Сладкая жизнь

Открыв красные от недосыпа глаза, Незнайка почувствовал, что рядом с ним что-то лежит. Он подскочил, как ужаленный, и стал озираться по сторонам, но никого не увидел. Тогда он встал с кровати, но его ноги подкосились и он чуть не свалился обратно. Всё его лицо пылало жаром, а сам он выглядел ну очень плохо. Кое-как доковыляв до зеркала, он с ужасом обнаружил, что то, что лежало рядом с ним, была его собственная щека, которую раздуло раза в четыре, и она приобрела синевато-фиолетовый оттенок, как у баклажана. Слёзы заструились по его щекам, застилая взор плотным туманом, т.к боль была просто невыносимая. Малыш кое-как подвязал щеку платком и взял в руки блистер, чтобы выпить таблетки, но упаковка оказалась пуста. Незнайка даже взвыл от досады и швырнул блистер обратно на тумбочку. — «Как же я устал… Проще в реке утопиться, чем терпеть этот ужас…» — плакал малыш, постанывая и поглаживая щеку ладошкой. На завтрак он, конечно же, не пошёл, т.к о еде даже думать не мог. Вместо этого он просто вышел на улицу и побрёл куда глаза глядят. А глаза его из-за плотного тумана глядели не очень хорошо, поэтому он и не заметил, как чуть не сбил с ног Гуньку. — Незнаич, привет! Ты чего это пропал? Я тебя так давно не видел! Ой, а что это с тобой? — только тут малыш заметил, что друг ревёт в три ручья и схватился двумя ручками за перемотанную платком распухшую щеку. — З… Зуб болит… — жалобно пропищал Незнайка и вновь застонал от болезненных ощущений. — А чего ты сразу то к Пилюлькину не пошёл? — встревожился Гуня, сочувственно разглядывая Незнайкину проблему. — Я… Я… Мне страшно… — признался малыш, всхлипывая и утирая рукавом рубашки слёзы с глаз. — А чего ты боишься? Пилюлькин же сто раз рассказывал, как он у себя в университете проходил дополнительное обучение, чтобы лечить зубы. И что он там был самым лучшим. — Я… Я… Не этого боюсь… Мне Пилюлькин до этого запретил две недели кушать сладкое, а я его не послушал и вот… — он ткнул пальцем в больное место и вновь взвыл на всю улицу. — Теперь мне влетит за непослушание, а тебе за то, что ты мне дал сладости… — Но ты же мне не сказал, что тебе нельзя! — обиделся Гунька, но долго дуться у него не получилось, т.к всхлипы «соломенного» уже переросли в настоящую истерику. — Ладно, всё! Идём к Пилюлькину, поскорее. Он тебя вылечит и всё снова будет хорошо — с этими словами, малыш взял друга за руку и потащил в сторону Медпункта, который был неподалёку. Но Незнайка начал упираться и кричать, что было силы. — НЕЕЕЕЕЕТ! Я НЕ ПОЙДУУУУУУУ! — ревел он и пытался оттолкнуть от себя друга. Гунька замер и шокировано посмотрел на него. — Незнайка, ну ты чего? Ты понимаешь, что если мы сейчас не сходим к доктору, то твои страдания не закончатся никогда? Незнаечка, миленький, ну… Хочешь, я с тобой пойду? Я буду рядом, обещаю! Если хочешь, могу за руку подержать или обнять? Только, пожалуйста, пойдём поскорее. Мне очень неприятно видеть тебя таким… Незнайка замер на мгновение, переваривая слова друга и что-то обдумывая. — А… А ты точно… Будешь рядом? — шмыгнул он носом. — Точно-точно! — Поклянись, ээээ… Своей коллекцией марок! — Клянусь своей коллекцией марок! — Ладно… Тогда пошли… — вздохнул обречённо «соломенный» и побрёл в сторону страшного белого здания с красным крестом на крыше. Гунька облегчённо выдохнул и, взяв друга за руку, чтобы он не передумал и не сбежал, пошёл рядом с ним. У самого Медпункта они наткнулись на Знайку, который обеспокоено кого-то или что-то искал. — Незнайка, так вот ты где! Ты почему на завтраке не был, а? Мы с Пилюлькиным уже такого себе напридумывали! А ты… — но тут он заметил состояние малыша и дальнейшие слова просто застряли у него в горле. — Твою параболу… — наконец вырвалось у него, прежде чем он подбежал к малышу и начал судорожно его оглядывать. — Да как тебя угораздило только? Ещё и горячий какой весь! А ну-ка, быстро к Пилюлькину! А я то думаю, куда таблетки мои пропали, а они вот оно где! Головка у него разболелась! Дурик ты безмозглый! — ругался Знайка, пока тащил уже вяло упирающегося Незнайку в смотровой кабинет. Гунька семенил за ними, пристыжено опустив взгляд себе под ноги. Он чувствовал и свою вину в том, что Незнайке сейчас так плохо и больно.

