Поровну

Это было их маленькой игрой. Валя любил выставлять всё напоказ. Ему нравилось, когда из воротника Даниной рубашки выглядывали его засосы. Когда через полупрозрачную рубашку просвечивали отметины от зубов. Когда он завязывал шарфик, и говорил всем, что это для образа, или для того, чтобы беречь голос. Ему нравилось раз за разом обновлять свои метки, наслаждаясь тем, как Даня плавится под ним и умоляет сделать так ещё, впитывал каждую реакцию, наслаждался тем, как ярко смотрелись красные пятна и отметины на бледной коже. Эти маленькие детали намекали окружающим - занято. Валя был жутким собственником, когда дело касалось его брата. Моё. Никому не отдам. Ну, кроме разве, что... Валя знал, что Федя видит. И Валя знал, что Даня специально делает так, чтобы эта маленькая деталька так или иначе попалась ему на глаза. Чтобы позлить. Чтобы подразнить. Чтобы за этими взглядами и ухмылками, которые Валя бросал в ответ на Федин голодный взгляд последует маленькая месть. Федя был не таким. Он не хотел выставлять напоказ свою собственническую в отношении Дани натуру. Ему было не важно показывать это остальным, он хотел показать это только одному конкретному человеку. Ему нравились мысли о том, что где-то под слоями одежды скрыты его следы. На внутренней стороне бледных бедер, на животе и талии - никто не видел их, но каким же удовольствием было просто знать, что они там есть. И знать, что когда в очередной раз Валя останется с ним наедине, когда разденет его, то увидит, что там уже занято. Что Даня принадлежит не только ему. Он знал, что это вызовет у Вали порыв собственничества, и следы снова окажутся на заметных всем местах - и цикл повторится. Но больше всех эта игра нравилась Дане. Он любил, когда Валя, злясь в очередной раз, помечал всю его шею, игнорируя его слабый протест о том, что на неделе, вообще-то, концерт. Любил, когда Федя, слегка царапая нежную кожу бедер бородой, с наслаждением вцеплялся в них зубами. Любил, когда Валя на ухо шептал ему всякие собственнические пошлости, когда Федя мурлыкал ему на ухо то, что кое-кто будет очень недоволен, когда увидит метки в таком месте. Это маленькое соперничество между ними добавляло какую-то маленькую пошлую искру в их отношения. А ещё, разумеется, Дане самому нравилось. Чувствовать, как Валя смыкает зубы на его шее, будто вампир, который собирается выпить из него всю кровь, контраст между нежными движениями на его члене и болюче-приятными укусами, которыми Федя покрывал его бедра. Будучи очень тактильным человеком Даня натурально млел и расплавлялся на кровати от такого обращения с собой, и только и мог, что умолять и просить ещё и ещё. А Валя и Федя, соперничающие между собой, были только рады угодить своему ненаглядному. Чтобы потом, когда они снова поменяются, стараться в два раза усерднее из-за тех чувств, которые у них вызывали чужие следы на Данином теле. И так до бесконечности.