Боишься?

В темноте комнаты было слышно, как бьются два сердца в унисон, хотя Чюпеп точно знал: сердце напротив биться не может. Тусклый свет монитора выхватил из мрака фигуру, и он понял, что это действительно он. — Ты… ты же умер. Я сам видел, как ты утопаешь в лаве… — голос дрожал. Тот тихо усмехнулся. — Ты правда думаешь, что лава способна убить меня? Глупцы так и не поняли этого… Смотря в его глаза, Чюпеп почувствовал, как с плеч падает невыносимая тяжесть. Он кинулся к нему, не веря, что это возможно. Тот обнял его, отвечая на внезапный порыв. Чюпеп зажмурился, чувствуя тепло чужого тела, и вдруг их губы встретились. Это было неожиданно и жадно, будто они оба боялись, что друг друга снова отнимет тьма. Поцелуй был горячим, почти болезненным — в нём чувствовалось всё: страх, надежда, тоска и горькое счастье. Чюпеп сжимал его так крепко, что пальцы врезались в скафандр, а другой гладил его по щеке, чуть дрожа. Их дыхания смешивались, прерывистые и рваные, каждый вдох будто вытягивал из них остатки боли. Когда они оторвались друг от друга, Чюпеп всхлипывал, не отпуская его и едва переводя дух. Он стёр с его лица слезу, потом снова коснулся его губ. Поцелуй был мягким, тёплым, но становился всё более настойчивым, будто каждый из них боялся отпустить другого хоть на миг. Он провёл рукой по его щеке, по шее, чувствуя, как дрожит под пальцами кожа. Чюпеп чуть всхлипнул, но не отстранился, крепче обнял его за талию. Он прижал его к себе, ощущая биение сердца под ладонями, чувствуя его дыхание, смешанное с собственным. Их губы снова встретились — долгий, жадный поцелуй, в котором смешалось всё: боль, страх, любовь и отчаянное желание быть рядом. Они не отрывались друг от друга, будто боялись, что этот миг исчезнет, как сон. Он поднял Чюпепа за ягодицы, и тот, не ожидавший такого, невольно вскрикнул. Он аккуратно посадил его на стол, нежно поглаживая бедра и талию, в то время как тот обнимал его за шею. Поцелуй прервался, оставив между ними тонкую нить слюны, как невидимую связь, которая тянула их друг к другу. Затем он резко впился в его шею поцелуем, оставляя багровые следы на нежной, почти прозрачной коже Чюпепа. Тот, запрокинув голову назад, обнажая шею, мягко поглаживал его по волосам, чувствуя, как прикосновения тянутся к самой глубине. Руки медленно скользнули к замку на скафандре, не отрываясь от шеи. Он с лёгкой тревогой и нежностью снял с Чюпепа эту ненужную преграду. Теперь тот сидел перед ним обнажённый, лишь в чёрных боксерах — кожа его была такой мягкой, что хотелось трогать бесконечно. Лёгкий ветерок пробежал по телу, заставляя и без того твёрдые соски напрягаться ещё сильнее, словно зовя к прикосновениям. Он не мог устоять. Медленно приблизился, губы касались сосков, оставляя лёгкие следы, а пальцы нежно сжимали их, вызывая дрожь. Поочерёдно покусывая, он слышал, как из горла Чюпепа вырывались тихие гортанные стоны — первые звуки желания и предвкушения. Всё вокруг словно растворялось, оставляя только их двоих и это мгновение. Он медленно снял с Чюпепа трусы, не спеша, словно наслаждаясь каждым моментом. Его рука обхватила твёрдый член, нежно, но уверенно, вызывая дрожь по всему телу. Медленно опускаясь губами вниз, он оставлял лёгкие, горячие поцелуи, каждый из которых разжигал пламя желания всё сильнее. Он медленно скользнул губами по коже, оставляя горячие поцелуи и лёгкие касания. Его рот охватил твёрдый член Чюпепа, и тепло проникло глубоко внутрь. Каждое движение было размеренным, нежным и одновременно страстным — будто Он хотел запомнить каждую деталь, каждое прикосновение. Чюпеп не мог сдержать сладкие стоны, которые вырывались из груди, дрожь пробегала по всему телу, смешиваясь с волнением и наслаждением. Он менял ритм — иногда медленно, чтобы растянуть удовольствие, иногда чуть быстрее, усиливая накал страсти. Пальцы его руки нежно гладили внутреннюю сторону бедра, обвивая тело, придавая моменту ещё больше интимности и близости. — Я я сейчас… Чюпеп едва начал говорить, как Он вынул член изо рта с влажным, предательски громким звуком.  Вслед за этим раздался протяжный стон разочарования — Чюпеп так и не закончил, лишь задохнулся, прикусив губу. Он усмехнулся уголком рта, медленно смочил пальцы слюной и вновь наклонился к его соскам, покусывая их, оставляя на нежной коже алые следы. Чюпеп чувствовал, как горячий палец медленно описывает круги вокруг его входа, вызывая невольное напряжение всего тела. Он замер, судорожно вдохнув, когда податливое кольцо мышц сомкнулось от неожиданности. Он мягко погладил его бедро, будто подсказывая расслабиться, и, не спеша, ввёл один палец внутрь. Чюпеп зажмурился. Боли не было, только странное, тёплое чувство наполнения, от которого дыхание сбилось. Каждый новый миллиметр движения внутри заставлял его издавать приглушённые, сладкие стоны, дрожа от волнения и неизвестного предвкушения. Он медленно начал двигать пальцем внутри, прислушиваясь к каждому звуку Чюпепа, к каждой дрожи его тела. Постепенно добавился второй палец — тугое кольцо мышц послушно раздвигалось, впуская его всё глубже. Движения становились размеренными, ритмичными, растягивая и подготавливая, пока лёгкая боль не сменилась сладким щекотанием удовольствия. Чюпеп задыхался от новых ощущений, издавая тихие стоны, пока внутри него уже двигались два пальца. Ему казалось, что тело вот-вот разорвётся от переполняющего жара. И когда Он осторожно ввёл третий палец, Чюпеп зажмурился, прерывисто дыша, чувствуя, как мышцы напряжённо сжимаются вокруг вторжения, но вместе с тем внутри разливалось томное тепло. Вскоре пальцы исчезли, оставив за собой странную пустоту. Но вместо них он почувствовал что-то влажное и твёрдое, совершенно непохожее на пальцы — широкая головка члена упиралась в его кольцо мышц, медленно, настойчиво. — Ты готов? — прошептал Он, наклоняясь к его уху. Чюпеп только судорожно кивнул, не в силах произнести ни слова. — Хаа… бля это охуенно, внутри тебя так охуенно… — выдохнул Он, голос дрожал от удовольствия. Чюпеп покраснел ещё сильнее, прикусив губу, не в силах ответить — лишь громче застонал, ощущая, как горячее, пульсирующее внутри напряжение разливается по всему телу. Он выждал несколько секунд, позволив Чюпепу привыкнуть к размеру и тяжести члена внутри, а затем начал медленно двигаться. С каждым толчком по комнате раздавались влажные звуки, тяжёлые шлёпки соприкасающихся тел и всё более громкие, прерывистые стоны. Он входил глубже и жёстче, его бёдра сталкивались с ягодицами Чюпепа, отдаваясь в теле глухими ударами. Каждый новый толчок вызывал дрожь, заставляя Чюпепа запрокидывать голову и всхлипывать от нахлынувшего блаженства. Воздух вокруг был пропитан жаром, стоны сливались в один хриплый ритм, а каждый новый удар усиливал их слаженный, сбивчивый дуэт. Он чувствовал, как напряжение нарастает внутри, как волны горячего наслаждения накрывают его с головой. Дыхание становилось всё тяжелее, стоны срывались с губ почти хрипами. Он наклонился ближе, вцепился зубами в плечо Чюпепа, впиваясь так, что на коже тут же проступили алые следы. — Бля я сейчас… — прошептал Он, почти срываясь на стон, зализывая свежую рану, словно прося прощения за внезапную боль. Движения становились резкими, прерывистыми, каждый толчок отдавался в теле Чюпепа жаром, заставляя того выгибаться и издавать пронзительные, захлёбывающиеся стоны. В один миг всё вокруг растворилось — с глухим стоном и резким последним толчком они кончили вместе. Тела дрожали, обмякли, а в воздухе повис тяжёлый, влажный запах их смешанного, горячего дыхания и тихие хриплые стоны. Оба дышали тяжело и прерывисто, не замечая ничего вокруг. Лишь спустя несколько секунд они поняли, что свет в комнате уже был включён, а в дверях стояли Флора и Чупа, уставившись на них с широко раскрытыми глазами. Чупа первым нарушил тишину, ошарашенно выдохнув: — Ахуеть… Флора тут же схватила его за плечо, прикрывая ладонью глаза: — Не смотри! — резко сказала она, увлекая его в сторону. — Ну ты видела, видела?! — всё ещё ошарашенно пробормотал Чупа, но Флора лишь покачала головой, уводя его прочь.

