Без имени

      Прошло два местных, то есть шесть земных, месяца в этой колонии «строгого режима». Строгим он был чисто формально, и то, потому что продирать заспанные зенки персоналу приходилось по противному дребезжанию матюгальника висящего над потолком. Дни и ночи тут тянулись пережеванной жвачкой, как трое земных суток, из-за этого большая часть свежепривезенного населения путалась в часах. Местными был придуман такой бесхитростный способ напоминать о сне каждые шестнадцать часов, а для патрульных были свои двенадцатичасовые сигналы к пересменке, которые поступали через омнитул и мегафоны в вагончики.              Из развлечений на базе были разве что шахматы, которые я терпеть не могу, стрельбище, уличная качалка и периодические розыгрыши однополчан. Изредка, когда случалась какая-нибудь непредвиденная хрень, по типу забредших на территорию гражданских лиц, к развлекаловке добавлялось написание сухих рапортов. А, еще у соседки сержанта Уильямс была гитара без первой струны, которую вечно забывали докупить в увале, поэтому почти все, что на ней игралось перебором, выходило немного депрессивно.       Несмотря на практически четыре миллиона переселенцев, планета казалась большой деревней: Километрах в пяти, в низине от нашей исследовательской базы, можно было разглядеть пасущихся парнокопытных. Невидимая сетка электропастуха не давала коровам разбрестись по обширной холмистой поляне к природной «лесополосе» и не надоедала глазу, как делал бы тот же забор. Изредка, можно было разглядеть Коула или его супругу Миранду верхом на рыжебоком жеребчике по имени Клёвый, когда те сгоняли буренок в ангар, переоборудованный для содержания и обслуживания КРС. На логичные вопросы про пастушьи дроны, мужчина смешно морщил лицо и отмахивался рукой, мол, «доиться перестанут от страха». А еще у них была бочкообразная, коротколапая, безумно волосатая собачонка с неправильным прикусом и умными глазами. В основном с коровами носилась именно она, отгоняя особо любопытных особей от невидимого забора задорным лаем и поразительной для своей комплекции прыгучестью. В чем-то я была согласна с фермером, да и ему, кажется, нравилось возиться со своим зверинцем. Единственный недостаток такого соседства был в редких порывах ветра, приносящего с собой амбре свежего навоза, который отсюда увозили промышленные челноки на соседние плантации. Их отсюда тоже было видно по правой стороне, но уже хуже: идеальные ряды золотисто-зеленых прямоугольников, уходящих за горизонт.       С другого конца нашего холма можно было видеть возвышенности Константы, столицы планеты. В увалах солдатню часто увозили в город, но пару раз там побывав мне быстро наскучило, в отличии от сослуживцев. Ну да: цивилизация, архитектура, магазины, оживленные улочки полные людей, бары, связи без обязательств. В общем, вся движуха присущая городам на земле. Хотя, скверы там симпатичные и кофе неплохой, этого не отнять.       Честно? Мне на исследовательской базе понравилось больше, чем в столице. Будто вернулась на три-четыре столетия назад, только без замков и хаток. Больше походило на российские дачи, только более современные и без огородов. Да, сразу отвечу, в России мне тоже удалось побывать четыре раза, правда первые два было в Российской империи, а потом СССР и уже знакомая нам Россия.        Забавно. Сменялось название, модернизировалось правление... Люди только не менялись, это и радовало, и огорчало одновременно. Было в этой русской тоске что-то такое… Притягательное, близкое.       В то время, сидя на берегу какой-нибудь захудалой речушки у окраины деревень со смешным названием, создавалось впечатление, что жизнь эта становится такой простой и понятной. Вот сидишь, лупишь ничего не соображающим взглядом в текущую водичку, а рядом псина какая подсядет почесаться, или кот на колени притулится, тарахтит. Бывало, мужик или баба подойдут, чтобы помолчать-перекурить о насущном час, два. Потом встанут со словами: «Вот такие вот дела», и потопают восвояси, будто душу друг другу излили. А со временем я начала замечать, что молча можно поведать об очень многом. Даже о том, что стоит сказать ртом. Нафига только голосовой модуль устанавливала? Непонятно.       К слову, пока находилась в этом уголке мира и спокойствия, начала чаще погружаться в воспоминания, граничащие с какой-то меланхолией о прошедших веках. Пока Ког, благодаря портативному мосту, передает данные и интересующие его находки напрямую Прайму, мне остается только бдеть чтобы в этот огрызок леса, в пятнадцати километрах от ближайших поселений, не забрел какой-нибудь мимокрокодил. А таких тут мало. Я уже говорила, что тут в почете столичная жизнь?       