Ниже идеала

…Сону перевёл взгляд на дверь, где Джей только что исчез. В груди что-то шевельнулось — не тревога и не симпатия, а странное, неоформленное чувство. Как будто он посмотрел в чёрное зеркало и не до конца понял, кто смотрит обратно. — Ладно, — сказал Ники, вырывая его из мыслей. — Пошли поедим, пока всё не разобрали. Сону кивнул и последовал за ним к стойке. Всё, что происходило дальше — ужин, разговоры, возвращение в комнату — казалось приглушённым, будто через стекло. В голове застряла только одна деталь: взгляд.

***

Когда они вернулись в общежитие, солнце уже клонилось к горизонту. Ники развалился на своей кровати, закинул руки за голову и уставился в потолок. — Похоже, сегодня будет пьянка. Я видел, как старшие тусовку собирают. Первый курс, как всегда, под прицелом. Сону молча опустился на край кровати. Он чувствовал усталость — не физическую, а ту, что приходит от слишком большого количества новых лиц и шумных мест. Хотелось остаться в комнате, остаться наедине с этой новой тишиной. Но Ники уже встал и вытащил куртку из шкафа. — Не собираешься идти? — Я… — Послушай, — перебил Ники, — если ты сегодня не покажешься, то на тебе будет клеймо «чудак». Оно не отмывается. Пойдёшь на пару — и все будут шептаться. Лучше просто появиться, чуть-чуть выпить, поулыбаться — и уйти. Он сделал паузу, затем, будто между прочим, бросил с усмешкой: — Ну да, конечно. Главное — появиться. Вдруг мистер идеальный с третьего снова обратит внимание. Сону бросил в него подушку. Но улыбнулся. Слабо. И всё же. …Сону бросил в Ники подушку. Но улыбнулся. Слабо. И всё же. — Ну что, — наконец сказал Ники, вставая с кровати, — время готовиться. Вечер уже не за горами, а мы как будто только что въехали. Сону вздохнул, потёр лицо ладонями и встал. — Ты уверен, что стоит идти? — тихо спросил он. — Да брось, — пожал плечами Ники, открывая шкаф. — Это же твой первый курс, и эти вечеринки — как экзамен. Не хочешь — никто не заставит, но потом долго будешь слышать «куда пропал?». Сону посмотрел на свои простые вещи и почувствовал, как внутри разливается лёгкая тревога. Он не был готов выглядеть так, как другие, не знал, как вести себя в такой толпе. — Поможешь? — спросил он почти без надежды. — Конечно, — улыбнулся Ники. — Сегодня ты — мой проект. Они начали собираться медленно… Сону стоял перед шкафом, перебирая одежду и пытаясь понять, как теперь выглядеть так, чтобы не раствориться в толпе, а выделиться. В голове крутилась мысль: Я не из тех, кто просто ходит с серой массой. Хочу, чтобы меня заметили. Но и не слишком броско — иначе кто-нибудь решит, что я тут просто для шоу. Он достал ярко-красную рубашку с чуть открытым воротом — смелый выбор для него, но именно этот цвет казался подходящим сегодня. Рукава были аккуратно закатаны до локтей, а ткань — тонкая, с едва заметным блеском, который играл на свету. — Вот это уже ближе к делу, — прошептал он себе, немного нервно глядя на рубашку. Но я вообще смогу в ней ходить? Не буду ли выглядеть слишком вызывающе? Ники стоял рядом, одетый в чёрную кожаную куртку поверх белой футболки с принтом — дерзко и стильно. Его тёмные джинсы были с дырками на коленях, а на шее свисал тонкий серебристый цепочный кулон. Волосы были взъерошены и выглядели так, будто он только что вырвался из рок-концерта. — Давай, — сказал Ники, хмыкнув и протягивая Сону пару черных кожаных браслетов. — Без этого у тебя нет шансов сегодня. Сону надел браслеты, ощущая, как металл холодит запястья, и одновременно чувствуя, что это добавляет ему какой-то загадочности. — Теперь прическа, — сказал Ники и взял расчёску. — Не переусердствуй, но и не как будто тебя унесло ветром. Пока он аккуратно приглаживал волосы Сону, тот ловил себя на мысли, что этот образ — это словно новая версия самого себя. Немного смелее, немного ярче, и точно не из тени. — Помни, — подмигнул Ники, — главное не одежда, а то, как ты в ней двигаешься. Ты можешь носить любую рубашку, если чувствуешь себя королём. Сону глубоко вздохнул, взглянул в зеркало и почти не узнал себя. Красная рубашка действительно играла на свету, браслеты добавляли ноту дерзости, а взгляд казался увереннее. Ники крутанулся перед зеркалом, широко улыбаясь. — Видишь? Теперь ты не просто студент, ты — звезда. — Звезда? — усмехнулся Сону, — Надеюсь, не падающая. — С таким лоском — только восходящая, — ответил Ники и хлопнул его по плечу. Они оба посмотрели на часы и одновременно вскрикнули: — Чёрт, почти опаздываем! Схватив куртки — чёрную кожаную у Ники и простую тёмную у Сону — они вылетели из комнаты, готовые к вечеринке