***

Пилюлькин сидел за столом и заполнял медицинские карточки, когда за дверью раздались громкие голоса, всхлипы и вздохи, и она неожиданно распахнулась, впуская в помещение красного от гнева Знайку, ревущего Незнайку и бледного, как полотно, Гуньку. — Пиль, принимай пациента! — с порога крикнул учёный, выталкивая Незнайку вперёд. Пилюлькин подскочил с места и сразу же подбежал к нему. — Какого йода, Незнайка??? Ну почему ты сразу то не пришёл? Сколько ты уже дней терпишь? — уточнил он, визуально оценивая масштаб проблемы, и укоризненно покачал головой. — Че… Четыре… — ответил тот, начав мелко подрагивать от страха. — И где ты сладкое умудрился найти только? Ума не приложу! Ну просил же тебя немножко потерпеть, а теперь вот, пожалуйста, получите и распишитесь! Флюс, так ещё и с осложнениями! — он приложил ладонь ко лбу малыша и отдёрнул руку, ошпарившись об него. — Температура ещё какая высокая! Садись скорее в кресло! Зла на тебя не хватает, бестолочь! Незнайке ничего не оставалось, как повиноваться, и на негнущихся ногах подойти к стоматологическому креслу и сесть в него, продолжая мелко подрагивать от страха. Гунька встал неподалёку, т.к обещал в случае чего поддержать и успокоить друга. Знайка же сел в углу на стульчик и недовольно скрестил руки на груди. Пилюлькин быстро ополоснул руки и обдал их спиртом, после чего натянул перчатки, взял со специального подноса стерильные инструменты и подошёл к пациенту, откинув кресло, чтобы тот лёг в удобное для осмотра и дальнейших манипуляций положение. — Незнайка, открой ротик, пожалуйста — ласково попросил Пиль, который уже успел немного успокоиться после первой волны возмущения. Но малыш крепко стиснул зубы и закрыл рот руками. Пилюлькин устало вздохнул и предпринял ещё одну попытку. — Я только посмотрю. Мне нужно понять, до какого состояния ты себя довёл своей глупостью. Пока что ничего страшного делать не буду. Просто открой рот. От его успокаивающего и ласкового тона, Незнайка чуть расслабился и всё же убрал руки от лица. — Ну вот и молодец какой. Сейчас я только платочек уберу и мы с тобой посмотрим, что там стало с твоим зубиком — Пилюлькин осторожно развязал узел и убрал ткань в сторону, сочувственно проведя пальцем по щеке малыша, из-за чего тот взвизгнул. — Всё-всё, вижу, что больно. Больше не буду трогать — заверил его доктор и вновь поднял инструменты. — А теперь открой рот настолько широко, насколько получается. Незнайка медленно и неуверенно разомкнул губы и поморщился, когда доктор всунул холодный металл внутрь. — Мда… Здесь уже ничем не поможешь… Только удалять… — спустя несколько секунд выдал свой вердикт Пилюлькин и вынул инструменты. — Можешь пока что закрывать рот. Но Незнайка не услышал его последней фразы, т.к его глаза стали круглыми как чайные блюдца. — У… Удалять? То есть, вырывать?! Нет, не надо! Я больше не будуууууу! — заревел он с удвоенной силой и попытался вскочить с кресла, но крепкая рука доктора удержала его на месте. — Незнайка, вот только давай без капризов! Ты сам виноват, что довёл всё до такого состояния. Если бы ты пришёл сразу, то всё было бы намного проще. Ну чего ты испугался то? — Бо… Больно будееееет! — Ну чего ты? Не больнее того, что ты ощущал все эти дни, пока скрывал свою проблему. К тому же, этот зубик молочный. И вместо него у тебя потом вырастет новый здоровый коренной. Ну всё-всё, не надо плакать. А то касторки дам! — пригрозил Пилюлькин и направился к шкафчикам, чтобы достать из них всё необходимое для дальнейшей процедуры. — Сейчас мы тебе сделаем маленький укол и ты совсем ничего не почувствуешь… — прокомментировал он свои действия, набирая в специальный шприц прозрачную жидкость. Незнайка, который более-менее успокоился, вновь затрясся и замотал головой в разные стороны. — Не надо уколов! Я больше не буду, честное слово! Пилюличкин, ну пожалуйста! — начал он упрашивать, с ужасом наблюдая за тем, как доктор направляется к нему со страшным предметом в руках. — Ну не надо! — губы Незнайки вновь задрожали. В этот момент сбоку от кресла возник Гунька, который взял