ещё один гость — отбит. ещё одна змея — отогнана. феликс прижался ближе. — ревнуешь? — я защищаю, — ответил хенджин, не глядя на него, но пальцы крепче обхватили его бедро. — это разное. в это время на возвышении появился человек. один из старших. уважаемый. те, кто двигает государство из тени. микрофон щёлкнул, и все в зале постепенно стихли. — господа, — начал он, — в этом зале — сила. здесь собирается элита. вы — кровь и кости этого мира. и пусть даже в нас не верят, но мы — те, кто диктует завтра. феликс слушал, затаив дыхание. хенджин — нет. он знал, кто эти люди и что за кулисами стоит за их речами. его взгляд не сходил с феликса. всё, что говорилось — было фоном. феликс — был сутью. и если кто-то ещё попытается подойти… хенджин будет готов. потому что этот вечер был только началом))