Порочный договор

      Руки Силейн были связанны за спиной, на тонкой лебединой шее цвета миндального масла красовалось антимагическое украшение. Ярко-бирюзовые глаза бесстрашно смотрели вперёд, платиновые волосы падали каскадом по прямой спине. Шаг её гибких стройных ног был ровным, без намёка на волнение, царившее в душе альтмерки. Её отряд «Лезвия Санхолда» успешно продвигался вглубь Сиродила с юга на север. Под блестящим командованием Силейн войскам удавалось предугадывать коварные ловушки и засады Эбонхартского Пакта и отражать яростные атаки Даггерфольского Ковенанта. Ловко ведя солдат по вражеской территории, сражаясь бок о бок, эльфийка успешно помогала войскам Доминиона продвигаться вперёд. Являясь не только командиром, но и солдатом, капитан Силейн прославилась среди солдат, как храбрая и самоотверженная особа, готовая рискнуть собой ради своих людей.       Так вышло и сейчас. Нападение сегодняшней ночью стало полной неожиданностью. Часовые убиты, лагерь взят в кольцо, а оборона разбита. Ни суровыми нордами, ни дикими орками, чего Силейн ожидала больше всего. Имперцы, коренные жители Сиродила, легионеры разных и сломанных когорт, до сих пор сражались за свои земли. Капитан считала это глупостью, ведь на много километров вокруг не было ничего достойного защиты! Жители давно покинули эти места, города и деревни опустели, разрушенные форты требовали ремонта и не представляли никакой ценности. И всё же сиродильцы бились, словно сам император стоял за ними.       Силейн орудовала клинком и насылала смертоносные заклинания, пытаясь определить, какой враг перед ней. Славный Пятый Легион, что бьётся до конца, Тринадцатый, обладающий обширными знаниями Эльсвейра и изучивший стиль боя каджитов, Шестнадцатый, известными своими магами? Все и сразу, и ни один из них. Формы смешались, доспехи разнились, — коловианские знаки, нибенейские украшения. Словно игрушки мальчишка, смешанные в кучу. Силейн сначала приняла их за мародёров, что попросту облачились в доспехи погибших защитников Империи, но нет. Слишком хорошо действуют вместе, слишком организованы и крепки. Дополняли друг друга, будто нелепый и всё же эффективный доспех.       Они проиграли бой, были взяты в кольцо. Силейн понимала, что маленький отряд, уставший и разбитый, не справится с пугающей машиной Легиона, и объявила их проигравшими. Кто-то обвинил бы её в слабости, кто-то — в трусости. Но Силейн была сначала солдатом, а уж потом высокорождённым аристократом, и прекрасно понимала: войну выигрывает живой и терпеливый. С имперцами можно договориться, как учили её в академии, а учитывая, что их не перерубили в фарш, они и сами готовы к переговорам. Силейн сдалась и потребовала аудиенции у командира отряда. Одноглазый офицер кивнул девушке, махнул рукой двум боевым магам. Силейн отметила, что им не в первые брать в плен волшебников. Кто бы ни стоял за ними, это очень расчётливый командир со знанием стратегии, местности, и хорошими уведомителями. «Лезвия Санхолда» славились своей незаметностью на вражеских территориях и устранению специальных войск. Застать их врасплох мог только самый опытный противник.       Лагерь имперцев мало отличался от остальных лагерей, если не считать тишины. Все солдаты сидели в безмолвии, при этом продолжали заниматься делами. Никто не обсуждал нападение, не вспоминал о доме, не шутил. Лишь треск костра, стрекот сверчков и шум собственных ног Силейн. Должно быть, командир отряда суровый и уважаемый человек, если его солдаты настолько дисциплинированны. У Силейн на миг засосало под ложечкой, когда она увидела большой, алый командирский шатёр. Едва заметно выдохнув через ноздри, девушка вошла внутрь, до того как получить оскорбительный тычок в спину.       Разница сразу бросилась в глаза. В отличие от сурового, солдатского и немного аскетичного лагеря, убранство под шатром больше напоминало палату имперского советника. Ложе с лиловыми подушками, мраморные жаровни, медная ванная и столик с флаконами и мылами, ширма для переодевания. В конце шатра располагался единственный намёк на солдатскую жизнь — стол с картами Сиродила, а над ними, одетый в алый плащ, увенчанный золотым венком на голове, склонился юноша. Силейн передёрнуло от удивления. И это командир? По меркам людей он выглядел молодым, а по меркам солдатов — недопустимо юно!       — Приветствую вас, командир, — звонко сказал юноша, повернув голову. — Рад, что вы проявили мудрость и сдались.       Тёмные вьющиеся волосы ниспадали прядями до подбородка, белое пятно на большей левой стороне лица контрастировало со слегка смуглой кожей. Правый глаз цвета густого молока, но никакого ранения Силейн не увидела. Врождённый дефект? Магическая метка? Тут явно было что-то не так, альтмерка чувствовала это всем нутром. Но как проявить сдержанность, когда тебя пленил какой-то человеческий мальчишка? Она сделала попытку выдержать лицо, но поняла, что глаза выдают.       — Вы… командир этой когорты? — Силейн решила говорить открыто и не скрывать удивления. — Я думала, что Легион давно покинул эту местность.       — Все так думают, моя леди. Раз уж на земле ничего нет, то она бесполезна и никому не нужна. И всё же вы пришли, чтобы захватить её, — молодой имперец дружелюбно улыбнулся эльфийке и подошёл ближе. Его подбородок почти доходил до выступающих грудей Силейн. Карий и бесцветный глаза смотрели на острое личико боевой девы. — Кастор Агабал, командир Сломанного Легиона.       Силейн едва не отшагнула, почувствовав резкий стук сердца. Было что-то завлекательно пугающее в этом человеке. И что-то отталкивающее. Он пах маслами, дорогими и крепкими, будто скрывающие настоящий запах. Как и глаза, прячущие истинную натуру. Карий казался слишком тёплым, будто нарисованным, а белый был просто пеленой.       — Силейн, капитан «Лезвия Санхолда». Благодарю, что приняли наше поражение и пощадили моих солдат. Я готова вступить с вами в переговоры, — отчеканила она, вспомнив свою основную цель. Спасти свой отряд. — Назовите ваши требования.       Кастор изогнул тёмную бровь, хмыкнул и положил руки на бёдра. Юный военачальник взмахнул головой, отбрасывая чёрные пряди. Силейн почувствовала себя неуютно. Ситуация больше походила на шутку. Может, сейчас подойдёт суровый, боевой имперец, отгонит сынишку и они поговорят, как взрослые?       — Почему бы вам сначала не назвать свои? В конце концов, вы же моя пленница, а не я ваш, — широко улыбнулся Кастор. — Хотите, чтобы я отпустил вас? Позволил уйти? Вряд ли у вас есть что-то ценное, не считая вас и ваших знаний. Чтобы выудить информацию, моим людям придётся вытащить это из ваших солдат. Может, даже буквально.       — Я хочу, чтобы моих людей отпустили, — твёрдо сказала Силейн, чувствуя пробегающий холодок по животу. — Чтобы они смогли вернуться домой к своим семьям. Уверена, ваши солдаты желают того же.       Кастор понимающе кивнул и потёр гладкий подбородок. Затем нахмурился, скрестил руки и заглянул в глаза Силейн. Она совершенно не понимала, что думает её противник. Нечитаемый, закрытый, ненастоящий.       — Могу устроить! — вдруг спокойно ответил юноша. — Лишние смерти здесь действительно ни к чему, это привлечёт только больше внимания. Я рад, что наши мысли совпали, капитан! Это хорошее основание для договора.       Силейн мысленно выдохнула и почувствовала, как холодок в животе опускается. Хвала Аури-Элю, в этом пареньке нет взращённой жестокости. Он мыслит здраво и логично, что внушало надежду.       — Осталось только понять, что вы можете мне предложить, — вежливо напомнил он, проявляя имперский характер. Договор требует что-то с двух сторон.       — И что же вы хотите?       — Вас.       Губы Силейн приоткрылись, брови нахмурились. Холодок в животе превратился в острую сосульку и пронзил внутренности. Лицо Агабала тоже изобразило удивление и непонимание. Даже грусть. Силейн с трудом собрала остатки уверенности и спросила, слабо скрывая возмущение.       — Что вы этим хотите сказать, командир?       — Я уже сказал, дорогая моя. Мне нужны вы, — его пальцы потянулись к острому подбородку и коснулись мягкой кожи. Силейн будто ударили по спине, щёки загорелись огнём. Да как он смеет?! Ещё никто не трогал её вот так. Она капитан, выскородная, а её трогает какой-то человеческий отпрыск. — Нужно ваше тепло и тело. Нужны мне, как женщина.       — Возмутительно! — выкрикнула эльфийка, сделав шаг назад. — Что ты себе позволяешь, юнец?! Я капитан Альдмерского Доминиона, лично награждённая Её Величеством Королевой Айренн, защитница Сильвернара и союзница Гривы, а ты считаешь меня пленённой девкой? Я бы плюнула тебе в лицо, но слишком хорошо воспитана!       Его касание, намерения и обжигающее тепло выбило и без того встревоженную Силейн из колеи. На лице Кастора возникло непонимание, руки потянулись к бёдрам девушки, слабо придерживая за мантию.       — Я и не считаю вас солдатским трофеем, хоть вы безусловно прекрасны и привлекательны, моя леди. Более того, я не смел бы тронуть вас без вашего согласия! Красивым женщинам я предпочитаю говорить только правду и ничего кроме правды. Я хочу быть честен с вами, поэтому моё предложение может мягко удивить.       Искренность и прямота смутили и возмутили Силейн ещё сильнее. Его крепкие руки вцепились в толстую ткань, не позволяя ей отойти. В этом имперце была какая-то скрытая сила, никак не подходящая его внешности и юному облику.       — Нахал! Разве так можно обращаться с пленённой девушкой?! — вскрикнула она, дёрнувшись. — Где твоё воспитание? Так вас учат обращаться с пленными?       Внезапно, Силейн почувствовала, как земля уходит из-под ног. Перед глазами вырос потолок шатра, спина рухнула на мягкий ковёр, подол мантии задрался, обнажив красивые, стройные ножки с гладкими желтоватыми икрами. Из-за завязанных за спиной рук и горизонтального положения, Силейн не могла спрятать приоткрытую кожу, чувствуя себя страшно уязвимой. Кастор присел рядом, печально смотря в глаза эльфийки.       — Вы очень напуганы, моя леди. Я ведь обещал, что не сделаю вам больно и не притронусь, пока вы не позволите, — мягко произнёс юноша, проведя тыльной стороной пальцев по дрожащей щеке. — Я понимаю, что прекрасной девушке тяжело на войне. Да ещё и невинной, как молодой вишне Алинора.       Стон отчаяния вырвался наружу. Силейн попыталась отползти в сторону, но нога Кастора упала на подол мантии. Раздался треск ткани. Эльфийка не могла вообразить откуда этому имперцу известны такие подробности. Догадался? Почувствовал?       — Как… Да как ты смеешь?! Это не твое дело! — оскорбилась Силейн, пока светлая кожа покрывалась румянцем. — Это… личное!       — Не сомневаюсь. Но нам всё же предстоит заключить договор, моя леди. Я гарантирую вам жизнь и спасение каждого вашего солдата, в обмен на близость с вами. Разве это не долг каждого командира, жертвовать собой ради других?       — В-вы извращаете понимание!       — Вовсе нет. Я предлагаю вам защиту, заботу и безопасность всего вашего славного отряда. А вам, милая моя, я предлагаю нечто большее, чем просто плотские утехи, —Кастор провёл рукой по волосам Силейн, потягивая их к себе, вдохнул их аромат и опустил. Юноше нравилось видеть, как возмущённо задыхается девушка, краснеет и с ужасом смотрит в глаза.       — Я… Я отказываюсь! Это недопустимо, это гадко и… Пошло!       — Тогда все ваши люди погибнут, — спокойно заключил Кастор. — Я оставлю вас в живых на горе из голов солдат, голой, но нетронутой.       — Это не альтернатива! Вы не можете…       — Я могу, моя дорогая. Я могу это всё и даже больше. Поймите, это война и на ней творятся ужасные вещи. А потому я хочу почувствовать что-то прекрасное, утончённое, живое и невинное, — спокойно с нотками восхищения говорил Кастор. — И кто, как ни альтмерская красавица, подходит на эту роль?       — Подонок! Это не честно! Это… Это…       Она задыхалась от ярости, пока в голове не раздался собственный голос. Солдатский, стойкий и строгий. Он приказал отбросить все личные обиды и тревоги, обдумать предложение и мыслить здраво. Это ведь единственный вариант. Унизительный, пошлый, но всё же вариант.       — Соглашение будет подписано? — спокойно спросила Силейн. — С печатью, по имперским законам?       Кастор улыбнулся шире, кивнул и встал с мантии альтмерки. Затем протянул руку и помог подняться.       — Слово солдата. Идёмте, поставите подпись.       Силейн не почувствовала никакой уверенности и твёрдости от сказанного, скорее наоборот — ощущение потери контроля и падения в глубокую бездну. Поправив мантию и вновь спрятав свои красивые ноги, девушка пошла за Кастором. Юноша развернул на столе свиток, заставив талморку удивиться. Неужели имперцы настолько предусмотрительны, что даже для таких дел имеют документы? Кастор зажёг три свечи пальцем, пододвинул к Силейн чернила и перо. Затем зашёл сзади и разрезал путы. Альтмерка внимательно вчитывалась в текст, но в голове были только мысли о предстоящей близости. Милостивый Аури-Эль, неужели она пала до того, чтобы ублажать вражеского командира? Но ведь это же война, и здесь случает множество плохих вещей. Она могла бы скандалить и злиться, как манерная эльфийская неженка, а могла принять всё как солдат. Поэтому Силейн вчиталась повнимательнее и удивилась одному абзацу.       — Устное подтверждение пенетрации? — изогнула бровь капитан. — В каком смысле?       — В самом, что ни на есть буквальном, миледи. Пока вы не подтвердите согласие, я не сделаю то, что вы подумали, — пояснил Кастор. — Знаете, как гласит нордская поговорка: «Кабель не вскочит, если…»       — Я поняла, — нахмурилась Силейн, знакомая с грубостью северян. И договор казался удобным, но что-то здесь было не так. Это соглашение выгодно с её стороны? В чём кроется подвох? — Но… Как тогда вы… Мы с вами…       — Есть куда больше способов доставить удовольствие и боль, чем фрикции, миледи. К тому же, я говорил, что больше нуждаюсь в красоте и нежности, чем в звериной похоти.       Предложение заставило Силейн дёрнуть плечами и покраснеть, но в голове стали появляться вопросы. Притягательные, порочные, постыдные вопросы. Было в этом понимании что-то… влекущее, простое, варварское, но всё же неизменное. Боги ведь сделали их всех такими не для того, чтобы отрицать натуру. Силейн была далека от фанатичного почитания Дибеллы, но понимала, что желание физической близости не является грехом.       — А ты не слишком ли молод? — фыркнула Силейн, нервно ухмыльнувшись. — Я бы не хотела, чтобы меня обвинили в растлении.       — Молод? Да я постарше тебя буду! — рассмеялся Агабал, заставив альтмерку смутиться. Проклятый юнец! Всё-то он знает. — Не волнуйся, миледи. Кто знает, может тебе понравится и ты не захочешь уходить?       Обиженно фыркнув, Силейн поставила подпись, Кастор нанёс печать. Договор был скреплён, а сердце девушки упало, пока стойкость боролась с любопытством… и проигрывала. В контракте было много интересных моментов, больше походя на брачный. Или на соглашение в дорогом, элитном борделе. Силейн имела много преимуществ, но до сих пор была не уверена. В чём загвоздка?       — Итак, мы закончили с формальностями. Я хочу насладиться вкусом прекрасного Саммерсета этой ночью, — проурчал Кастор, обходя стол и обнимая Силейн за бедро. Пальцы легли на упругие ягодицы под тканью. Силейн захлестнула паника.       — Я хочу привести себя в порядок! Имею право, так было указано в договоре! — запротестовала она, слабо отталкивая от себя командира. Ладони уткнулись в обнажённую под мантией юношескую грудь и словно упёрлись в камень. Холодный и твёрдый.       Кастор понимающе кивнул, убрал руку и указал на ширму. За ней подымался пар. Маленький делец заранее приготовил горячую ванну.       — Конечно. Талморский капитан бы не позволил себе предстать в неприличном виде, верно? — мечтательно улыбнулся юноша, касаясь подбородка Силейн. — Особенно в её первый раз.       — Нахал! — возмущенно, но уже не так громко, бросила девушка и ушла за ширму. Её уже ждала горячая ванная столик с мылами, бальзамами и другими благами цивилизации, что почти невозможно достать в военных походах. Что-то внутри Силейн даже возликовало, и она начала расстёгивать мантию, когда заметила большое зеркало рядом. То ли осторожность, то ли её собственное стеснение взяли вверх, но эльфийка набросила мантию поверх и прошептала. — Обойдёшься.       Кастор усмехнулся, а Силейн почувствовала, как по плечам пробежала мурашки. Тряхнув головой, эльфийка сняла с себя набедренные повязки и коснулась изящного живота. Провела рукой от пупка от пухлых грудей со светлыми, почти белыми сосками. Напряжённые, немного твёрдые, что сильно смутило капитана. Рука потянулась вниз, касаясь небольшого треугольника светлых волос на лобке. Средний палец изящно лёг на маленькие половые губы. Лёгкий жар. Она убедила себя, что происходящее от волнения и поскорее залезла в медную купальню.       И тут все тревоги были смыты и отброшены прочь. Силейн ахнула, окунаясь почти с головой в прозрачную воду. Тело расслабилось, длинные ноги частично вылезли из воды. Эльфийка позволила себе расслабиться, невзирая на предстоящие похотливые дела. В кое-то веки можно нормально помыться. Силейн взяла вихотку, осторожно касаясь плеч и шеи. Перешла на живот, чувствуя странное желание идти ниже. Щёки покраснели, ткань вихотки коснулась волос . Едва дотронувшись низа, Силейн прикусила губу и откинула голову, выдохнула и заморгала глазами.       Что же она делает? Откуда такие мысли, тяга к изучению тела? Ведь скоро она предстанет перед таинственным молодым командиром, чтобы ублажить его, лишится невинности с этим недолговечным созданием. С другой стороны, она могла терпеть до последнего. Ему ведь нужна лишь красота и нежность? Никакого проникновения без согласия? Возможно, это станет её спасением. Силейн выдохнула и села на бронзовую поверхность. Поднялась, выжала волосы, стала вытираться и уже повернулась к белью, как заметила пропажу. Её одежды не было! Мантия тоже исчезла, сменившись чёрной тканью, закрывающей стекло.       — И как это понимать? — возмутилась она, прикрыв груди. — В договоре было сказано, что я имею право на ношение одежды!       Нагрудная повязка и нижнее бельё приземлились на ширму. Если лиф хоть немного выполнял свои функции, прикрывал и поддерживал груди, скрывал вырез прозрачной белой вуалью, то трусики были воплощением вульгарности и стыда. Силейн растянула их между пальцев и оскорбленно прыснула.       — Я это не надену! Это издевательство!       — Не возражаю, если выйдешь голой, — засмеялся Кастор.       Недовольно рыкнув, Силейн посмотрела на бельё ещё раз. Мурашки снова пробежали по телу, холодный воздух кусали кожу. Белые соски затвердели сильнее, покалывание между ног ощущалось интенсивнее. Не желая так просто сдаваться, эльфийка надела постыдный наряд и взглянула на себя в зеркало. Желание выругаться смешалось с постыдным интересом. Грудь выглядела больше и подтянутее, прикрытая прозрачной тканью. Две чашечки лифа всё же больше скрывали, чем прятали красоту. А вот ткань между ног едва-едва покрывала половые губы. Силейн развернулась и в ужасе уставилась на задницу. Круглая, гибкая и вызывающая, она были полностью открыта, хоть сейчас хватай. Ткань исчезла между ягодицами.       — Какое унижение! — возмутилась Силейн, прикрываясь руками. — Ты же говорил, что это будет красота и эстетика!       — А ведь нет ничего красивее и эстетичного женского тела, граничащего с естественной наготой, — ответила Кастор, посвистывая. — Ты ещё долго? Может, мне войти и помочь?       Громко и недовольно ахнув, Силейн поправила лиф, подтянула трусики и со звонким шлёпком отпустила. Рябь прошлась по светлой коже, колыхание привлекло внимание талморки и пристыдило. Она вышла из-за ширмы и взглянула на Кастора сначала с готовностью, потом со стыдом. Имперец стоял только в красном белье, под которым торчал бугор.       — Как же непристойно это всё, — заключила она, обнимая себя за плечи. — Милостивые боги, на что я только согласилась?       — Может, хотя бы на поцелуй? Нужно начать с чего-то попроще, ведь так? — игриво предложил Кастор, подходя ближе.       Губы Силейн сжались в линию. Поцелуй является у людей чем-то простым? Это же одна из самых интимных и важных концепций в отношениях между двумя персонами. Касаться друг друга губами, обмениваться дыханием и жидкостями. Такой жест был настолько личным, что даже жрицы Дома Дибеллы имели право отказаться от просьбы клиента.       — Я никогда не целовалась, — призналась девушка, опустив взгляд. — Это… Это непристойно и неправильно… Вот так подарить тебе свой первый.       — А по мне, это будет величайшим даром и наградой за весь пережитый ужас. Наверное, сравнимо с благословением самого Акатоша, — рассуждал Кастор, разглядывая стройное тело эльфийки. Пальцы прошлись по едва выступающим рёбрам Силейн, очертили линию на боку и слегка отдёрнули бельё. — Поцелуй надежды, поцелуй нежности. Так я вспомню, что воюю за нечто больше, чем просто выживание на этой проклятой земле.       Слова юного солдата тронули Силейн, но она старалась не подать виду. Грустно, печально и даже где-то трагично, но видеть себя в роли успокоения для таинственного юноши ей не хотелось. Только был ли у неё выбор?       — Хорошо, командир. Можешь поцеловать меня, но знай, что…       Силейн не сразу поняла, что это было ошибкой. Позволить Кастору что-либо, значит приблизить его к желанному, а себя к непозволительному. Эльфийка не сразу поняла, что чужие пальцы схватили её за щёки и наклонили вниз. Губы Кастора, сухие и горячие, впились в её, влажные и гладкие. Ярко-бирюзовые глаза сузились в крошечные точки, стон возмущения вырвался наружу. Но Кастор не прекращал поцелуй. Напротив, он усилился. Горячий язык проник в ротик эльфийки, облизывая рот изнутри. Гладил её дрожащий язык, касался кончиком нёба, дразнил щёки.       Силейн попыталась оттолкнуть его за плечи, но не получалось. Поцелуй становился интенсивнее, глубже, превращаясь из робкого и неумелого во что-то похотливое и топящее. Ноги девушки подкосились, и Кастору пришлось поддерживать её, чтобы она не упала. Коленки опустились на ковёр, поцелуй не прекращался. Силейн несильно царапала плечи, слабо мотала головой и жмурилась, пытаясь отстраниться. Без толку, бесполезно, невозможно. Эльфийка отчаянно дышала через нос, закатив глаза. Лопатки коснулись пола, живот втянулся. Кастор разорвал поцелуй, нависнув над альтмеркой. Дал ей отдышаться, роняя тёмные пряди на гладкий лоб.       — Это… Это было так… — хотела было высказаться Силейн, но не смогла. Поцелуй начался снова. Ещё более проникновенный, глубокий. В этот раз их языки двигались, как змеи, желающие передушить друг друга. Ей казалось, что язык Кастора оплёл и сжал её. Альтмерка недовольно забила ногами по ковру, пытаясь прекратить влажный, отнимающий дыхание поцелуй. Руки слабели, голова закружилась. Кастор разомкнул их губы, облизнул её подбородок и улыбнулся шире.       — Божественно. Правду говорят — стоит один раз поцеловать альтмерку, как хочется больше. Словно наркотик.       — Перестань! Я… Я не хочу больше! — просила Силейн, покраснев и задрожав. — А как же соглашение?       — Ты уже позволила себя целовать, — выдохнул Кастор, снова соединяя их губы.       Спина Силейн выгибались под движениями языка, ногти впились в загорелую кожу имперца. Ей снова казалось, что во рту хозяйничает отнюдь не человеческий язык, дыхание пропадает. Кастор будто напивался её слюной и эссенцией самой жизни, пока она слабо, но почему-то страстно отвечала, медленно задыхаясь. Крепкая грудь юноши прижалась к пухлой её, большая ладонь легла под спину, перебирая пальцами вдоль костяшек. Силейн стыдливо стиснула ноги, ощутив приятное и настырное покалывание. Девушка потеряла контроль над дыханием и едва не закашляла. Кастору пришлось прекратить лобызания языком.       — В-всё. Хватит, — просила Силейн, едва шевеля губами. — Я… я так больше не могу! Ты меня задушишь. Это слишком сильно для меня.       Она почувствовала, как поднимается с пола, ощутила мерный стук сердца в груди. Карий и бесцветный глаз с восхищением смотрели на тонкое альтмерское лицо, похожее на лисье или птичье. Палец Кастора прошёлся вдоль влажных губ Силейн, а затем исчез в его рту. Такая одержимость телесными жидкостями испугала и удивила Силейн. Неужели она так сильно восхищает кого-то?       — Я могу довольствоваться только тем, что ты разрешила, моя длинноногая красавица. Ты ведь не давала разрешение ни на что больше, так? — шире улыбнулся Кастор, снова проводя по тонким губам по шее вниз, к краю белого лифа. — Хотя у тебя столько интересного, что можно предложить…       Будь у Силейн силы возмутиться и кричать, она бы так и поступила. Но Агабал почти забрал всё её дыхание, не оставив силы даже дёрнуться. Глаза с испугом наблюдали, как пальцы гуляют между грудей, прикрытых полупрозрачной тканью. В уголках глаз выступили слёзы, губы слабо поджались. До чего омерзительный и пугающий момент: молодой имперец-захватчик касается альтмерских полусфер так, словно это теперь его сокровище. И намекает, о, Дибелла, намекает прозрачнее вод в пруду Алинора.        — Твой бюст восхитителен, моя Силейн. Руки так и чешутся коснуться и сжать его, — палец едва коснулся выступающего соска под тканью, пустив разряд по телу. Силейн почувствовала, как в животе становится тяжело. — А теперь вернёмся к твоим сладким губам.       — М-можешь коснуться! — крикнула Силейн, испугавшись очередного «захватывающего» поцелуя. Кастор уже готовился впиться в неё, но, услышав разрешение, довольно улыбнулся. — Т-только не снимай, хорошо? И сильно грубо не…       Ладони тут же легли на груди снизу, чуть приподнимая. Светлая кожа на выступающих полусферах заколыхалась. То сжималась, то вытягивалась, пока Кастор несильно вцепился и поднимал грудь, опускал. Юноша прижался к обнажённой спине, пока его сердце учащённо билось. Слишком учащённо, но Силейн не обращала на это внимание. Её собственное грозилось взорваться.       — Эльфийские титьки на ощупь мягкие и гладкие, — нашёптывал на острое ухо имперец. — Наверное, все на них так и пялятся, когда ты проходишь рядом.       — Ничего они не… Прекрати, — буркнула Силейн, отворачиваясь. — Это невежливо и… слишком грязно. Я не хочу, чтобы ты… А?       