Ниже идеала

Он проснулся внезапно. Как будто его кто-то окликнул. Или толкнул. В комнате было тихо, но в голове — зудящее беспокойство, точно там остался незаконченный сон, выскользнувший слишком резко. Сону сел. Веки слипались, тело болело, как будто он провёл ночь не в постели, а на камнях. Вздохнув, он провёл рукой по лицу и оглянулся. Ники спал на своей кровати вверх ногами. Голова свисала вниз, волосы растрёпаны, губы приоткрыты, одна рука вытянута вверх — как будто он в полусне подавал сигнал бедствия. Одеяло сбилось в ком, торчала одна нога в цветастом носке с пиццей. Вторая была голой. Он выглядел как выброшенный на берег кит, окончательно проигравший жизни. Сону вздохнул и встал, взяв полотенце и тапки. Коридор был тихим, ещё полусонным. Душ капал, стены — облупившиеся, зеркало покрыто налётом. Вода обжигала, потом резко леденела. Всё раздражало. Всё было реальным. Он вышел обратно, с волос капало , по майке расплывались влажные пятна. С лёгким треском захлопнул дверь и застыл. Ники теперь сидел на полу, спиной к кровати, опираясь на локоть. В другой руке — один носок. Он разглядывал его с выражением философа, который только что осознал тщетность бытия. Сону смотрел на него пару секунд, потом не сдержался. — Я могу не мешать, если вы с носком ведёте глубокую дискуссию. Ники, кажется, вздрогнул, как будто его поймали за чем-то интимным. — Это… это был неудачный выбор носков. — Он замялся. — Я думаю, у меня кризис идентичности. Слишком рано. — Понял. На полу, в пижаме, с носком, размышляя о жизни. Очень стильный разложенный буддизм, — сказал Сону, проходя к кровати. — Пойдём прогуляемся. Пока солнце ещё не решило нас сжечь за нашу жалкую студенческую судьбу. Ники зевнул и начал натягивать носки. — А если я потеряюсь среди корпусов? — Тогда станешь местной легендой. Парень, который пошёл за молоком и так и не вернулся. — Убедил. Он встал, встряхнулся, как будто стряхивал с себя остатки сна. И они вышли.

***

Кампус оказался не просто большим — он был грандиозным. Высокие фасады корпусов уходили вверх, будто стремились соперничать с небом. Камень и стекло, старинные колонны, изящные резные карнизы, арки с медными табличками, на которых выбиты названия факультетов. Сону чувствовал себя здесь маленьким. Но не чужим — скорее временным. Как будто ему разрешили войти в чей-то мир, чтобы наблюдать. И учиться молчать. Ники шёл рядом, шаг в шаг, иногда говорил что-то вполголоса — о преподавателях, о расписании, о странных обычаях студентов. Его слова звучали как фоновая музыка, затмеваемая архитектурой. По бокам тянулись аллеи с аккуратно подстриженными деревьями. Фонтаны, выложенные чёрным мрамором, поблёскивали в свете. Из окон факультетов доносились отголоски лекций. Всё вокруг дышало статусом, дисциплиной, старой академической силой. Этот университет знал, что он важен. И не собирался это скрывать. Сону смотрел по сторонам, будто пытался всё запомнить. Он шёл по плитке, где, казалось, остались шаги тысяч людей до него. В груди будто разгоралось чувство — не тревога, а… ожидание. Что-то должно произойти. — Вот там исторический факультет, видишь? — сказал Ники, указывая на здание с витиеватыми колоннами. — Его построили ещё при японцах. Если обнять ту статую возле входа, говорят, сдашь сессию. — А если не сдашь? — Тогда просто плохо обнимал. Они свернули за угол, и перед ними открылся новый вид — столовая. Не серое здание, как ожидал Сону, а просторный павильон с панорамными окнами, увитый вьющимся плющом. Внутри — мягкий свет, приглушённый шум голосов, запах горячего риса и кофе. Очередь тянулась у стойки. Сону молча встал вместе с Ники, машинально оглядывая зал. Сону замер, почувствовав на себе чей-то взгляд. Медленно поднял глаза и увидел его. Парень стоял у окна, облокотившись на раму. Высокий, с тёмными, чуть растрёпанными волосами, он выглядел словно с открытки — лицо правильных черт, обаяние, которое казалось почти осязаемым. В каждом его движении была уверенность и лёгкость, будто весь мир принадлежал ему. Сону не мог отвести взгляд. Он казался слишком идеальным — красивая улыбка, спокойный взгляд, осанка, которая говорила: «Я знаю, что хорош во всём». Как будто в этом университете он был звездой, любимчиком — человеком, который всегда на высоте. Взгляд парня вдруг встретился с его. На мгновение улыбка скользнула по губам, и это заставило Сону почувствовать одновременно притяжение и лёгкое беспокойство. Что-то странное шевельнулось внутри — странное и непривычное чувство. Парень медленно отошёл, растворяясь в толпе, но ощущение его присутствия осталось.