K pop demon hunters reaction

Прошли месяцы с того поцелуя на крыше. Внешне для всех Мистери оставался все таким же загадочным и спокойным демоном. Но для Мирэй он стал другим - тем, кто приходил к ней ночью, чтобы просто поговорить. Тем, чьи пальцы нежно перебирали её волосы, когда она засыпала у него на груди. Тем, кто целовал её в макушку с особой бережностью, в моменты усталости и эмоционального истощения Но за этой нежностью скрывалась многовековая буря. Каждое её прикосновение, каждый взгляд были для него испытанием. Его демоническая природа, которую он столетиями усмирял своей волей, рвалась наружу. Внутри него бушевал зверь, который хотел не целовать её макушку, а впиться в её шею, пометить и присвоить. Когда она смеялась, в его сознании всплывал образ, как он вжимает её в стену и заглушает этот смех своим поцелуем. Когда она доверчиво клала голову ему на плечо, его пальцы непроизвольно сжимались, оставляя на его собственных ладонях следы от ногтей - так он сдерживал желание схватить её, прижать к себе так сильно, чтобы их тела слились воедино. «Ещё нет, — твердил он себе, сдерживая низкий рык, готовый предательски вырваться из груди. Его взгляд прилип к её шее, к тому месту, где под тонкой кожей отчётливо пульсировала жилка. — Она не готова. Она испугается. Я напугаю её». Для неё он был её милым Мистери. Чутким, мудрым, нежным. И он сам выстраивал эту стену, чтобы та тварь внутри не дотронулась до неё своими грубыми лапами. Лишь раз он дал себе слабину. Один раз едва не сорвался Вечер. Они сидели на диване, и Мирэй что-то увлечённо рассказывала, удобно устроившись в его объятиях. Её голова была запрокинута на его плечо, и в этом доверчивом жесте она обнажила ту самую, самую желанную и самую запретную точку - изгиб шеи, где тонкая кожа скрывала нежный ритм жизни. И всё. Его мир сузился до этого участка кожи. Воздух перестал поступать в лёгкие. Демон внутри него, обычно запертый в глубине, взвыл от близости добычи. Он почувствовал, как по его челюсти пробежала судорога, а на дёснах заныла знакомая боль - предвестник прорезающихся клыков. Внезапно все чувства обострились, а во рту скопилась слюна, заставляя сглотнуть, тело реагировало быстрее разума Он не удержался. Приник к её шее, пряча лицо в её тёплой коже, вдыхая её сладкий аромат. Его губы прижались к пульсирующей вене. Клыки уже проступили, острота давила изнутри, требуя выхода. Ему потребовалась вся его многовековая воля, чтобы не впиться в неё, а лишь игриво, сдерживая дикий трепет в мышцах, прикусить нежную кожу. Он почувствовал, как её тело вздрогнуло, и тут же, как будто извиняясь, провёл по этому месту горячим шершавым языком, а затем запечатал беззвучным, нежным поцелуем, вызывая у неё щекотку. Мирэй рассмеялась - звонко и беззаботно, даже не подозревая, что её смех , этот чистый, лишённый всякого страха звук стал его спасением и пыткой. Он слегка встрепенулся, а после усмехнулся, пряча в её шее свою дикую ухмылку, и сильнее припал к ней, покрывая её кожу этими обманчиво-невинными поцелуями, которые заставляли её смеяться ещё сильнее. «Ай, щекотно!» — её голос был полон веселья, а не испуга. И этот звук, эта полная доверия реакция, остудили раскалённую сталь внутри него. Напряжение стало медленно спадать. Клыки отступили, жар в жилах утих. Он оторвался и, всё ещё улыбаясь своей обычной, спокойной улыбкой, потерся с ней носами, глядя в её сияющие глаза. «Прости, моя луна, — прошептал он, проводя рукой по её щеке. — Я не удержался. Ты слишком соблазнительна». Внутри же он сделал глубокий, очищающий вдох, прижимая её ближе к своей груди. На сей раз он сдержался