Вот и сейчас, сижу возле речки, смолю самокрутку, провожаю бегущую воду взглядом как уходящее время.       Шлак, блохастых под рукой не хватает.        А ведь если подумать, пока жила в поместье дни тянулись по ощущениям еще медленнее чем на Иден-Прайм или в осадном замке, пока мы с уцелевшими лепили баррикады из того, что было под рукой. Ненавижу войны, дурацкие заговоры, двусмысленность действий и слов. В общем, осознаю, что мне претит все то, что с таким усердием и трепетом вдалбливали в меня учителя, да нянечка со служанкой.       Зато, с отрядом мне повезло. Обрадовал тот факт что с Донателло, моим сокурсником и нашим общим другом с Диз, мы вылетели на одном корабле, а там уже выяснилось что он следом за мной вызвался в глухую колонию. Аргументом в пользу перевода послужило "Ты там без нас совсем расслабишься." и многозначительная ухмылка. Под конец утомившего пятисуточного перелета нас встретил начальник штаба, указал на вагончики в которых уже жили наши соседи и пожелал удачи, когда назвал нашего капитана группы по имени. Я только плечами пожала, хотя фамилия сержанта показалась очень знакомой.       Изначально нас хотели распределить между первой и третьей группой, но большие печальные глаза Дона резко изменили ситуацию в его пользу. Моей соседкой по "комнате", если вагончик можно было так назвать, оказалась Лена Баву – очень контрастная девушка двадцати восьми лет, со смуглой кожей, и светло-серыми глазами. В процессе знакомства выяснилось, что она здесь оказалась за компанию со своим парнем, Давидом Стрюковым, когда их переводили с прошлого объекта. Девчонка отреагировала на меня спокойно, видимо, потому что сама не раз сталкивалась с надоедливыми вопросами по поводу своей внешности, только немного смутила назвав супер-моделью. О, ну еще не переминула спросить, не мешает ли жить коса до колен, на что получила отрицательный ответ.       Познакомились мы с полным составом команды только следующим "утром". Дону в соседство достался Альберт Штоц, тридцатилетний, добрейшей души и моськи десантник, списанный на Иден-Прайм из-за ранения осколком в сухожилие на левой руке. Восхитительный собеседник и отчасти философ. Александр Баранже, светловолосый, кареглазый молодой парень с иногда пугающей манией перфекционизма, делил свою будку с представителем горячего мексиканского сообщества и своей полной противоположностью – Давидом. Кстати, Лену последний был старше едва ли на год. Непосредственным лидером нашей небольшой шоблы оказалась сержант Эшли Уильямс, типичная правильная американка с миловидным лицом и полными красивыми губами, соседствующая с Тиной Чемберли. Вот она оказалась той еще оторвой. Хрен с ним, с выбритыми висками и серьгой в носу, у меня тоже небольшие заскоки с пирсингом. Выкрашенный в ярко-синий затылок под каштановым карэ, забитые мультяшными персонажами голени, которыми она нам потом хвасталась с нескрываемой гордостью и неутомимый генератор мерзких, но до уссачки смешных шуток. Девчонки очень настороженно вели себя с нами когда только присоединились, но в процессе нехитрой перепалки во время знакомства, немного расслабились. А я вспомнила, откуда мне знакома фамилия Эшли, что, собсна, и озвучила. Закономерно была послана нахуй. Ну, мне то что? Спокойно предложила сходить вместе, вдруг веселее будет. Потом последовала небольшая словесная баталия с нападками со стороны капитана, хотя меня сложившаяся ситуация только забавляла. Так нервничать из-за прошлого того, кто даже не ты? Прекратилась она только после того, как мы обе встали друг напротив друга в полный рост, а ее нос уперся мне в подбородок. После моих уверенно-умиротворенных заявлений что мне, в принципе, насрать кто там ее родственники, главное чтобы она нас не укокошила пока командует, Эш подостыла. Обменявшись взаимными извинениями и в течении нескольких недель плотного общения, мы, не сговариваясь, стали друг друга бесстыдно подъебывать.        