Боишься?

В один день два сердца были поглощены ревностью. Чюпеп стоял в темноте склада, словно стараясь раствориться в тени, но внутри всё горело и ломалось. Он ненавидел себя за то, что позволил чужим рукам прикоснуться к своим губам, ненавидел собственное безразличие и слабость. Сердце било в груди тяжёлым комом, не принося облегчения — только боль, вязкую и тягучую. А в другом углу этого мира, незамеченный, Он смотрел на них, чувствуя, как внутри его собственное сердце трескается под натиском ярости. Его разум плотно затягивала тьма, лишая воздуха. Перед глазами плясали образы того, как он рвёт чужие руки, стирает с чужих лиц эти глупые улыбки. Он хотел, чтобы они кричали, чтобы их лица исказились от ужаса, чтобы чужая кровь растеклась по полу. Ревность сжирала обоих изнутри. Одного — медленно, с глухой болью и отвращением к самому себе. Другого — быстро, неумолимо, наполняя его грудь злостью, которой не было выхода. И в этот миг их судьбы переплелись в узел, из которого уже не было дороги назад. Они оба тонули в ненависти к миру, к себе, к тем, кто посмел лишить их иллюзий. И каждый знал: эта история не закончится без крови. В один миг Он понял — убить их сразу слишком просто. Им нужно мучиться, гнить изнутри от собственной вины и страха. А сейчас свою ярость можно выплеснуть на кого-то другого. Боитесь ли вы крови? Этот страх уходит глубже, чем кажется. Он цепенеет в теле, лишает воли, стирает всё вокруг, кроме ледяной мысли: смерть рядом. Спедак боялся крови. Он ненавидел своё бессилие, но воспоминание о том, что произошло тогда, в 02, всё ещё стояло перед глазами. Он не думал, что умрёт там — в лабораторном туалете, лёжа на холодной плитке, смотря, как Он рвёт его тело на куски. Тогда он понял, что смерть пахнет ржавчиной, а кровь стынет в венах от ужаса ещё до того, как истечешь ею до конца. Тяжёлые вздохи Коралла привлекли внимание Сирени. Она медленно вошла в уборную, застыв на пороге от почти вызывающе-сексуальной сцены: Он стоял над телом Седака, его щека была испачкана кровью. В руке Он держал нож, любуясь своей работой, словно создал новый шедевр. Он почувствовал на себе взгляд, резко обернулся и застыл, не зная, что делать. Но Сирень лишь подошла на цыпочках, стараясь не задеть лужу крови, схватила его за подбородок и слизала кровь с его щеки. Она улыбнулась, подмигнула, и Коралла передёрнуло от этой сцены, кроме полного безразличия и отвращения он ничего не чувствовал. Но всё же он выдохнул с облегчением. Теперь у него есть напарник. И пока их никто не заметил, нужно быстро уходить отсюда, оставив мёртвое тело на холодной плитке. Чюпеп оттолкнул Офицера. — Нет… подожди… это неправильно, — пробормотал он, упираясь руками в его грудь и глядя в пол. — Но почему? Ведь я тебя лю… — Любишь, любишь… я знаю, — тяжело вздохнул Чюпеп. — Так что не так? — удивлённо спросил тот. — А то, что для поцелуя любовь должна быть взаимной. Извини… ты очень хороший парень, но чувств у меня к тебе нет. Ещё раз прости… — Чюпеп опустил руки и развернулся, собираясь уйти. Но его запястье сжали резко, больно. — Это всё Он, да?! Это из-за него?! — голос Офицера сорвался, в нём звучала злость, от которой Чюпеп вздрогнул. Он дёрнул руку, но не успел отойти — его впечатали в стену так сильно, что в глазах зажглись звёзды. Он зашипел от боли, зажмурив глаза. — Ты же понимаешь… либо мой, либо ничей… так?! — Что ты такое несёшь, урод?! Мгновение — и кулак Офицера врезался ему в нос. Тонкая струйка крови потекла к губам. Чюпеп не мог поверить, что за секунду тот превратился из смущённого, робкого мальчишки в жестокого, эгоистичного выродка. Чюпеп сжал зубы, ярость и страх смешались в голове. Он резко оттолкнул Офицера и ударил его кулаком по лицу — так сильно, что почувствовал, как под кожей хрустнули кости. Тот зашатался, выронив хватку. Чюпеп воспользовался моментом, вырвался и рванул прочь. Он почти не чувствовал, как ноги скользят по холодному полу, как дверь склада с глухим