K pop demon hunters reaction

Сцена: «Пятничный побег» Статус: передрузья, недоотношения Место: Квартира Бэйби. Просторная гостиная в стиле лофт с панорамными окнами, в которых отражается ночной город. На огромном телевизоре застыл красочный игровой мир. Мягкий дымчато-серый ковёр утопает в декоративных подушках и пледах. Низкий столик завален открытыми пачками «Покки», солёными крендельками, двумя пиццами (одна с ананасами, вторая — пепперони), разноцветными банками газировки и парой упаковок чипс. Приставка тихо гудит. Мирэй сидит на большом белом диване, поджав под себя босые ноги, в огромном бирюзовом кашемировом свитере Бэйби. Рукава свисают почти до колен. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбиваются мягкие пряди. Она слегка ежится от прохлады. Дверь из ванной приоткрывается, выпуская облако пара. Бэйби выходит, потирая полотенцем растрёпанные влажные бирюзовые пряди. На нём — мягкая белая футболка с потёртым принтом и тёмно-серые спортивные шорты. Его взгляд сразу падает на неё. — Замёрзла, пингвинёнок? — раздаётся его низкий, бархатный голос. Он сразу направляется к дивану. — Или просто решила окончательно украсть мой лучший свитер? Мирэй отрывает взгляд от экрана, где её персонаж замер в прыжке. — Он сам ко мне прилип. Видимо, захотел к кому-то более достойному, — она утыкается носом в воротник и притворно принюхивается. — пахнет попкорном и какой-то ересью с корицей. Бэйби фыркает, но вместо того чтобы сесть рядом, он наклоняется и подхватывает её на руки вместе с пледом. — Эй! — успевает вскрикнуть она, но он уже устраивается на диване, усаживая её к себе на колени и закутывая пледом покрепче. — Тише, пингвинёнок, — он берёт с подлокотника две банки ледяной колы, вручает ей одну, а другую ставит рядом.— мне ледяная статуя в квартире не нужна Он берёт геймпад, обнимая её свободной рукой так, чтобы она удобно устроилась у него на груди. Его подбородок устроился на её плече, а влажные пряди и горячее дыхание щекотали шею. — Продолжаем битву? — его голос звучит прямо у её уха, низкий и расслабленный. — Или ты уже готова сдаться и признать моё игровое превосходство? Мне уже как-то совестно всё время выигрывать. Мирэй делает глоток колы, прикрывая улыбку банкой. Холодная сладость приятно контрастирует с теплом его тела. — В твоих сладких грёзах, демон, — она отламывает кусочек пиццы с ананасами и протягивает ему прямо к губам. — Я просто даю тебе иллюзию шанса. Чтобы не травмировать твоё хрупкое демоническое эго. Он принимает угощение, его губы на секунду касаются её пальцев. Тёплое, привычное касание. — Ага. Конечно. Великодушие охотницы, — он лениво проводит большим пальцем по её голому колену, выбивающемуся из-под свитера. — Самый грозный хищник Сеула. Прячет когти, ворует мои свитера и съедает мою пиццу — Не только пиццу, — она откусывает от своего кусочка, смотря на него с вызовом поверх края банки. Он задерживает взгляд на её губах, на которых осталась крошка пиццы, на секунду дольше, чем нужно, затем медленно возвращается к экрану. — Знаю. Ещё и моё сердце. Ужасно банально, — произносит он настолько невозмутимо, что это звучит как констатация погоды. Как «похоже, дождь начинается». Мирэй не краснеет. Уголки её губ дрогнули в улыбке. Она прижимается спиной к его груди, чувствуя, как он смеётся — низко, грудливо, — прежде чем запустить игру. Они играют. В тишине, изредка прерываемой его саркастичными комментариями: «Ну вот, опять ты проиграла... Я уже привык», её торжествующим возгласом: «Бам! Прямо в демонское эго!», хрустом чипсов и шипением открываемых банок. Вдоволь наигравшись и даже устроив небольшую шуточную драку (закончившуюся тем, что Бэйби ловко завернул Мирэй в плед как в кокон и, нежно прижимая к себе, принялся целовать в шею, пока она смеялась и пыталась вырваться), он наконец сменил игру на какой-то не требующий внимания фильм. Она всё ещё сидела у него на коленях, спиной к его груди, укутанная в плед и его объятия. Его подбородок теперь касался её макушки, а руки лежали на её талии, большие пальцы лениво водили по гладкой коже бедер под толстой тканью свитера. К двадцатой минуте фильма её дыхание стало глубоким и ровным. Голова склонилась, отяжелевшая, на его плечо, а тело полностью обмякло в его объятиях. Она тихо клевала носом, окончательно сдаваясь на милость сна. Бэйби почувствовал, как её вес полностью доверился ему. Он убрал руку с талии, чтобы поправить плед, плотнее укутав её, и притянул ближе, позволив ей устроиться поудобнее. — Только не храпи, — прошептал он прямо в её волосы, его низкий голос прозвучал приглушённо и нежно, почти неразборчиво. — А то придушу этим же свитером. Он не стал её будить. Выключил звук у телевизора, оставив только мерцание экрана, которое освещало их тёплую кучу-малу мягким синим светом. Одной рукой он продолжал обнимать её, а другой ленимо листал ленту в телефоне, изредка поглядывая на её спящее лицо. Она выглядела беззащитной и умиротворённой. Совсем не той холодной и собранной охотницей, какой её знали все. Бэйби улыбнулся про себя. — Спи, пингвинёнок, — тихо произнёс он, его пальцы нежно провели по её волосам. — Я пока на стреме. И остался сидеть так, слушая её ровное дыхание и тихий гул города за окном. Впервые за долгое время он чувствовал себя... спокойно. И это странное чувство ему определённо нравилось.