Не знаю как так вышло, но полного взаимопонимания мы достигли именно тогда, когда выяснилось что чернуху здесь любят все, особенно Лена, как бы странно это не звучало. Анекдоты, розыгрыши, относительно безобидные подставы, пинки подсрачник, клички... Вот с кличками вообще забавно получилось. Вышло так, что я оказалась самой длинной. Даже парней на сантиметр-два обгоняла, хотя, в росте выходило всего сто восемьдесят один, а внешность еще со времен академии наградила меня прозвищем "Белоснежка". Ну и, по логическим рельсам Эшли докатилась первой. Теперь мы были не просто первым отрядом, а выходцами из сказки "Белоснежка и семь гномов". Позывные ребята себя взяли каноничные, чтобы из легенды не выбиваться. В последнюю нашу совместную увольнительную, Тина с Леной каким-то чудом уговорили нас на фотосессию. То ли это заплывший от градуса мозг, то ли сила с которой девчонки нас тянули – вообще не помню как мы там оказались. На общей фотографии сделанной в фото-студии столицы каждый под собой подписался и дорисовал авторский колпак. С легкой руки Дона мне на макушке был дорисован красный бантик, а белая майка гражданки раскрашена желтым маркером. Я в отместку дорисовала ему длинные гусарские усики, ибо нефиг.       А сейчас понимаю, что за это время мы стали почти хорошими друзьями. Молниеносно, сумбурно, так что хотелось схватиться за волосы и бегать с криками "ой мамочки!".        Даже странно как-то, обычно я к людям прикипаю редко, потому что... Жизнь слишком мимолетна, особенно у людей нашей профессии. Всего через пару недель, нас должны будут снова раскидать по разным объектам, а сюда завезти новеньких. Глупо было бы надеяться на перевод в одну и ту же часть, но очень хотелось. А еще хотелось познакомить Диз с ребятами, они ей точно бы понравились. Пьяное нытье Эш о том что ее не хотят пустить на повышение стало отдельным мемом, вечное воркование Давида с Леной, матерное обучение Алом Альберта нотной грамоте с подпездыванием Тины под руку, мол, "нахер надо", и Дон, отшитый в сотый раз, но веселый, будто вся сотня с ним переспала...       Ну все, начинаю хандрить. Пора завязывать.       Трава под ладонью прижалась к земле приятно холодя кожу. Одним рывком подняв свою тушку на ноги я бросила последний взгляд в сторону воды, отряхивая филейную часть комбинезона от земли и налипших травинок. Деревья, доселе молчавшие, внезапно зашелестели кронами, а ветер подул прямо в лицо. Дым от сигареты в зубах попал в глаза, слезы невольно хлынули наружу. Со стороны могло показаться что десантница с тоски расчувствовалась и хрен ты кого в обратном переубедишь. Хорошо, что патрули сюда не доходят, а фауна в этих краях довольно миролюбивая. – Госпожа, я закончил.       Учтивый оклик со спины, сопровождаемый попутным треском веток, окончательно вывел меня из размышлений. Надо же, даже пространственного хлопка не заметила пока пыталась проморгаться и стереть скупую слезу пыльным рукавом…       – О, молодец, Когмен. – Я улыбнулась непримечательному, седеющему арийцу средних лет в визоре с единственной линзой, подозрительно напоминающей монокль. – Я думала это займет больше времени.       Мужчина поравнялся со мной подстраивая шаг. Со стороны было отчетливо видать, что в росте я ему уступала едва ли сантиметров десять. А хули? Аристократические корни, мать его разэтак. Длинноногость на роду писана, как и тонкие губы, острые скулы и неспециально презрительная физиономия, когда лицо в расслабленном состоянии. Альбинизм в эти планы не входил, но правило «урода» в семье никуда не делось. Хотя, на самом деле, уродом я себя не считаю. Внешность на любителя, конечно, однако, нравиться кому-то специально или переделывать себя для вхождения в норму – увольняйте. Можно с фанфарами, а лучше под троекратный выстрел корабельных орудий.        Что именно могло заинтересовать Лорда на этой человеческой колонии – загадкой не являлось. Он опасался.        За людей, как вид, за доверенных лиц, коих было в нынешнее время по пальцам пересчитать, да и за свою собственную расу. Я стала невольным свидетелем того, как девятиметровый ветеран войны, сам ПРАЙМ, очень по-человечески хватался за шлем и нервно метался из угла в угол будто загнанное животное. Ужасное зрелище. Особенно, когда не знаешь, как помочь. Война Первого Контакта стала ударом. Нет, возможно, Оптимус догадывался, что люди смогут выйти за пределы собственной системы. Когда-то это ведь должно было случиться? Да. Но не ТАК. Благо, кровопролитный конфликт быстро замялся и выступать в роли «щита» от геноцида человечества не пришлось. Меня и Элчира в тот момент экстренно эвакуировали с Земли, потому за всем происходящим наблюдать довелось только через сеть. Пару лет я промоталась на завершающих свое действие восстановительных работах, под началом Хаунда. В основном восстанавливали транс-сети и устраняли возникающие в процессе актива аварии. Грубо говоря, ползала там, куда взрослый бот не заползет. Баловалась с подросшими за полторы сотни лет диноботами, проверяла на выносливость систему шасси брони во время догонялок, гуляла по полупустым улицам Иакона. Последнее, зачастую, в компании Дрифта. Он очень красочно описывал жизнь до начала войны, показывал интересные места и рассказывал истории о собственном шелудивом бетстве.  