друга за руку, чтобы поддержать. — Не бойся, дружище, я с тобой — улыбнулся он «соломенному». Это придало Незнайке смелости открыть рот и дать врачу сделать инъекцию. Хотя он и дёрнулся, когда почувствовал проникание иглы в десну, но через несколько минут он совсем перестал чувствовать что-либо, даже боль, что позволило ему впервые за эти дни вздохнуть с облегчением. Пилюлькин к тому моменту уже взял в руки специальные щипцы и одним отточенным ловким движением вытащил источник всех Незнайкиных проблем. После чего окунул его на время в специальный раствор, а сам утёр выступивший на лбу пот. — Фух! Ну вот и всё. Сейчас льда приложим, чтобы отёк спал и нужно померить температуру. Вот, держи градусник — он протянул малышу термометр, проследив, чтобы тот поставил его туда, куда нужно, а сам направился к небольшому холодильнику, откуда вынул подушечку со специальным холодным гелем. Далее он приложил его к щеке Незнайки и обмотал платком, чтобы зафиксировать. После он ещё немножко подумал и вернулся к шкафчику, чтобы подготовить специальный солевой раствор для полоскания. — Сейчас, когда температура измерится, прополоскаешь рот этим раствором — протянул он ему стаканчик. Незнайка послушно принял его из рук доктора и стал ждать, когда ему позволят встать. Всё это время Гунька не выпускал его руки из своих ладоней. Пилюлькин сел обратно за стол, чтобы записать в карточку «соломенного» детали осмотра и лечения. Через пять минут, он вернулся, чтобы забрать градусник, и недовольно нахмурился. — 38,5 ровно. Придётся ещё парацетамол выпить. Но сначала — полоскание! Давай и поживее! — прикрикнул он на малыша, отправляя того к раковине. Знайка всё это время пристально наблюдал за всеми событиями и о чём-то усиленно думал. — Гуня — вдруг обратился он к ничего не подозревающему малышу. Гунька вздрогнул и поднял на него вопросительный взгляд. — Да, что? — тон учёного ему совершенно не понравился. — Я так понимаю, Незнайка благодаря твоему подарку себе зубные неприятности заработал? А я говорил Стекляшкину, что это очень плохая идея оставлять такое большое количество сладостей без присмотра! А он мне: — «Да ничего страшного не случится. Я с Гуней договорился. Он малыш послушный, правильный…» — И что в итоге? Гуня пристыжено опустил глаза в пол и тяжело вздохнул. — Знайка, ну Гунечка же не виноват, что Незнайка ему не сказал. Он просто с другом хотел поделиться. Правда же, Гунька? — заступился за малыша Пилюлькин. Гунька в подтверждение быстро закивал головой. — Ну ладно… — смилостивился Знайка. — Но Стеклотаре всё равно нужно будет сказать, чтобы впредь был внимательнее к такого рода вещам. В этот самый момент вернулся недовольный Незнайка. — Фу! Пошему этот растфор такой горький и солёный? — негодовал он. — Зато у тебя побыстрее всё заживёт. Иди выпей лекарство и ложись спать в палате. Сегодня переночуешь у меня. Мне нужно за тобой понаблюдать — сказал Пилюлькин, протягивая малышу маленькую ложку с прозрачной жидкостью. Незнайка быстро её проглотил и опять поморщился от горечи. — Ну вот и всё! А ты боялся и расстраивался, почём зря! — потрепал его по растрепанной макушке доктор. — И ничего не зря! — вытер нос рукавом Незнайка. — Было вообще-то неприятно… — Зато как тебе будет хорошо, когда всё заживёт. Снова сможешь кушать, гулять и играть в свой футбол. А ещё… — тут Пиль хитро прищурился и заговорщицки прошептал. — Если положишь свой зуб под подушку, то, когда проснёшься, Зубная фея принесёт тебе подарочек — он подмигнул и протянул малышу его зубик. Незнайка расплылся в широкой улыбке и поспешил в палату, чтобы лечь, положить зуб под подушку и поскорее уснуть. Пилюлькин проводил его насмешливым взглядом.

***

И действительно, когда Незнайка открыл в следующий раз глаза, то он нащупал под подушкой что-то продолговатое и гладкое. — «Шоколадка!» — обрадовался было малыш, но посмотрев под подушкой, разочаровано вздохнул. Там была новая зубная щётка голубенького цвета. Незнайка взял её в руку и заключил: — Мда… Сладко жить — целая наука! — и расплылся в широкой глуповатой улыбке.