Ложь (Правда может быть прекрасной, если это ты)

Наташу всю жизнь учили никогда не позволять комплиментам и ласковым словам вводить ее в заблуждение... Слова - это то, что люди могут произносить, не задумываясь, и тонкая грань, отделяющая ложь от правды, всегда присутствует в словах каждого человека.

Действия доказывали это, легкий жест, такой как потирание носа и ушей, украшений или любой части тела, постоянно выдавал бы вас и вашу ложь. Мозг часто пытается справиться с тревогой, вызванной ложью, отвлекая мышцы в той или иной форме, независимо от того, насколько она велика или мала, всегда найдется что—то, что подаст верный знак, если кто-то лжет - это то, что делало Нат такой осторожной с людьми, даже после перехода в ЩИТ. Доверять своим новым коллегам на заданиях было тяжело — она могла положиться только на Клинта, человека, который не колебался и принял ее так, словно он ее старший брат или отец... Постепенно она научилась доверять Марии, которая была первой женщиной агентом, обратившейся к ней без колебаний и испуганного взгляда - Мария не боялась ее, в отличие от остальных, которые все еще видели в ней шпионку. Мария большую часть времени держалась нейтрально, она хвалила отличные оценки, которые Наташа получала на тренировках по стрельбе, но также делала выговор Наташе, если та слишком увлекалась, она не боялась высказываться и уж точно не боялась, что Нат внезапно наведет пистолет на ее голову. Доверие — это было не то, как обе женщины назвали бы это, это было больше похоже на взаимное понимание того, что "Этот человек сейчас на той же стороне, что и я, и если я не могу повернуться к нему спиной, не опасаясь, что меня зарежут, значит, я не гожусь на роль агента". Это было взаимное соглашение о том, что даже если когда—то они принадлежали к противоборствующим группировкам, теперь они на одной стороне, и что если одна из них повернется спиной, другая без вопросов прикроет ее. Наташа узнала, что Коулсон был еще одним человеком, который был не так уж плох, большую часть времени он был профессионалом и всегда выполнял свою работу. Но иногда он тайком приносил им небольшие перекусы, которые он крал у Фьюри, проходил мимо них по коридорам и корчил рожи, чтобы рассмешить их. Он тоже не осуждал их, он всегда находил способ понять их, несмотря на обстоятельства, и все это казалось юной Наташе таким естественным, как будто она наконец-то обрела некоторый контроль над своей собственной жизнью, страх перед неизвестностью все еще был с ней, но он уменьшился и в конце концов спрятался за всеми остальными вещами в ее голове. Наташа вместе с Сэмом вернулась с задания, которое прошло успешно, но в ходе миссии была похищена молодая блондинка... Это заставило Нат увидеть звезды в своем видении, затуманенном воспоминаниями — лицо ее сестры в ту ужасную ночь... То, как ее сестра плакала и умоляла спасти ее, но она ничего не могла поделать, кроме как смотреть, как их разнимают. У нее не хватило сил спасти ее, у нее не хватило сил спасти даже себя... Это заставило ее почувствовать себя никчемной, и в ту ночь она допила остатки водки в своей комнате, спрятавшись от всех остальных. Плача, она застегнула наручники на запястье, почувствовав до боли знакомый холод и не заметила, как заснула. Затем воспоминания стали отчетливее, видение прояснилось, и она смогла более отчетливо увидеть искаженное ужасом лицо Елены, от смятения все ее тело задрожало, и она обнаружила, что достает пистолет — это был кошмар... Сон? Мечта о том, что она могла бы изменить прошлое и что—то изменить, поскольку выражение лица Дрейкова было бесценным, он выглядел потрясенным, испуганным, когда она направила на него пистолет и ее палец завис над спусковым крючком, а затем в ее ухе раздался звон... Что-то промелькнуло в ее взгляде, это нечто было красным и выглядело пугающим, но в то же время казалось, что спокойствие разливается по всему ее телу. - Р-Романофф... Я не пытаюсь