Совсем редко удавалось увидеться с Лордом, которого я в тихушку называла его прежним именем, в основном тогда, когда рядом никого не наблюдалось, а случалось это только в архивах. Мы разговаривали настолько много и долго, до того что иногда меня вышибало в оффлайн прямо во время беседы, иногда его. Отнюдь, не из-за скучности времяпрепровождения, а усталости.       Орион – замечательный друг и иногда мне до слез обидно что на его долю выпало столько шлака.       А, точно, Когмен. Он тут, как и моя персона, что-то типа тайных агентов ведущих расследование касательно какой-то невнятной «хервыговоришь». Не углублялась. Моя задача выступать в роли прикрытия и отвода глаз, иногда камер, а все технические заморочки касающиеся дела – на совести товарища по несчастью.       Он влился в коллегию ученых посредством, ай как нехорошо, взлома базы данных Альянса Систем, вписал имя узкопрофильного специалиста с состряпанным на коленке досье и добрался с остальными работягами прямо из земного космопорта до точки назначения. Меня ведь тоже не в первый раз куда-то отправляют для поддержания новой легенды. Примерно, каждые пятнадцать или двадцать пять лет создается новый паспорт, меняется место дислокации, Имя, возраст, подделываются документы о рождении, а предыдущая версия меня бездарно дохнет в какой-нибудь канаве. Сейчас это стало гораздо проще, когда вся нужная информация располагалась в сети, оставалось только целовать серво-тапки нашего «хакера». В этот раз и вовсе подправили фотографии на трех предыдущих айди, чтобы подозрения не вызывать. Когмену подобных ухищрений не требовалось. Представляю, как он боролся с собой уже на вторые сутки между раскрыть себя или сигануть в открытый космос, когда душа для персонала на борту не оказалось. С его-то чувствительными обонятельными сенсорами – это была настоящая пытка, длящаяся неделю. Можно было все упростить и не трястись в одной «маршрутке» с другими такими же бедолагами в течении недели, а летели они не на шустром челноке, но тогда возникло бы множество вопросов. Все же понимают, что мы лишних вопросов стараемся избегать, верно? Поэтому задумку с межпланетным пространственным мостом пришлось отодвинуть, скрипя дентами.       Почему сейчас я иду не рядом с роботом? Примитивная детализированная латексная оболочка с вшитой в нутро нейросеткой, не пропускающей луч сканеров куда не надо и замечательно имитирующая внутреннее строение человеческого тела. Мне такая приспособина ни к чему, потому как «свои» органы хоть и изменили состав, но остались, а вот глушилку на электромагнитные частоты и подавитель эм-поля вживить в подкорку пришлось, как и нано-волокно под «кожу» предплечий, иначе щиты светились бы на сканерах как новогодняя елка в центре московской площади. Неприятные ощущения, так скажем, сия процедура подразумевает.       Мастера маскировки, едрить его в корень, Штирлиц бы нам руки пожал. – Я тоже предполагал, что потребуется больше времени. Примерно в два раза. – Он кивнул каким-то своим размышлениям, привычно убрав одну руку за спину, вторую согнул в локте прижав к грудной клетке. – Если бы здесь расположили хотя бы один наш усилитель сигнала, проблем было бы куда меньше. Меня больше беспокоит то, что светлые умы человечества обнаружили пока игрались в грязи…       Я недоуменно уставилась на друга. – Что обнаружили?       Мужчина ненадолго замялся, блуждая взглядом под ногами. На испещренном морщинами лице появилось выражение искренней задумчивости, а лоб рассекла складка над хмурыми бровями.       – Не смогу объяснить детально, так как для точной формулировки требуется больше данных, но это нечто, судя по всему, считается артефактом возрастом около пятидесяти тысяч лет.        Он несколько восхищенно дернул головой вверх, выражая всем своим естеством дань уважения этим неизвестным строителям. Я недоуменно захлопала глазами, чуть подвиснув. Видел бы меня сейчас Чир – угоготался бы до искрового шока, бедолага. Информация обработалась, но укладываться в процессоре категорически отказывалась. То есть, как это? Ботинки на ногах резко стали тяжелее обычного, а голос свой я узнала не раньше, чем смогла выдавить хоть одно связное словосочетание: – Прости, пять-десять?       