K pop demon hunters reaction

Место: Пустынная крыша одной из высоток поздно ночью. Город огней внизу похож на рассыпанное ожерелье, а над головой — бесконечный, усыпанный звёздами купол. Воздух холодный и прозрачный. Тишину нарушает только далёкий гул мегаполиса и шелест ночного ветра Мирэй стоит у парапета, закутавшись в тёплое пальто, её светлые волосы колышет ветер. Она смотрит вниз на город, наслаждаясь редким моментом полного уединения. Из тени появляется Мистери. Его шаги бесшумны на утоптанной земле. Он подходит и останавливается рядом, тоже глядя на огни. Голос низкий, сливающийся с шёпотом ветра Мистери: Говорят, с высоты все катаклизмы мира кажутся всего лишь тихим светом. Удобная ложь для тех, кто боится шума. Мирэй не поворачивается, но уголок её губ чуть дёргается. Мирэй: А ты боишься шума? Мистери: Я боялся тишины. Он поворачивается к ней, его глаза в лунном свете кажутся бездонными Мистери:Потому что моя тишина была не пустотой. Она была полна эха. Эха чужих мелодий, отзвуков чужих страстей. Я был вечным слушателем в чужом концертном зале. Он делает шаг, вставая между ней и парапетом, чтобы видеть её лицо. Она наконец поднимает на него взгляд — спокойный, вопрошающий. Мистери: А потом появилась ты. И все эха разом смолкли. Он мягко, почти невесомо, проводит пальцем по воздуху рядом с её щекой, словно рисуя её силуэт на холсте ночи Мистери: Ты не стала просто ещё одной песней. Ты стала той тишиной, в которой родилась совершенно новая музыка. Та, что я и не думал услышать. Мирэй замирает. Её обычная ледяная маска даёт трещину, в глазах читается не ожидание, а глубочайшее внимание. Она слушает. Как он и говорил — музыку. Он наклоняется чуть ближе, его бархатный голос звучит только для неё Мистери: Ты — нота, которую искала вся моя нестройная симфония. Самая чистая. Самая полная. В тебе нет фальши. Ты — правда, положенная на музыку. И с той самой первой встречи эта мелодия... моя мелодия... не умолкает. Она звучит у меня в висках на рассвете. Она отбивает ритм моего сердца, когда ты рядом. Она становится гимном, когда твой взгляд падает на меня. Он медленно, давая ей время отстраниться, протягивает руку. Его пальцы мягко касаются её щеки, отводя прядь волос, путающуюся на ветру. Его прикосновение нежное, но в нём чувствуется сила сдерживаемой бури. Мистери: Я не прошу. Я не требую. Я просто хочу, чтобы ты знала. Ты — партитура, которую я готов читать вечность. Ты — единственная песня, которую я хочу слушать, пока последняя звезда не свернётся в ночи. --- Он смотрит на неё — на её губы, приоткрытые от волнения или холода, на её глаза, в которых отражается весь Млечный Путь. И в этот миг все его слова, все поэтические сравнения исчезают. Остаётся лишь тихий, всепоглощающий ураган внутри. · Всё это было лишь прелюдией. Слова — всего лишь слабая тень того, что бушует у меня внутри. Как передать звук вселенной, родившейся в груди? Как описать свет, что затмевает эти звёзды над нами? Он медленно, почти с благоговением, склоняет голову. Мир между его губами и её губами измеряется биением сердца — громким, настойчивым, диким. · Пусть это будет не захват. Пусть это будет вопрос. Молчаливый, самый важный вопрос моей долгой жизни. И ответ... я приму любой её ответ. И он прикасается. Его поцелуй — это не вспышка. Это восход. Медленный, неотвратимый, наполняющий всё вокруг теплом и светом. Это прикосновение — самое искреннее признание, какое он только способен совершить. В нём — обещание вечности и сиюминутная мольба. В нём — вся его тёмная, сложная сущность, которая нашла, наконец, свой чистый источник. · Так вот каков на вкус тишина, рождающая музыку. Сладкая, как первая победа, и свежая, как утренний ветер. В ней нет ничего от эха. Она — источник. И я... я больше не слушатель. Я — часть этой музыки. Мы — её звучание. Он чувствует, как её губы отзываются — сначала с лёгкой дрожью неуверенности, а затем с той же глубокой, всепонимающей нежностью. Это не страсть, это — узнавание. Как две ноты, наконец нашедшие друг друга в гимне мироздания. Он отдаляется всего на сантиметр, его лоб касается её лба. Его глаза закрыты. Он боится открыть их и увидеть, что это был сон. Его дыхание спутано, а сердце бьётся в такт той самой мелодии — её имени. Он говорит шёпотом, в котором слышна вся вселенная Мистери: Теперь моя тишина навсегда будет твоей музыкой. Всегда. Мирэй медленно открывает глаза. В её тёмной, бездонной глубине, освещённой отблеском далёких звёзд, нет ни паники, ни насмешки. Только тихое, безмерное удивление и рождающееся понимание. Она молча поднимает руку и кончиками пальцев касается его губ, только что расставшихся с её собственными, словно проверяя реальность случившегося. Её голос тихий, но чёткий, как удар камертона в ночной тиши Мирэй:Эта музыка... она не умолкнет? Он открывает глаза, и в них горит ответное пламя Мистери: Она будет звучать, пока бьётся моё сердце. А оно, предупреждаю, бьётся упрямо и долго. И под бесстрастным взглядом бесчисленных звёзд они стоят, спрятавшись от всего мира в своём общем, новорождённом спокойствии, которое теперь наполнено самой прекрасной музыкой на свете.