причинить тебе боль, обещаю... Пожалуйста, опусти пистолет... - Раздался голос, и внезапно ее потянули назад, а затем мысли в голове стали слишком громкими, они кричали - ЧТО ОН У НЕЕ В РУКАХ! ЕСЛИ БЫ ОНА НАЖАЛА НА КУРОК, ТО ПОПАЛА БЫ В НЕГО! ОНА МОГЛА БЫ СПАСТИ СВОЮ СЕСТРУ, ОНА МОГЛА БЫ СПАСТИ ЕЛЕНУ. - Я знаю, я знаю! Мне жаль... Пожалуйста... Пожалуйста... Мне ж-жаль... - рыдания зазвучали громче, и, наконец, до ее сознания начало доходить, когда в глазах прояснилось: перед ней стояла Ванда Максимофф, на ее заплаканном лице выделялись красные глаза, дрожащие руки и ее всю трясло. Именно тогда Наташа поняла, что ее рука сжимает пистолет, который она всегда кладет под подушку... Направленный прямо на Ванду, ее палец на спусковом крючке, и паника охватывает все ее тело, она роняет пистолет на кровать, она дергается и пытается дотянуться до Ванды и извиниться за то, что напугала ее, но вместо этого она кричит от боли, когда ее запястье перехватывает наручник на другой руке. - Нет! Не причиняй себе еще больше боли! Пожалуйста... Романофф... - закричала Ванда, и Наташа замерла на несколько секунд, прежде чем потянулась к ящику стола и достала ключи от своих наручников. - Мне жаль... Мне т-так жаль... я... - Эй, эй... Это не твоя вина... - Но это так! Тебе приснился кошмар! Я услышала крики... Я бросилась сюда и увидела тебя в таком состоянии... Это моя вина... Я пробудила воспоминания, которые не нужно было... От этого у нее прямо в горле застрял какой-то неподвижный предмет, и впервые за долгое время Наташа обнаружила, что не может ничего ответить, ни согласиться, ни возразить... Она знала, что может солгать, она могла бы сказать девушке, что та не права, и на этом все бы закончилось — это было бы так просто, она шпионка! Она была обучена лгать... Но уязвимость, которую они обе продемонстрировали в ту ночь, остановила ее... Она больше не была шпионкой... Теперь она лжет только для того, чтобы спасти свою жизнь... Она не могла лгать за пределами маски, которую сама для себя создала, потому что это возвращает ее в ту комнату... Всякий раз, когда она не работает, в ее памяти всплывают события, произошедшие в красной комнате, поэтому она старалась делать это постоянно. Она увидела, как на лице Ванды появилось выражение вины, и сглотнула, во рту у нее пересохло. - Мне очень жаль... - Перестань извиняться, это уже произошло... Мы не можем вернуться назад и все изменить, мы обе знаем, что воспользовались бы этим шансом, если бы нам дали его, но это не так... Так что перестань извиняться, это не твоя вина, что я прошла через все это, и, конечно, это ты снова вызвала воспоминания, но это тоже не совсем твоя вина, твой разум был затуманен, потому что ты тоже — просто хотела выжить... Ты делала только то, что тебе говорили, и это делает нас обеих скованными словами, которыми они нас характеризовали... - Наташа говорит, несмотря на грубость собственного голоса. Над ними нависла тишина, пока Ванда переваривала ее слова, дрожь уменьшилась, а рыдания прекратились, они обе уставились друг на друга, Ванда первой отвела взгляд, теребя свои пальцы, прежде чем Наташа собралась встать. - Ладно... Мы уже проснулись... Я полагаю, ты и не спала, учитывая, что услышала меня и сразу примчалась сюда, все в этом здании спят как убитые - говорит Наташа, надевая тапочки и направляясь к Ванде, которая, наконец, поднимает голову, чтобы снова посмотреть на нее. - Хочешь выпить со мной чаю? - Спрашивает Наташа, протягивая к ней руку, Ванда смотрит на нее. На мгновение она заколебалась, но, тем не менее, взяла Наташу за руку и кивнула. - Хорошо, может быть, позже, когда мы закончим, мы сможем взять несколько кастрюль и разбудить всех... Они все равно должны быть начеку, почему бы не проверить это? - Не думаю, что это хорошая идея... - Но иногда даже плохие идеи приводят к хорошим результатам - и Наташа начинала понимать, что эти же слова вернутся ей когда-нибудь.