Как-то раболепно, с толикой прозаичной надежды получилось. Воспитанные леди так не разговаривают. – Пятьдесят. Судя по тому, на какой глубине его обнаружили, с учетом скорости нарастания на этой планете слоя почв, деформации элементов и показаниям метеорологических…       Закончить я ему не дала, задрав руки в капитулирующем жесте, этим притормозив агрессивное размышление в слух. – Поняла! Поняла, благодарю, друг мой. – Шумно выдохнув, запнула очень кстати попавшийся камень куда-то в кусты и запустила руки в карманы штанов. – Просто… В голове не укладывается. Разве существует кто-то еще более… Древний, чем ваша раса?       Мужчина показательно откашлялся в кулак, поправив. – Кхе-м… Наша, герцогиня. Наша раса. – Я не до конца переплавилась, если уж совсем закрыть глаза на оставшуюся органику. – Это не имеет значения, Моргана. Мы с Вами уже обсуждали этот вопрос.       Сдержать порыв закатить глаза удалось с трудом. – Не «выкай» на меня. – Я подумаю над Вашим предложением. – Мужчина специально выдержал паузу выделяя одно единственное слово, а после широко улыбнулся.       Всеискра, помилуй, да он в открытую издевается!       Как так вышло, что продираясь через кусты ему по силиконовому лицу прилетело веткой – ума не приложу. Прям, загадка века. – А вот это было по-детски неуместно. – Когмен даже не поморщился, скосив взгляд аки на обиженного кутенка.       Да ну и пускай! Девочка я, или где? Мне, вообще-то, по половому признаку положено, в противном случае могут отрасти яйца.       Лесополка выпустила нас через пол часа спотыкания о буйную растительность и еще пол часа езды по нехоженому полю. Ехали на моих «коньках», чтобы сэкономить время. В конце концов, через два часа нужно сменить патрульных, а Когмену, то есть, профессору Уолтеру Ленски, необходимо присутствовать на раскопках, потому как без его умелого обращения, со считывающим экрановым сканером никто не мог сладить. Тонкая настройка и активный скрипт на выведение ошибки каждые пол часа делали его незаменимым сотрудником, ладящим с такой строптивой техникой. Кроме него к этому аппарату боялись подпускать кого-либо еще, да и заменить было нечем. Высокая трава застревала в стыках между поножами брони, амортизаторами и ступицей колес, а спрятанные от глаз ухабы и камни несколько раз едва не заставили смачно пропахать рожей землю. Если бы Сайд в свое время не натаскал давать газу по бездорожью – однозначно бы так и случилось. Низкий поклон ему в сервоприводы, и чтоб шарниры не хрустели. Дорогу решили скрасить разговором, точнее, меня посвящали в то, что было передано Лорду. – Исходя из результатов анализа волновой сигнатуры, могу взять смелость предположить, что находка является нейробиологическим информационным накопителем. По крайней мере, оно не реагирует на органику враждебно, а энергетическое поле пытается как-бы… «Лизнуть» подходящих к нему уже на расстоянии трех метров. Был бы здесь Рэтчет или Кью, то описание вышло бы куда более точным, возможно даже гораздо подробным. Я не спец в данной отрасли. – Ког умело сбалансировал на очередной кочке, сидя у меня на закорках. Он потер двумя пальцами седую щетину на подбородке, будто проверяя ее наличие. – Они слишком… Приметные для наших задач. – Я уже представила как Кью пытается вылепить из находки что-то взрывоопасное, а Рэтч обкладывает витиеватыми ругательствами суетящихся под ногами органиков. – Что-то, наподобие флэшки подключающейся к мозгу? – Именно.       Я забрала чуть левее, уходя в сторону от роя местных чешуекрылых, напоминающих стрекоз. – А это интересно. Получается как ва… – Быстро поправилась. – Наш коннект через информационный порт, или считка с интеркома при прямом подключении. – Да, исчерпывающее сравнение. Только… – Меня тоже немного беспокоит то, каким именно образом это должно работать. Если не ошибаюсь, у известной мне органики ни портов, ни инфокабелей не наблюдалось. – Может, импланты? Если та раса смогла создать подобный накопитель, то с девайсом подразумевающим подключение к нему проблем возникнуть было не должно. – Строение мозга должно быть соответствующим, да и стыковка с «жидким» нейростволом – занятие… Экстремальное. Думаешь, рискнули? – Дорогая, тебе ли не знать. Все разумные в той или иной степени похожи. Безумие – является одной из популярнейших черт. Напомнить про Шоквейва?       