стуком распахивается. На улице его встретил колючий мороз. Белый снег искрился под тусклым светом ламп, и на него падали алые капли крови из его разбитого носа. Он бежал, чувствуя, как горячая кровь капает с подбородка, оставляя след на белом настиле — будто чья-то чужая, страшная история, записанная на снегу. Вдруг завыла кнопка тревоги, пронзительный сигнал разорвал гулкую тишину коридоров. Чюпеп остановился, прижимая ладонь к окровавленному носу, сердце застыло. Тревога выла всё громче, заполняя коридоры жутким воем, будто корабль сам почувствовал смерть, притаившуюся в его металлическом чреве. В комнате собраний воцарилась гнетущая тишина, тревожный сигнал всё ещё пульсировал в воздухе. — Ребят, давайте думать, это не смешно, — сказал Олег, нахмурившись. — Я был с Кустом, — быстро добавил он, стараясь не встречаться с чьим-либо взглядом. — Мы с Чупом были в исследовательской, делали задание, — сказала Флора, приобнимая Чупа за плечо. — А вы? — повернулся Олег к Гале и Кораллу. Галя, мило улыбаясь и обнимая Коралла за руку, ответила: — Мы были на камерах… — Она захихикала. — Хотя… на камеры мы не смотрели… Боль кольнула сердце Чюпепа, он смотрел, как она нежно жмётся к Кораллу. — Ладно, допустим… — протянул Олег. — А остальные? — А я… я был с Чюпепом! — выкрикнул Офицер. Все взгляды устремились на Чюпепа, ожидая подтверждения, но тут же заметили кровь, текущую из его носа. Воздух словно стал гуще, тишина давила на уши. Ой боже, солнце, что с тобой? — вздохнула Флора, взяв голову Чюпепа обеими руками, внимательно осматривая его лицо. Он неловко убрал её руки. — Та… так, несчастный случай, — пробормотал он. — Но прошу заметить, что я действительно был с Офицером… но позже ушёл. Все подозрительно уставились на него. — Ребята, это не я, я отвечаю! — Не ты, как же… ага, уже второе убийство подряд, и все подозрения на тебя, — холодно бросил Чуп. Комната замерла в тревожной тишине. Кто-то переводил взгляд с Чюпепа на других, будто пытаясь решить, стоит ли скидывать его в лаву. Перешёптывания, тяжёлые взгляды, дрожащие голоса. Чюпеп почти не слышал их — он не замечал, как Коралл исподтишка смотрит на него с угрюмой настороженностью, готовый в любой момент вмешаться. Коралл молчал, но под этим молчанием чувствовалась тревога. В итоге решение всё же приняли — скинуть подозреваемого в лаву. Споры, крики, чьи-то дрожащие руки, указывающие на кнопку голосования — и решение оказалось окончательным. Чюпеп отвернулся, не в силах смотреть, как того уводят к шлюзу. Горло сжалось, дыхание перехватило. Он молча шагнул прочь, чувствуя, как Флора берёт его за руку, увлекая в медпункт. Коридоры казались слишком узкими, воздух — тяжелым. Чюпеп шёл, не замечая ничего вокруг, пытаясь прогнать из головы чужие крики, которые всё ещё слышались эхом за спиной. В медпункте он опустился на кушетку, сжимая пальцы в кулаки, чтобы не дрожать. Флора заглянула ему в глаза, вытирая кровь у его носа ваткой, но он едва чувствовал прикосновения. Это он сделал, верно? — тихо спросила Флора, смотря прямо в глаза Чюпепа, пытаясь найти там хоть какую-то правду. Чюпеп же старался не встречаться с её взглядом, словно боялся, что она прочитает в нём всю боль и разочарование. Он смотрел куда угодно — в пол, на стены, в окно медпункта, но не на неё. — Кто?.. — выдохнул он, голос срывался, будто сам не хотел произносить это имя. — Ты и сам знаешь… Офицер… это он? — голос Флоры стал чуть тише, словно она боялась услышать ответ. Долгое молчание повисло между ними, будто время застыло. Чюпеп сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели, в глазах застыли слёзы, которые он старался не показывать. Его сердце колотилось так громко, что казалось, оно может разорвать грудь. Вдруг он резко поднялся со стула, оттолкнув всё вокруг, словно хотел избавиться от этого тяжёлого чувства. — Уже не важно, — выдохнул он с горечью в голосе и, не оглядываясь, вышел из медпункта, оставив Флору одну с её вопросами и молчанием.