Кончики пальцев Кастора подразнивали соски под лифом. Словно маленькие жала, они кололи выступающие бугорки, вызывая спазмы в бёдрах. Силейн начала дёргаться и извиваться, ощущая горячую спину юноши. Пальцы с силой гуляли по соскам, щупали их и зажимали, двигая уже изнутри. Силейн стискивала зубы, в ужасе глядя, как пальцы тонут в её грудях, натягивая лиф. Она даже не знала, что её соски могут быть настолько чувствительными. Наконец-то пальцы схватили бугорки, потянули вместе тканью, а затем стиснули и потянули в стороны. Глубокий и страстный стон вырвался наружу, на светлой ткани трусиков выступило пятно. Кастор принялся лобызать тонкую шею, оттягивая груди в стороны.       — Не тяни так сильно, — попросила Силейн, вздрагивая под скользким языком. — Мне больно!       Но Кастор как на зло потянул яростнее, укусив за шею. Эльфийка вскрикнула и выдохнула. Глаза с благоговейным ужасом смотрели на тянущиеся груди. Пугающее и восхитительное зрелище одновременно.       — Кастор! Больно! Хватит! — закричала девушка, откинув голову назад. — Прекрати! Так нельзя!       — Прекращу, если позволишь мне снять лиф, — голосом хищного кота проурчал тот, резко отпуская соски. А потом принялся тянуть снова.       — Да, да! О, боги, да! Снимай! — хныкала Силейн, прикрыв глаза. Крепкие пальцы выкручивали её соски, коленки стукались друг о друга.       — И смогу вовсю насладиться твоими сиськами, дорогая?       — Угум! — пробормотала она, не в силах держать слёзы.       — А ты попроси меня об этом. Умоляюще и сладостно, как умеешь, — прошептал он.       Эльфийка шмыгнула носом, стиснула зубы. Терпеть боль больше не было сил, соски будто стальными клешнями зажимали. Теперь Кастор принялся ещё и поднимать груди, болтать, крутить и постукивать друг о друга.       — С-сними с меня верх! Прошу, умоляю! Сними! Убери повязку! — кричала Силейн, не в силах больше терпеть физическую боль. — Я разрешаю насладиться своей грудью.       Кастор стиснул округлости вместе, не выпуская соски. Эльфийка распахнула глаза, слёзы развеялись с длинных ресниц на сотню блестящих капель.       — Насладиться чем-чем? Это не для тебя слово, — урчал имперец. — Скажи ещё раз, как я этого хочу.       — Нет! Больно! Пожалуйста! Сними с меня вверх и обнажи мои сиськи! Я… я отдаю их тебе! М-мои эльфийский титьки теперь твои!       Пальцы разжались, грудь качнулась. Силейн шмыгнула носом и выдохнула. Соски пульсировали от боли, дёргались и просили о милосердии. Кастор стащил лиф, оставив Силейн только в одних трусиках, не считая ошейника, прижал спиной к себе. Левую грудь он обхватил за основание, наслаждаясь мягкостью и упругостью, пока вовсю теребил языком правую. Жадно облизывал вокруг, фыркал в нежную кожу, целовал несчастный разбухший сосок, облизывал светлый ареол.. Силейн отдыхала от боли, стыдливо открывая в себе новые ощущения. Слабость, беспомощность, чувство почти полного обнажения и хозяйского прикосновения к грудям. Для эльфийки и помыслить о таком было невозможно, но сейчас, когда границы уничтожены, она могла только наблюдать и тяжело дышать.       Кастор припадал к светлой коже губами, посасывал желтоватый сосок, потягивал зубами и прижимался к коже снова. Юноша жадно сосал грудь, словно голодное дитя, вызывая у Силейн в животе обжигающую пульсацию и зуд под бельём. Стало мокро, бёдра непроизвольно раздвигались — тело предательски готовилось к дальнейшим ласкам, порочным, но ужасно приятным. Силейн выдохнула томнее, пока язык буравил влажный, чувствительный сосок. Слишком чувствительный. Прикосновения Кастора стало казаться дискомфортным.       — Д-другой сосок…       — М? — юноша резко поднял глаза, улыбаясь. Силейн сглотнула, увидев довольную акулью улыбку.       — Пососи, пожалуйста, другой сосок. Этому… неприятно.       Ответом стали пальцы, сжавшие незанятый бугорок между большим и указательным. Обсасывание ускорилось, дискомфорт нарастал. Альтмерка поражённо ахнула, стиснула зубы и вытянула ноги. Кастор покусывал кожу на груди, язык не прекращал облизывать затвердевший, пульсирующий сосок. Трусики намокли сильнее, усиливая неудобное напряжения. Силейн хотела большего, чем лапание груди и облизывание. Там внизу её тело было готово к освобождению огня похоти. А когда юноша принялся гладить её возле пупка, девушка едва не взвыла. От желания, от досады, от боли, от языка. От осознания, что ей хочется мерзкого, порочного, запретного и такого приятного.       — Н-ниже…       — Ты что-то сказала, моя сисястая пленница? — прорычал Кастор, удерживая сосок зубами. — Твои нежные стоны совсем…       — Я хочу ниже! Хочу, чтобы… Чтобы ты потрогал меня… Там! — вскрикнула Силейн, недовольно смотря на коварное лицо с белым пятном. — Я… Я… Я хочу избавиться от этого ощущения. Пожалуйста.       Урча, словно довольный кот, Кастор вытащил влажный сосок, лизнул его в последний раз, вызвав у Силейн болезненное прищуривание. Теперь эльфийка могла немного перевести дух и пожалеть о своей просьбе.       — Хорошо, но тебе придётся сначала немного поработать самой, — властно заявил Кастор, вставая перед Силейн. Торчащий член в трусах смотрел прямо на милое личико несчастной девы. — Покажи, как ты почтительно обращаешься со мной.       — Что?! — оскорблённо и испуганно воскликнула эльфийка. Преисполненная отвращением и обидой, Силейн смотрела на пульсирующий член под алой тканью. Нервно сглотнув и стиснув зубы, она отвернулась, заставив груди дёрнуться. — Этого… Этого не было в уговоре!       — Уговор обоюдный, моя дорогая. Нужно дозволение другого лица. На поцелуи и лобызания сосков мы уже сговорились, а вот для остального тебе придётся постараться. Всегда было интересно, на что годятся эльфийские ротики, когда действительно заняты.       — Это оскорбительно! Я тебе не… — эльфийка хотела возмутиться сильнее, но потом взглянула на себя. Обнажённая грудь, ноги раздвинуты, трусики намокли, а сама только что просила потрогать её внизу. — Это грязно.       — Всё грязно, моя дорогая. Война — грязно. Секс — грязно. Политика — очень грязно, — равнодушно заметил имперец, несколько раз качнув членом. — И ты можешь дальше притворяться гордой и терпеть, пока я буду до измождения сосать твои сиськи. А можешь делать, как я хочу, и получить удовольствие, которое никогда не испытывала ранее.       Опустив голову, Силейн попыталась сдвинуть ноги и сесть удобнее. Влага в бёдрах сводила с ума, зуд на нежной плоти не позволял мыслить здраво. Издевательство Кастора над девственной и честной талморкой злило её, но и толкало вперёд. На отчаянные меры, казавшиеся правильными своей неправильностью. Да и мерное покачивание стоящего бугра в трусах гипнотизировало.       — Неужели все имперцы такие похотливые и жадные до извращений? — тихо спросила Силейн, касаясь члена под тканью. — Или так мечтают все мужчины?       — Похоть, как наш договор, обоюдна, — с триумфом в голосе заявил Кастор, а потом шлёпнул по ладошке. — О, нет-нет-нет. Никаких рук. У тебя есть только твой рот, помни.       — Да как ты… — едва не закричала Силейн, но осеклась. Насупилась и представила, как бы впилась в член этого захватчика и… Осознала, что не хочет делать ему больно. Не хотела ублажать его извращённые желания, но и оставаться равнодушной не могла. Неужели её тело жаждало и такого?       Закусив край белья, Силейн, фыркая и шмыгая, оттянула его вниз. Сначала не получалось — твёрдый пенис постоянно мешал, цеплялся за край, запах волновал и не помогал сосредоточиться. Девушке пришлось оттянуть трусы на себя, увидеть выпрыгивающий пенис, влажный и затвердевший, с тёмной, скользкой головкой. Один лишь взор на мужское достоинство повергло Силейн в шок. Вид гладкой, смуглой кожи, набухшей мошонки и гибкого ствола вызвали пугающие ощущения в животе. Пульсирование между ног напомнило о собственных желаниях, и эльфийка приступила. Припала щекой к тёплому бедру, выдохнула на самое основание пениса и провела языком. Слабо, неумело, пробуя мужчину на вкус. Вкус не был отвратительным.       Кастор довольно выдохнул, а Силейн прикрыла глаза. Ощущение на языке показалось ей неприлично приятным, чарующим. Будто она нарушила запрет, но ни капли не жалела. Вопреки ожиданиям, вкус имперца не казался омерзительным. Он пах оливками и травами. Готовился? Ради неё?       — Всё равно это — подло, — прошептала она больше себе, чем ему. Язык принялся гулять по стволу дальше. Опускался до мошонки, затем скользил вверх, оставляя тонкий прозрачный след слюны. Кастор пошёл девушке навстречу и наклонил стоячий ствол пальцем, чтобы тот смотрел прямо ей в губы. Силейн коснулась головки, покрытой смазкой, и ахнула.       — В строгой командирше живёт развратница, — констатировал юноша, ощущая мягкие губы на самой чувствительной точке члена. Силейн испуганно и яростно смотрела в глаза, но поцелуи не прекращала. — О, дорогая, ты прекрасна, когда ты в гневе. Такой взгляд, такой огонь! Интересно, как ты посмотришь на меня, если я сделаю так?       Силейн не поняла, как член легко и без боя оказался у неё во рту. Испугалась, когда дышать стало почти нечем, возбудилась от осознания самого акта. Кастор вошёл в неё, прижав носик к бритому паху. Эльфийку снова поразило первое ощущение близости. Со стороны член Кастора казался нормальным, обычным, — во всяком случае, по её представлению. Но во рту он будто увеличился, словно язык в первый раз. Головка скользила по нёбу, язык с трудом двигался, слёзы потекли по щекам.       — Нет ничего лучшего альтмерского поцелуя, — довольно прорычал Кастор, двигая головой эльфийки. — Наслаждение, дарованное самими богами. Постарайся, капитан, и я постараюсь для тебя.       Стон был ответом, яростное сопение послужило недовольством. Но слабое, незначительное, уходящее, как плохое настроение в прекрасное утро. Силейн медленно двигала головой, стараясь привыкнуть к размеру. Не получалось. Челюсть сводило, дышать становилось труднее. Рот наполнился слюной и смазкой, по щекам и горлу стекали густые струи, падали на затвердевшие соски. Силейн прикрыла глаза, приноровившись к фантомному размеру, вгоняя член всё глубже и глубже.       Хрип Кастора придавал слабую уверенность в собственных силах, направлял Силейн, становился предметом гордости. Эльфийка уже свободнее насаживалась головой на член, когда пульсация во рту выбила её из транса. Инстинктивно, Силейн поспешила вытащить член изо рта, но не получилось. Имперец стал яростно биться о её глотку, поддерживая за затылок. Эльфийка возмущённо замычала, обхватывая ствол губами. Ещё толчок, другой, третий, десятый. Трусики взмокли, состояние беспомощной девы практически грело душу.       Густой поток вырвался в глотку, наполнил щёки. Белая жидкость потекла по подбородку, пока Силейн делала жалкие попытки вырваться и старалась не глотать, но Кастор не оставлял выбора. Он этого хотел, и она знала. Зажмурившись, эльфийка напряглась и сделала над собой усилие. Густое, скользкое, пахнущее пламенем. Первый глоток дался тяжело, второй чуть легче. Потом третий. Щёки больше не напрягались, и девушка не понимала, откуда в Касторе такой запас. Она ощущала, как набухает кожа на шее, когда сглатывает, касается проклятого ошейника. Раздался треск — антимагический артефакт попросту лопнул.       — До конца. Прими мой щедрый дар до конца, маленький капитан. Вы, альтмеры, никогда не страдали расточительством.       Силейн сглотнула в последний раз, и Кастор отстранился. Пока эльфийка глотала воздух, шокировано смотря на пальцы ног, капли спермы на груди и засохшую линию слюны, Кастор присел рядом и коснулся влажного белья, пустив мощный электрический разряд пальцем. Силейн взвыла и рухнула на спину, выгнувшись. Перед глазами возник натянутый шатёр, свет пламени вдалеке, а затем довольно лицо Кастора.       — Уговор, моя дорогая.       Без злобы, без похоти или подлости, имперец трогал её снизу. Водил рукой по влажному пятну, очерчивая малые половые губы. Подушечка доходила до клитора, делала круговое движение и опускалось вниз, снова хлюпая по влажной ткани. Силейн вцепилась в плечи Кастора, оставляя белые следы на смуглой коже. Горячее дыхание обжигало шею юноше. Палец на клиторе ускорился.       Собственное хлюпанье, ощущение прикосновения в самом интимном месте и напряжение в животе сводили Силейн с ума. Девушка впилась в Кастора сильнее, бессильно открыла рот, а потом вскрикнула. Тычок в клитор оказался волшебным: её тело прекратило слушаться, спина выгнулась, внутренний жар раздался взрывом. Она едва не распласталась на полу, поддерживаемая имперцем. Их глаза смотрели друг на друга, пока оргазм Силейн не закончился.       Кастор придерживал эльфийку на руках, наблюдал, как вздымается большая грудь, тонкий живот опускается и поднимается. Дыхание Силейн уравновесилось и девушка прикрыла глаза.       — Первый раз был запоминающимся? — довольно спросил юноша.       — Очень, — призналась Силейн, слабо кивнула и попыталась опереться руками о ковёр. — Это… То, чего ты хотел? Мы теперь можем…       — Продолжить? Как пожелаешь, моя дорогая.       Рука нагло проникла под трусики, пальцы задели ещё свербящий клитор. Силейн вскрикнула, подпрыгнула и в ужасе посмотрела на Кастора. Её напугала не столько жадность юноши, сколько готовность собственного тела к повторному оргазму. Но ведь должно пройти время, прежде чем они смогут начать. Да и больше одного раза она и не планировала.       — Что ты делаешь? П-почему? Откуда во мне… — голос сорвался стоном. Силейн слабо забилась в руках Кастора, стараясь отстранить жадного юношу. Рука шлёпала его по груди, животу и случайно коснулась эрегированного пениса. — Снова стоит?!       — Мы ведь только начали, дорогая, помнишь? Условия всё ещё неравные! — Кастор уложил девушку на живот, продолжая входить пальцами в нежное, девичье лоно.       Силейн опёрлась руками о ковёр, смотря перед собой. Груди мерно покачивались, пока два пальца исследовали и ласкали нетронутые стенки. Хлюпанье стало громче, бёдра онемели, а бельё полностью намокло. Силейн не верила, что сможет выдержать очередной оргазм. Что это? Особенность альтмерского организма? Первый раз и неподготовленность? Её внутренний резерв? Неужели она всегда была такой страстной?       Указательный и средний палец разминали вход и двигались глубже, большой палец надавливал на клитор. Ткань белья натягивалась на бёдра и ягодицы, груди тихонько стукались друг о друга. Тело предательски взорвалось огнём страсти, дыхание спёрло, руки подкосились и упали. Кастор вытащил руку из трусиков и жадно облизнул влажные пальцы. Силейн в ужасе открывала рот, ощущая приятные, но выматывающие судороги между ног. Девушка боялась двинуться, сказать, понимая, что Кастор захочет этого снова. Пальцы снова легли на ткань белья.       — П-подожди! — взмолилась она, повернув голову. — Я так больше не могу! Неужели и с тебя не хватит? Ты уже сделал это несколько раз, а я… Пожалуйста, хватит! Это всё тяжелее с каждым разом.       — Да, но этого мало. Мне всё ещё хочется упиться эльфийской красотой. Увидеть тебя в естестве дорогая, — пальцы подхватили ткань, развернули Силейн попой к себе, натянули трусики и отпустили со звонким шлепком. — Без всего.       — И… И тогда ты наконец-то успокоишься? — дрожащим голосом спросила Силейн.       — Кто знает. Может быть, да, — ладонь поглаживала упругую попу, проводя след между ягодицами. — А может быть, и нет. Но как ты помнишь, чем меньше я концентрируюсь на одном месте, тем тебе проще. И потом…       Нос парня прошёлся по влажной, липкой ткани, язык коснулся щели сквозь белье. Силейн открыла рот и беззвучно ахнула.       — Я тебе ведь обещал кое-что, не так ли?       Щёки Силейн запылали, сердце забилось в груди. Девушка сглотнула, осознавая своё падение на самое мягкое, влажное, приятное дно. Тонкие пальчики коснулись края белья, спуская влажную ткань вниз. Маленькое влагалище с влажными, светлыми половыми губами открылись взору Кастора. Тонкая бесцветная линия тянулась от пульсирующего входа до трусиков. Неужели, она позволит поцеловать себя внизу? Она так этого хочет? Тело пробило дрожью. Ещё как хочет.       — Обещал… Хочу… Пожалуйста, Кастор. Пожалуйста. Поцелуй меня туда. Сделай мне приятное. Прошу.       Крепкие руки обхватили пухлые ягодицы, раздвинули в стороны. Маленький аккуратный анус и влажная щель открылись имперцу. Больше никаких границ, никаких договорённостей. Силейн ощутила потребность, сладкую и пошлую. Не могла с ней бороться и хотела этого здесь и сейчас. Какой мужчина ещё способен на утоление девственницы таким способом? Кто ещё обладает такой фантазией и выдержкой? Всего одна ночь, одна похотливая ночь, чтобы спасти свой отряд. И себя.       — Хорошая девочка.       Это было единственное, что сказал Кастор, перед поцелуем. Новым, смелым, влажным, отчаянным и совершенно неприемлемым. Как бы имперец не нахваливал губы эльфийки, Силейн постыдно призналась себе — его поцелуй внизу понравился больше.       Ладони поглаживали и массировал попку, пока язык вылизывал влажные губы, проникая внутрь. Как и с поцелуем, Силейн казалось, что орган гораздо глубже, чем оно есть, ведь как объяснить эти движения внутри? Что-то толстое, но гибкое, горячее и подвижное властвовало внутри неё. Раздвигало стенки, массировало их, удалялось, оставляя чувство пустоты. Даже когда Кастор щекотал языком клитор, Силейн казалось, что всё выглядит совсем иначе. Будто кто-то большой и далёкий от формы человека, лижет её там сзади. И ей нравилось.       Нравилось даже, когда язык болтался изнутри, мучая узкие стенки. Когда кончик утыкался в тонкую перегородку, натягивал, будто грозя порвать. Силейн задыхалась, дёргалась, кричала, но не просила и не умоляла остановиться. Ладони похлопывали пышный зад, язык-зверь крутился. Пелена опустилась на глаза и Силейн кончила в рот Кастора. Рухнув на пол в бессознательном состоянии, несчастная эльфийка жадно ловила ртом воздух, хныкала и не могла двигаться.       Позади голодно и довольно чавкал Кастор, поглаживая измученные, набухшие, влажные половые губы. Юноша облизал палец и поцеловал пульсирующую щель.       — Что-то я не распробовал как следует… Готова к новому поцелую?       — Я не выдержу, — осипшим голосом хрипела Силейн. — Это невозможно. Столько оргазмов за ночь… Я не выдержу. Что это за волшебство? К-когда это кончится?       — Если ты мне позволишь, то ещё один раз, — губы Кастора припали к острому светлому уху. Пальцы гладили страдальное лоно, вновь мокрое и готовое. Кастор вставил палец наполовину, густая смазка вытекла наружу. — Я заберу твою невинность, возьму тебя как подобает мужчине женщину.       Силейн слабо повернула голову, выдохнула и не нашла в себе силы ответить. Щёки совсем запылали, тело задрожало. Вульва обхватила палец сильнее. Эльфийка шмыгнула и отвернулась.       — Сочту за согласие, — проурчал Кастор, пристраиваясь сзади. — Есть возражения?       — Просто делай и…       Силейн вскрикнула и запрокинула голову. Член вошёл всего немного, но она оказалась не готова. После череды оргазмов, доведения до изнеможения и усталости, она оказалась неспособна легко принять в себя. Боль тупая, растягивающая, медленная. Кастор медленно и без особых усилий проникал внутрь, натягиваясь на стенки, но Силейн ощущала себя совсем иначе. Член натянул плеву и разорвал на части, проникая в места, которые Силейн казались недоступными. Мерное движение было болезненным, тушащим прежнее состояние зуда, но разжигающее что-то новое. Что-то тёмное, почти примитивное и непозволительное. Капли крови упали на ковёр, крошечные по своему размеру, но многозначительные по смыслу.       Боль не спешила уходить, смешиваясь с порочным удовольствием собственной беспомощности и зова похоти. Толчки Кастора, твёрдость и жар его члена, медленно двигающегося внутри Силейн, показали, насколько пуста и одинока она была все эти годы. Пусть время более милосердно к эльфам, но Силейн годы недолгого одиночества показались десятилетиями. Она пыталась внушить себе, что во всём виноват имперец. Его похоть, извращённый ум и капелька магии пытались превратить капитана Талморского Доминиона в послушную девку. А если это и было правдой, то Силейн было чего бояться. Она погружалась в глубины похоти окончательно, двигаясь в ответ.       