Меня невольно передернуло. В голове возникли картинки давно позабытых лет и острие плазменной иглы, нарочито медленно приближающейся к оголенной грудной клетке, за которой в истеричном темпе заходилась собственная искра, подсвечивая контур частокола ребер. Мы едва не слетели в кювет. Пришлось ненадолго замедлиться чтобы выровняться на склоне, а Когмен даже бровью не повел, бросив безразличное «осторожнее». – Когмен, молю. Мне до сих пор кошмары снятся… – В чем-то он был прав. Безумцев везде хватает. Вполне возможно, что и в то время кому-то вживили столь травмоопасный имплант с такой легкостью, с которой сейчас пичкают теми же имплантами биотиков. – Ладно, возьмем идею на вооружение, но может был другой способ? Ты сам то, проверял как на тебя реагирует накопитель? – Не рискнул. – Он сокрушенно покачал головой. – Если наши сканеры наткнулись на его сигнатуру, вполне возможно, что наши эм-поля срезонируют выйдя в волновой реверс. О последствиях такого контакта можно только догадываться.       Меня будто током прошибло. – А если! – Мысль пришла так быстро, что не успела оформиться в предложение, пришлось поднапрячь мозги. ­– Если эта штука пытается посредством волновой активности законнектиться с органикой? Это ведь возможно?       Когмен ненадолго погрузился в размышления, кивнул. – Да… Предположение определенно имеет место быть. Только, в таком случае, должны быть подходящие нейронные соединения. То есть, мозг должен быть по биохимическим и физическим вводным если не идентичен, то как минимум схож с тем, на который он изначально рассчитан. – В противном случае, мы получим пресную кашу из обрывков информации? – Однозначно, и это при наилучшем исходе. Я придерживаюсь того варианта, в котором мы можем получить ровно ничего.       Я недовольно цыкнула, когда глаза выхватили знакомые посадки плодовых.  Мужчина спрыгнул со спины не дождавшись полной остановки, а колеса «сдувшись» соскользнули вместе с пластинами поножей под штанину. Живой металл, истончившись, легкой щекоткой переместился вверх по ногам к бедрам, свернул на изгибе талии к позвоночнику и застыл невесомой пластиной между лопаток, в точности повторяя изгибы тела. Не хватало на камерах дронов-садовников засветить своим «гироскутером».       – Вполне возможно, из-за твоей особенности организма нам удалось бы выцепить хоть крупицу хранящейся там информации. – Шумная вентиляция была прекрасно замаскирована под вздох. – В любом случае, боюсь, нам уже не предоставится шанса подробнее его изучить. Научной группе приказали сворачиваться, завтра накопитель переместят в грузовой порт, Альянс хочет передвинуть объект исследований поближе к своим НИИ, потому что им, видите ли, отсюда плохо изучается.       Последнее было сказано с несдерживаемым злым сарказмом и последующим сокрушительным ударом кулака по бедному местному дереву. Ствол, толщиной с бедро прошило насквозь. Он жалобно скрипнул, покачнулся и медленно упал, ломая ветки соседствующих с ним деревьев. Похоже, Когмен довольно плотно влился в коллектив, раз разделял негодования своих коллег. – Блять, как всегда… – Не ругайся, Моргана. – Ты им хоть о своих додумках не рассказывал? – Видишь перед собой идиота? – Он хохотнул, ухмыляясь как чертов злодей из мультика. – Я восхитительно кошу под дурачка, когда того требует ситуация.       Дальше шли пешком и молча – нам обоим было о чем подумать. Один раз я отвлеклась, и то, только для того чтобы ощипать до гола стоящее на окраине плодовое деревце и набить карманы фирменной куртки геномодифицированной черешней. Знаю, воровать нехорошо и не достойно для представителя, пусть и нахрен уже никому не сдавшегося, герцогской четы, но даже если я жру один раз в четыре дня – отвратительное безвкусие армейских пайков вгоняет в депрессию на срок ровно до следующего приема. А жрать эту муть приходится чтобы не вызывать подозрений, каждый раз, когда в столовке собирается вся шайка в погонах для разбора полетов. На самом деле обсуждать на них нечего, тут реально ничего не происходит. В основном все просто сплетничают, кто-то договаривается с кем-то поменяться сменами, семейные показывают сослуживцам свежие фотки с гражданки. Чаще все сводится к сетованию на отсутствие нормальной жратвы, в чем я была с ними полностью солидарна. Служба – вообще не сахар, а так, хоть порадую бедолаг немного. Да и Коул обмолвился на днях, что контрабандой нам молока с сыром отправит…

