Поровну

Федя любил Новый Год. Но последние пару лет в нём был один существенный минус — где-то примерно с двенадцати дня до десяти вечера Даня и Валя, а так же происходящий хаос вокруг подготовки к празднованию, явно пытались довести его до белого каления. Нет, он был, разумеется, рад встречать этот праздник рядом с любимыми людьми, но, Господи… — Даня, хватит воровать у меня крабовые палочки прямо из-под ножа! Нам на салат не хватит! — Валя, я тебя десять минут назад отправил в магазин, и если ты опять что-то забудешь, тебе снова придётся стоять в огромной очереди с одной банкой горошка! — Даня, я тебя просил следить за картошкой, чтобы не текло на плиту, а ты что? — Валя, прекратите ругаться! Я вас сейчас на улицу отправлю праздновать! И далее по списку. Весь день. Он брал на себя роль ответственного за готовку, потому что если допустить до этого дела только Валю и Даню, на их маленькой кухне образуется ещё больший хаос, а половины продуктов из списка в холодильнике не окажется. А ещё у близнецов это всегда превращалось в очередной повод поругаться — это не прекращалось даже под Новый Год. — Дань, ну кто так режет, а? Мельче надо, — говорит Валя брату через плечо, пока тот старательно пытается нарезать колбасу. — Вот тогда сам сядь и режь, раз такой умный! — моментально накидывается на него Даня, разворачивается к нему с ножом в руках, и Федя тут же влезает, чтобы пресечь возможную поножовщину из-за оливье. — Валя, иди двигай мебель и ставь стол в гостиной, мы тут сами разберемся, как и что резать, — в этот момент из только что упомянутой гостиной раздался грохот, звон, а затем мяуканье. Федя тяжело вздохнул. — Не говорите мне, что Сима только что опрокинула ёлку. Дерево торжественно валялось посреди гостиной, а рядом с ним сидела кошка с видом «оно само упало, я не причем». Федя посмотрел на часы, и подумал, что в целом, ничего страшного не случится, если он начнет прибухивать уже в три.

***

Спустя десять споров, два похода в магазин и одной поставленной на место ёлки, стол наконец-то был сервирован, и все втроём собрались за ним, как будто ничего этого не происходило последние несколько часов. Они обсуждали прошедший год — Евровидение и два тура, выпивали за то, чтобы следующий год был в два раза успешнее. Обсуждали планы — и вполне реалистичные, и какие-то больше из разряда фантазии. Открыли свои подарки, которые заранее сложили под елкой, чтобы было красиво — там было всё чисто символическое, они договорились особо не тратиться (всё равно по итогу каждый потратился, но, хотя бы, не так сильно, как когда в том году они коллективно решили, что им всем нужны новые музыкальные инструменты). Уже ближе к двенадцати близнецы пристроилась на обоих Фединых плечах и довольные ластились, выпрашивая поцелуи после каждого тоста, а он только и рад был. А в последние двенадцать секунд поцелуи были ещё более особенными — на каждого выделили ровно по четыре секунды, чтобы успеть загадать желание — сначала Федя по очереди поцеловал Даню и Валю, а потом они поцеловались сами. — С Новым Годом, мои дорогие, — улыбнулся Федя, притягивая братьев к себе в объятия. Не хотелось их отпускать, хотелось обнимать их бесконечно, и так ещё много лет подряд. — Я так люблю вас. — С Новым Годом, Феденька, — ответили они почти в один голос. — Проведем ещё один год вместе? Не зря же говорят, что как и с кем Новый Год встретишь, так и с тем его и проведешь.