***

Все вместе они сидели за столом, смеясь и обмениваясь глупыми шутками. Атмосфера постепенно становилась легче, но не все сразу приняли Коралла. Некоторые по-прежнему смотрели на него с подозрением, будто пытаясь понять, можно ли ему доверять. Коралл, чуть улыбаясь, поднял руки в жесте примирения и тихо произнёс: — Я клянусь я никого не хотел трогать. Всё… всё это было из-за боли… — он перевёл взгляд на Чюпепа, нахмурившись. — И с Чёрным я перепутал его. Думал, это Серый. Слова повисли в воздухе, но постепенно напряжение стало спадать. Чюпеп лишь тихо кивнул, стараясь улыбнуться, а остальные начали задавать новые вопросы, уже менее настороженно. Атмосфера на «Полюсе» снова стала тёплой и почти домашней. Экипаж вместе проводил время, смеялся, устраивал совместные ужины и играл в дурацкие настольные игры. Больше всего удивляло то, как Чупа и Флора начали всё чаще пропадать вдвоём. Сначала все думали, что они просто много разговаривают, но вскоре стало заметно, как Флора краснеет при каждом прикосновении Чупы, а тот всё чаще неловко отводит взгляд, едва слышно хихикая. В один из вечеров, когда команда собралась в общей комнате, Чупа аккуратно взял Флору за руку и притянул к себе. Та улыбнулась и прижалась к нему, а Чупа смущённо пробормотал, глядя в пол: — Ну в общем мы теперь вроде как вместе… В комнате раздался взрыв радостных возгласов и смеха. Даже Он улыбнулся, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться. Так, под светом далёких звёзд, «Полюс» снова обрёл своё настоящее тепло и, кажется, чуть больше надежды на счастливое будущее.