***

– Это что… БАЯН?!       Я так и застыла в проходе столовой, выкатив ошалевшие глаза на Александра. Парень, по документам мой ровесник двадцати четырех годков отроду, на мое восклицание отреагировал адекватно – отклонился на стуле подальше от меня, обхватив руками поживший инструмент и в ответ выкатив слои испуганные глазёнки. Естественно, меня от подобного выпада не остановило ни присутствие здесь же Тины, Дона и Эш, ни воспитание.       Я зашевелилась первой. Не отрывая взгляда от Саши, продефилировала в надутой куртке к пустой салатнице на столе, так же не глядя пересыпала из многообразия карманов слегка помятые дорогой ягоды и шествовала к компашке музыкантов. За неимением вблизи свободных стульев, плюхнула задницу прям на стол, за что в ту же секунду получила от Эшли по ней же, но когда я указала рукой в сторону посуды доверху набитую черешней, про мою шалость тут же забыли, почти одновременно скрипнув ножками пластиковых стульев.       – Ты где набрала столько? – С неподдающимся описанию восторгом пролепетал Дон отправляя первую ягоду в рот, невольно обратив на себя внимание.       Такую гамму эмоций у облепивших салатницу я видела… Да никогда не видела. От немого ужаса до закатанных в блаженстве глаз. Раскорячивание на дереве и выслушивание ворчания Когмена явно того стоили. – На плантации. – Я же вернулась к разглядыванию своего объекта щенячьего визга. – Так она ве в ебеняф, и двоны ф камевами… – Не переставая жевать мямлила Уильямс, в ответ ей, инструметрон на моей руке мигнул оранжевой голограммой напомнив о своем существовании. Я ведь на инженера-десантника училась не потому что во взломах не шарю. Наоборот, мне нужны были оправдания тому что умею. – Рождённый бегать – пизды не получит. – Резюмировала Тина, оглядев мою персону с застрявшими в волосах мелкими листиками. Ребята плевались косточками на разложенную салфетку, все еще не в силах поверить в привалившее счастье. – Я ж не просто так «гулять» хожу с нашим научником. – Бля, Мор, я из-за тебя теперь должен Лене десятку. – Раздосадовано процедил Александр, а наткнувшись на мое недоуменное "Че?" пояснил. – Да ну мы думали ты там по кустикам старика этого приходуешь. – Пф! Ему нужно покопаться в земельке, а мне найти уязвимые зоны окружения. Перед вами сам мастер диверсии. Вы только старшим пожрать оставьте, а то не хорошо получится.       Получив в ответ торопливое «угу-м», я скрестила руки на груди в немой борьбе с собой. Очень уж хотелось пощупать монстра земной сборки, а баяны именно таковыми и являлись. Не то чтобы я прям умела на нем играть, так, выучила пару песенок с квартирников и была знакома с построением не самых сложных мелодий. Ну, как гитарные самоучки, проще говоря. – Кстати, о старших. Вы куда дедов наших дели? – У них это... Покер с третьей. – В перерывах между жеванием изрек Дон. – Турнир типа. – Тц, блин, а я думала в десна долбятся... – Втроем? – Хихикнула Эшли. – Конечно, экспериментировать никогда не поздно. Даже когда песочек из жопы сыпется. Мы не со зла, просто так получалось. Да и они в ответ обзывали нас сопляками, так что все честно. – О, – опомнился Александр, – Это предки отправили. Я в музыкалку ходил раньше, решил вспомнить как в руках его держать. Все равно после пересменки делать нечего. – А можно посмотреть, только руками? – Но проблемо. – Пожал он плечами, а я услышала «фас!»       Тяжелый свистун был пристроен на коленях, один ремень закинут на плечо, а пока ладонь второй руки прилаживалась к более узкому ремешку, меха с тихим шипением разошлись. Пальцы пробежались по правой стороне клавиш в гамме с нижней октавы раза три. Действительно, вспоминательное занятие. Левую сторону с кучей «пеньков» басов я прощупывала уже отдельно, припоминая нотный строй. – Ты тоже умеешь? – Эш припарковалась на стуле напротив. Наклонилась вперед, упираясь локтями в колени, медленно дожевала последнюю для себя ягоду и облизнула губы с пальцами, с интересом уставившись на скользящие по клавишам ладони. Потом нахмурилась, запустила руку в мою шевелюру и вытащила листик с куском веточки из растрёпанного хвоста. – Чуть-чуть, я самоучка в отличии от Ала.       В голову решительно ничего не приходило, сколько бы не пыталась вспомнить. Одни пошлые частушки, слова которых даже через переводчик не поймут. Тина примостилась на столе, там где до этого восседала моя жопа, вытаскивая из-за него свою многострадальную гитару. – Ого! – Из груди вырвался удивленный смешок. – Оркестр, получается? – Пф! А ты думала мы просто так тут все сидим? – Эш насмешливо вздернула бровь. – Хорош трепаться, в патруле успеете! У нас всего пол часа осталось, а я тоже поиграть хочу. – Саша недовольно закатил глаза, а я, лихорадочно закусив, губу вспоминала что-нибудь цензурное.       И вспомнила. – Точно, Тин, помнишь ты играла про эту… Как же оно… Про ворону которая что-то там?       Девушка с готовностью подхватила, пробежалась по аккордам пальцами. – Она?       – Да, только ритм другой. – Я отхлопала нужный по коробке баяна ладонями и напела мелодию чтобы она могла спокойно подстроиться, Тина вошла в ритм за доли секунд. Мне же оставалось подстроить нехитрую партию баяна и набрать побольше воздуха в грудь. Настроенный голосовой модуль идеально попадал в ноты, правда, до эстрадных певцов мне было все равно не близко. – Альберт Эйнштейн играл в белот, И заносился каждый ход В номенклатуру моментально. Он перед сном снимал усы, Зелёнкой смазывал часы И в целом был почти нормальным, Но как увидит интеграл — Истошным голосом орал И мог часами с ним возиться. Не остановиться.       Дон взял инициативу отбивать ладонями барабанную партию по спинке стула, на котором сидел наоборот, ребята заулыбались буквально с первых строк, внемля тихому бубнежу в тон вживленного переводчика. Песня пелась на русском, потому для англоговорящих сопартийцев была бы без него совершенно непонятна. – Я был в Ростове, в Костроме, Держал бразды, сидел в тюрьме И осознал, что всё пустое. Я понял: суть внутри меня И как пошёл средь бела дня В себе самом искать святое. Народы бесятся в борьбе, А я всё глубже сам в себе И продолжаю уноситься. Не остановиться.        Отряд бодренько, с теряющимся акцентом подвывал на последней повторяющейся строчке, которую было легче всего запомнить. После второго куплета мы с Тиной окончательно в себя поверили, даже смогли выдать что-то на подобии соло и совсем не заметили пару залетных офицеров решивших посетить наш музыкальный кружок. – Альберт Эйнштейн был очень рад, Что «е» равно эм це квадрат И мир исправится, быть может. А кто хотел не быть как все, Поймёт на взлётной полосе, Что все «как все» хотят того же. Вода вращает колесо, Всё утекает, тает, Всё пройдёт и снова повторится. Не остановиться... Гвалт аплодисментов вспыхнул и улегся за считанные секунды, я даже раскланялась пребывая в глубоких чувствах эйфории – Не слышал ее раньше.       Алекс переступил с ноги на ногу, а я с видом наученного человека принялась объяснять: – Это, Сашка, потому, что она старше твоей прабабки. Буквально, текст написан в 2006-ом, а записана под музыку восемь лет спустя. Ростислав Чебыкин, в экстанете оригинал нароешь.       Тина чуть не подавилась воздухом, остальные только уставились в ответ на мою реплику. Как на реликт, скорее, чем на энциклопедию. – Ты НАСТОЛЬКО старые песни слушаешь? – Не выдержала повисшего молчания Эш. Я только плечами пожала. – Ну, сейчас редко что симпатичное напишут, а старички не подводят. Оффспринг, Парамор, Элвейти, Сантиано, Лимп бизкид, Анакондаз, в конце концов Нойз МС. Это вам не Люшинкор с его невнятно-астматичными чиханьями в микрофон.        Ребята молча переглянулись в попытке переварить то, что им сейчас сказали, а потом мы все дернулись и вытянулись по струнке кто с чем был, когда заметили вошедших. Донни, на кой-то хрен, вместе со стулом, потом, конечно, опустил его перекинув ногу и выровнявшись. – Отставить. – Махнул рукой мужчина с благородной сединой, торчащей из-под фуражки. – Вы следующая группа?       Генерал и начштаба? Здесь? Я сразу скинула запрос на связь Когмену, тот принял его меньше чем за две секунды. Нужно чтобы он тоже услышал, на всякий случай. – Так точно, сэр! – Отчеканила Уильямс. – Хорошо.       Он кивнул от чего-то не спеша пояснить свой вопрос, прошелся из стороны в сторону, окинув взглядом помещение. Заметив знатно поредевшую в салатнице черешню зыркнул на нас, ткнул на нее будто спрашивая. Я по инерции кивнула, и генерал неуловимым движением руки выцепил пару ягод, одну отправив броском своему спутнику. – Да, надо бы нам сюда полевую кухню… – Озабоченно выдал доселе молчавший. – Очень надо бы... – Жалобно пролепетала Тина, за что получила в бок от Алекса и спешно добавила. – Сэр. Прошу простить, сэр.       Тот только скривился, будто лимон сожрал, мол «забей», и зажевал кисло-сладкую черешенку. Я уже грешным делом подумала что нам устроят допрос с пристрастием кто и откуда таскает еду не по уставу, ну или нас с Когменом заметили работники плантации с которой это добро было незаконно одолжено. Однако, у командования были другие планы: – Поступило распоряжение на транспортировку груза с грифом повышенной секретности. – Генерал говорил четко, даже с гуляющими челюстями. – За вас додежурят первая и третья группы. Вы выдвигаетесь через десять часов в полном снаряжении проводить груз из ангара в зону и до грузового отсека коробля.       Мужчина замолчал, а в груди, впервые за долгое время что-то неприятно шевельнулось. Предчувствие? – Все понятно? – Так точно, сэр! – Хор разнополых голосов эхом прокатился по стенам помещения, а вышка, еще раз обведя нестройный ряд солдат глазами, удовлетворенно удалилась, оставив нас в полнейшей растерянности. «Когмен.» – Позвала я по линку. «Да, Моргана?» «Кажется, приближается большая задница, нюхом чую.»