K pop demon hunters reaction

Вечернее спокойствие в квартире Бэйби оказалось зыбким, хрупким. Воздух, только что резвившийся под всплески смеха и хруст чипсов, вдруг застыл, стал густым и тягучим, будто наполнился невидимой сладкой патокой. Синяя заставка на экране отбрасывала призрачные блики, окрашивая все в таинственные, аквамариновые тона. Мирэй утопала в диване, в его мягкости, и в его же футболке, которая пахла свежестью и им — мятой и чем-то неуловимо бодрящим. Мышцы расслабились, мысли текли лениво и плавно. Бэйби лежал на ней сверху и его вес приятно придавливал её к дивану.. Он устроился между ее бедер, уткнувшись лицом в грудь, и сквозь тонкую ткань ее кожи жгло его ровное, теплое дыхание. Большие ладони лежали на спине, пальцы слегка впивались в ткань, и это легкое давление заставляло сердце биться чаще. Пальцы сами запутались в его бирюзовых прядях — мягких и шелковистых. В этой позе он казался таким беззащитным, и эта мысль была обманчивой, как тихая заводь перед водоворотом. Его низкий голос пророкотал прямо сквозь ткань и плоть, отозвавшись глухим эхом где-то в самом низу живота. — Замерзла, красавица? Мурашки побежали по спине. Она лишь молча покачала головой, пальцы застыли в его волосах. — Нет... — наконец выдохнула она, и собственный голос показался ей хриплым и чужим. Он приподнялся, и синий свет мягко вылепил его черты: тяжелые веки, прикрывающие томные глаза, приоткрытые пухлые губы, фарфоровую кожу. Ангельская личина и голос грешника, а взгляд — темный, игривый, сметающий все ее защиты одним лишь касанием. Он медленно приближался, давая ей каждый миг на отступление. Его дыхание смешалось с ее дыханием, стало общим. Она сама закрыла последнюю дистанцию. Первое прикосновение его губ было обманчиво нежным, почти невесомым — к уголку рта, словно падал лепесток. Затем — к центру верхней губы, и по коже пробежала короткая, яркая молния. — Бэйби... — прошептала она, сама не зная, то ли протестуя, то ли умоляя не останавливаться. Только тогда его рот нашел ее полностью. Это не был жадный захват. Это было медленное, гипнотическое исследование. Его губы скользили по ее, сжимали, отпускали, заставляя каждую клеточку кожи на лице обостриться до боли. Ладонь скользнула под футболку, и прикосновение прохладных пальцев к обнаженной спине заставило ее вздрогнуть и бессознательно прижаться к нему ближе. Вторая рука притянула ее лицо, большой палец провел по скуле, углубляя поцелуй. Не разрывая его, он перекрыл ее собой целиком, оставив от мира только синее сияние по контуру его фигуры. Пряди его волос упали на ее лицо, смешавшись с ее собственными. Он оторвался, и его шепот прозвучал прямо в ее губы, обжигающе влажный и низкий: — Такой хрупкой кажешься... Словно сломаю. — Попробуй... — выдохнула она ему в губы, и ее собственный голос звучал хрипло и незнакомо. — Только попробуй остановиться. Ее вызов был принят. Его рука скользнула вниз, обхватил ее бедро и с уверенной силой закинул ее ногу на его бедро, притягивая ее таз к себе. Новый, более тесный и откровенный контакт заставил ее резко вдохнуть. Она почувствовала его возбуждение через тонкую ткань его штанов, жесткое и властное, прижатое к самой ее сердцевине. — Так лучше, принцесса?— его бархатный голос пророкотал прямо у ее уха, и она почувствовала, как ее внутренности сжимаются от предвкушения и он это ясно почувствовал. — гораздо лучше И ее ответом стали ее руки, срывающие с него футболку. Он лишь усмехнулся — быстрая, торжествующая вспышка в уголке рта, — позволив ей это. Ее ладони скользнули по горячей коже его торса, по упругим мышцам, натыкаясь на бешеный ритм сердца под ними. Его ответ был зеркальным — он с легкостью снял с нее футболку, и его дыхание на мгновение перехватило. Самоуверенность испарилась, сменившись немым, жадным восхищением. — Черт... Мирэй... — вырвалось у него хрипло. Его взгляд, тяжелый и медленный, пополз по ее коже, как физическое прикосновение. —надо было сделать это раньше Он смотрел, как коллекционер на редчайшую драгоценность. Его палец медленно, с наслаждением повторил путь его глаз — от ключицы, по соблазнительному изгибу груди, к талии, заставляя ее выгибаться под этим касанием. — Я, кажется, ослеп, — прошептал он, и его бархатный голос снова обрел ту дразнящую нотку, но теперь она тонула в хриплости желания. — Перестань... — смущенно прошептала она, но ее тело аркой тянулось к его рукам. — А вот не перестану, — он наклонился, и его губы обожгли ее кожу в том месте, где только что был палец. — Никогда. Его губы снова нашли ее, но теперь в них не было и тени нежности — только властное, уверенное требование. Поцелуй стал глубже, откровеннее. Дальше слова растворились, остались только звуки — прерывистое дыхание, скрип кожи по дивану, приглушенные стоны, шепот, в котором тонули имена. Синий свет выхватывал из мрака мелькающие тела. Его движение внутрь было медленным и властным, вырвав из его груди сдавленный, хриплый стон. Острая боль тут же растворилась в нарастающем вихре, и он замер, давая ей привыкнуть, покрывая ее лицо, шею, плечи горячими, влажными поцелуями. А потом началось движение. Сначала — обманчиво неторопливое, растягивающее каждое мгновение до предела. — Давай... быстрее... — вырвалось у нее, и он лишь усмехнулся, ускоряя ритм. — Нетерпеливая, да? — его дыхание срывалось, но голос все еще был игривым — Как же я тебя обожаю... Пик настиг их одновременно, в оглушительной тишине, разорванной его низким, хриплым криком в ее плечо и ее сдавленным стоном, который он поймал своим ртом. Тишина. Только тяжелое, выравнивающееся дыхание. Телевизор все так же синел, словно ничего не произошло. Он рухнул на нее, зарывшись горячим, влажным лицом в изгиб ее шеи. — Вау... — это был не просто выдох. В его голосе звучало откровенное, почти мальчишеское удивление. Он приподнялся на локтях, и в его темных глазах, все еще отуманенных страстью, уже танцевали знакомые искорки. — Ладно. Теперь я знаю, как мы будем проводить вечера. Все. — Только вечера? — вызванила она, и сама удивилась своей игривости. Он рассмеялся, низко и счастливо, и снова приник к ее губам коротким, но полным обещания поцелуем. — Круглосуточно, принцесса. Мирэй не ответила. Она лишь притянула его к себе, снова запутав пальцы в его волосах, и закрыла глаза. Синий свет рисовал на стене их единый, спутанный силуэт. Вечер сменил курс, обретя новый, самый интимный ритм. И было ясно — это только первая нота.