Боишься?

Ревность — это как яд, медленно растекающийся по венам, сжимающий сердце ледяной рукой. Это чувство, когда каждый взгляд, каждое слово того, кого ты любишь, направленное не на тебя, режет, словно ножом. Ты стараешься скрыть этот огонь внутри, делаешь вид, что тебе всё равно, но он прорывается во взгляде, в напряжённом дыхании, в судорожно сжатых пальцах. Ты ненавидишь эту слабость, но не можешь избавиться от неё, потому что слишком боишься потерять того, кто стал твоим миром. Чюпеп думал обо всём этом, наблюдая, как предмет его обожания ведёт за руку другую девушку. Трудно было не заметить, что Галя по уши влюблена в Коралла. Она попросила его пойти с ней, мол, ей страшно. Ага, рассказывай… Она столько раз хвасталась, как гуляла по заброшкам, ночевала одна в лесу, прыгала со скалы. Казалось, она вообще не знает, что такое страх. А сейчас… делает вид, что ей страшно, лишь бы Он был рядом. Жалкая сука. — Эй-эй, полегче, — прошептала Флора, положив руку ему на плечо и прижав к нему голову. — Ты так дыру в ней просверлишь. Отвлёкшись от ревнивых мыслей, он повернул голову — его нос коснулся её волос, пахнущих чем-то цветочным, мягким, по-женски тёплым. — Я не понимаю, о чём ты, — фыркнул он, сбрасывая её голову со своего плеча. — Ну же, пупсик, не грусти, — сказала она, взяв его за щёчки и растянув их, точно бабушка. — Вы с ним идеально смотритесь. А она туда не вписывается. Флора заулыбалась. Он убрал её руки, буркнув, что ему всё равно, развернулся и почти скрылся в коридоре, но его окликнул голос: — Я серьёзно. Не хмурься так сильно — морщинки появятся. Если что, можешь мне высказаться. — Спасибо, — пробормотал он и всё же исчез с её глаз. Выйдя на улицу, он ощутил, как лёгкий ветер охлаждает лицо. Чюпеп направился в склад — нужно было разобрать инструменты и проверить запасы для следующей смены. Но сколько бы он ни пытался заняться делом, мысли всё равно возвращались к одному: густой туман ревности. Забавно — прошло уже больше получаса, а он всё ещё помнил, как она схватила его за руку, как он улыбался ей… — Чюпеп? — из размышлений его вырвал голос Серого. — Да что такое? — Моё задание закончилось… Мне скучно. Я решил прийти к тебе. Ну, эм… не потому, что прихожу к тебе, когда мне скучно… — Та понял я. Проходи, — усталая, но тёплая улыбка Чюпепа озарила мрачный склад. Они молчали, сидя рядом. — Они меня ненавидят… — выдохнул вдруг Офицер. Голос Серого прорезал тишину склада, полный отчаяния. — Да брось, — Чюпеп попытался его успокоить, хотя сам понимал: ещё чуть-чуть — и Офицера сбросили бы в лаву. По коже пробежали мурашки. — Спасибо… Ты правда меня выручил, — прошептал Серый. — Та ладно тебе… Чтобы разрядить обстановку, они завели пустую болтовню, смеясь над историями из детства. На складе нужно было работать, но оттуда доносились тихие смешки. Он наблюдал за ними, не ожидая, что будет дальше. После очередной шутки Серый засмотрелся, как мило хихикает Чюпеп, и неожиданно приблизился. Он положил руки тому на плечи. Чюпеп приоткрыл глаза, вопросительно глядя на него. Офицер тяжело сглотнул. Его взгляд метался от губ к глазам Чюпепа. Он наклонился ближе, настолько, что слышал дыхание чужих губ на своих… Чюпеп зажмурил глаза, чувствуя, как влажное дыхание Серого касается его губ. Сердце билось в груди, но не от нежности — скорее от страха и внутренней пустоты. Он хотел чувствовать хоть что-то, позволить себе поверить в чьи-то тёплые руки. Но всё внутри будто каменело. Серый дрожал, будто боялся, что любое движение разрушит этот хрупкий миг. Его губы прижимались чуть крепче, но всё так же осторожно, неловко, будто он боялся причинить боль. Снаружи, в тени, Он сжал зубы так сильно, что почувствовал, как ломается что-то внутри. Сердце колотилось в груди, глаза застилала темнота. Он смотрел на них — на это жалкое зрелище, и в нём разгорался огонь ярости. «Убить… убить обоих…» — стучало в голове. Он почти ощущал, как его руки рвут плоть, как чужие крики растворяются в мёртвой тишине склада. Он хотел крови, хотел выцарапать из чужих глаз это глупое сияние, стереть с чужих губ этот поцелуй. А внутри Чюпепа была лишь боль. Он отдался этому мгновению, зная, что сердце его принадлежит другому — тому, чьи взгляды сейчас горят в темноте. Тому, чьи руки он на самом деле хотел бы чувствовать…