Становилось приятно. Запретное удовольствие наполнило уставшее и многострадальное тело тонкой девушки. Толчки Кастора стали быстрее, пах бился об упругие ягодицы, лоно изнутри сводило приятными судорогами. Не было сил скрывать довольные стоны, хотелось раствориться в едином порыве, когда тело жаждало ласки. Глубже, сильнее, быстрее, жарче. Силейн выгнулась в спине, двигаясь навстречу своему мучителю, любовнику и собственному удовольствию. Она напрочь забыла о возможных последствиях, желая только одного. Достичь пика от первого секса.       Головка члена вжалась в шейку матки, запульсировала, готовая взорваться. Но Силейн была первой, кого оргазм захлестнул влажными крыльями. В этот раз он был куда сильнее, мощнее, подобный волне, накрывающей целиком. Силейн будто подбросило вверх, наполнило воздухом, а потом тут же лишило его. Она беззвучно кричала с довольной улыбкой, ощущая не только своё трясущееся тело. Липкий жар заполнял изнутри, даря неправильное чувство успокоения и выполненного дела. Дела, которое нельзя было допустить, границы, что нельзя было нарушить. Внутри живота было тепло и полно.       С победным рыком, Кастор вытащил член. Густое семя, смешанное с соком и кровью, брызнуло следом, пачкая ковёр. Силейн легла на бок, потная, уставшая и практически без сил. Даже дышать было тяжело, а тело ниже пупка воспринималось почти чужеродно.       — Это… Это всё? — умоляюще спросила она, глядя в мужественное лицо Кастора. Ей показалось, что имперец стал немного старше и крепче. А может, просто сознание помутнилось. — Ты не будешь больше заставлять меня кончать?       — Как я и говорил выше, с тобой всё, — подтвердил он, вновь раздвигая ноги Силейн. Упругая головка потёрлась о липкие половые губы, измазываясь свежими выделениями их любви. — А вот у меня в запасе кое-что есть.       Удивление Силейн успело поубавиться, оставив лишь лёгкий испуг. Снова твёрдый член неспешно готовился осквернить нутро эльфийки.       — Да сколько же в тебе сил? — выпалила Силейн, безвольно принимая в себя твёрдый и горячий ствол.       Ответ на вопрос она так и не нашла, позволив Кастору брать верх. Измученное тело хоть и чувствовало слабое возбуждение, реагировало слабо. Кастор обнимал её со спины, задрав девушке ногу. Одной рукой массировал грудь, второй ласкал клитор, кусая за шею. Заставлял прыгать уставшую Силейн сверху, придерживая сначала за упругие груди, а после хватал за попку и выгибался в бёдрах. Эльфийка истекала семенем и соками, падала и вновь вставала или, пскнув, ложилась. Член не падал, не расслаблялся, продолжая массировать стены влагалища. Секс становился привычкой, а привычка превращалась в потребность.       Сидя с широко раздвинутыми ногами, Силейн обхватила грудью липкий, грязный, пахнущий похотью и жаждой пенис. Щедро смазанный семенем и соком, тот тонул между грудей под довольные урчания Кастора, хлюпал и скользил по круглым сиськам. Узнай эльфийка однажды, что ей придётся сделать, ответила на оскорбление смертью наглеца. А теперь завороженно наблюдала, как её тело может служить для удовольствия. Наградой была белая струя в подбородок.       — Великая Дибелла, да что ты такое? Как ты ещё жив? — измождённым голосом спросила девушка, отпуская груди. — Даже опытные любовники не такие стойкие.       — У каждого свои секреты, дорогой капитан, — улыбнулся Кастор, беря Силейн за плечи и разворачивая её спиной к себе. Встав на колени, эльфийка приготовилась к очередному проникновению и расслабилась. Тычок в крошечный анус заставил вскрикнуть. — И все твои тайны я узнаю сегодня.       Стиснув зубы, Силейн испуганно повернула голову. Кастор игриво водил головкой по сфинктеру, шлёпал и тыкал, готовя попу девушки. Силейн хотела лягнуть наглеца ногой, но сил не оставалось. Как и на возмущение.       — Стой! — взмолилась она.       — Этим мы закончим нашу ночь, мой капитан, — тяжёлые пальцы обхватили ягодицы Силейн и раздвинули их в стороны. Голос стал тяжёлым, похожим на падение камня. Кожу на ягодицах обжигал холод. Шипастая головка медленно раздвигала крошечный вход, ребристый ствол дополнительно стимулировал стенки ануса. Силейн боялась повернуть голову, поражаясь новым, пугающим ощущениям. Кто бы не брал её сзади, от человека там было только воспоминание. Пламя в жаровнях дёрнулось, заплаканные девичьи глаза увидели силуэты теней. Её тонкая фигурка, подпрыгивающие груди и что-то большое, мощное, крылатое с длинной мордой и… хвостом. — А, всё же заметила?       Что-то продолговатое, крепкое и тонкое впилось в нежные половые губы, проскользнуло вперёд. Будто состоящее из маленьких крепких шариков, оно двигалось внутрь, стимулируя влагалище. Несчастная Силейн чувствовала трение обоих органов сзади и спереди. Тяжёлая морда опустилась на плечо, острые зубы клацнули у уха. Раздался хлопот крыльев. Силейн плакала, не в силах бороться с монстром и не получать удовольствие от извращённого, болезненного и унизительного секса. Тело хотело ещё, жаждало больше извращённой ласки, проникновений и удовольствия.       Силейн тяжело выдыхала, чувствуя движения внутри себя. Упругий, ребристый, шипастый член двигался в узкой попке, проталкиваясь всё глубже и глубже. Казалось, что эльфийка почувствует движение под кожей. Неизвестный орган во влагалище тоже проникал внутрь и разбухал, двигаясь всё медленнее и неохотно. Будто несколько маленьких шариков разбухли и заполонили её изнутри. Кастор загрохотал, насаживая бедную эльфийку на себя, вгоняя член во всю длину. Силейн сдерживала крик из последних сил, стараясь не думать об непозволительном удовольствии, пульсирующем члене внутри.       — С-стой… Я больше не хочу! Я больше не хочу так! Остановись!       — У нас договор, маленькая капитанша! — дыхание, похожее на пламя печи и праха мертвых, обдало её щёку. — Теперь ты принадлежишь мне!       Член набух и выпустил тяжелую струю, заставив Силейн забиться от отчаяния и боли. Второй орган резко, с громким чпоком покинул лоно, вызвав последние судороги. Наполняемая сзади и опустошённая спереди, Силейн закричала из последних сил. Тело пронзило боль, живот набухал, а бирюзовые глаза обернулись к Кастору. Крылья взмахнули и потушили пламя. Силейн увидела яркие, жестокие глаза, горящие холодным пламенем, вытянутую морду. Потом сознание окончательно покинуло капитана, наполненная, лишённая сил, чести и надежды на избавление. Последнее, что она слышала — поступь тяжёлых лап, которые не могли принадлежать ни человеку, ни смертному.