***

Вечеринка уже была в разгаре, когда они вошли в просторное помещение с приглушённым светом и ритмичной музыкой, которая заполняла каждый уголок. Столы, украшенные яркими гирляндами, ломились от закусок и напитков, а вокруг толпились группы студентов, смеющихся и оживлённо общающихся. Сразу после входа Ники оживился — его лицо расплылось в уверенной, почти вызывающей улыбке. Он сразу узнал пару знакомых, и не теряя ни секунды, начал здороваться, обмениваться шутками, подмигиваниями. В его глазах играла лёгкая дерзость и чувство, что он здесь — в своей стихии. Сону в это время чувствовал себя немного не в своей тарелке. Люди вокруг казались такими уверенными, такими погружёнными в свои компании и разговоры, что он невольно сжимал кулаки и старался не выделяться. — Слушай, — тихо сказал Ники, заметив его напряжение, — расслабься. Здесь все примерно такие же, как ты. Просто у кого-то получилось притвориться лучше. Пока Ники шёл к одному из столов, здоровающимся с группой студентов, Сону оказался за собой затянутым в другую сторону. Его посадили за стол, где сидели несколько старшекурсников — ребята, которые уже были «своими» в этом университете. Их разговоры прерывались на новый взгляд в сторону новичка, но никто не выказывал явного недовольства. Тем временем Нишимуру, казалось, сразу взяли под своё крыло старшие с факультета хореографии. Его окружили разговорчивые ребята в спортивной одежде, и он с лёгкой улыбкой погрузился в беседу о предстоящих мероприятиях. Сону смотрел на Ники, который легко вливался в компанию, и думал про себя: Вот так уверенно… А я всё ещё пытаюсь понять, где моё место. Сону сидел за столом среди старшекурсников, слушая разговоры, которые то и дело прерывались взглядами в его сторону. Он пытался вникнуть в смысл шуток и намёков, но всё ещё чувствовал себя как гость на чужом празднике. Ники же, будто родившись для таких мест, легко вливался в компанию, смеялся, здоровался, словно вечеринка — это его естественная среда. Параллельно, в углу зала, старшие с факультета хореографии уже уводили Нишимуру в свою компанию, обсуждая грядущие проекты и репетиции. В этот момент дверь приоткрылась, и атмосфера слегка изменилась. Голоса потихоньку стихали, когда в зал вошёл Джей. Он задержался на пару минут в коридоре, словно собираясь с мыслями, затем уверенно шагнул внутрь. — Извините за опоздание, — произнёс он, скользнув взглядом по собравшимся. — Репетиция затянулась. Несколько человек кивнули в ответ, признавая важность этого оправдания. Ники сразу же встал и приветливо кивнул ему, словно говоря: «Рад тебя видеть». Сону почувствовал, как взгляд Джея случайно встретился с его. Это было короткое мгновение, но в нём было что-то неуловимо притягательное и одновременно настораживающее. — Вот он, — подумал Сону, — идеальный во всём. И, кажется, это не просто слухи. Джей плавно направился к своему столу, погружаясь в компанию, где его ждали друзья и знакомые, а Сону остался наблюдать, пытаясь понять, что же это за человек на самом деле. Сначала всё казалось безобидным. Ким Сону держал в руке лёгкий пластиковый стаканчик. Что-то розовое и сладкое. Он решил, что это газировка, пока не почувствовал тёплое жжение в горле. Вокруг него сидели старшекурсники — весёлые, шумные, уверенные. Смех сыпался, как конфетти, и Сону казалось, что он должен под него подстроиться. Как танец, шаги которого он не знал, но пытался угадать. — За перваков! — кто-то воскликнул. — За архитекторов! — подхватил другой. — За тех, кто доживёт до сессии, — пошутил третий. Смех. Стекло звонко стукнулось о стекло. Ему тоже пришлось поднять свой стакан. Просто один глоток. Не страшно. Он выпил. Один глоток. Второй — уже без тоста. Кто-то налил ещё, и бокал оказался в руке, будто сам. Кто-то сказал: «Попробуй вот это, тут почти нет градусов», — и ему снова стало неловко отказывать. Он кивнул. Что может пойти не так? Минуты тянулись странно — то слишком быстро, то растянуто, как жвачка. Голоса сливались в гул. Люди становились как будто ближе. Теплее. Лицо одной девушки казалось знакомым, но потом она говорила голосом мужчины. Или наоборот. Он смотрел на свой стакан, потом на стол, потом на руку, которая не слушалась. Пальцы скользили по пластику. Рот пересох. Он провёл языком по губам — и почувствовал, как дрожит. Я же... нормально себя веду? Или нет? — Ты чего молчишь, Сону? — окликнул его кто-то. — Не нравится компашка? — Да он просто тормозит, — фыркнули сбоку. — Первый раз, походу. Сейчас войдёт во вкус. Смеялись. Он — тоже. Механически. Он не видел Ники. Где-то там, в другой части зала, тот смеялся с группой старшекурсников, в центре внимания, как всегда. Они переглядывались, шутили, хлопали друг друга по плечу. А Сону — как будто случайный прохожий, зашедший по ошибке. Надо выйти. На воздух. Иначе... Он встал. Стул с грохотом отъехал. Ноги подвели. Он покачнулся, ухватился за край стола. — Эй, ты точно в порядке? — А ты слабо держишь, малыш. Снова этот тон — будто добрый, но на самом деле снисходительный. Он не ответил. Просто вышел. Дверь осталась за спиной. Коридор был полутёмным. Холодным. Гул вечеринки будто остался за стеклом. Сону облокотился на стену, закрыл глаза. Вдох. Ещё один. Тошноты не было — но было что-то хуже: головокружение и стыд. Перед кем — он не знал. Перед собой, наверно. Какой же я идиот. Почему я не мог просто сказать: "Нет, я не пью"? Он оторвался от стены — и замер. В паре метров от него, в полутени, стоял Пак Чонсон. Пак. Чон. Сон. Разговаривал с кем-то из старших, полуобернувшись. Свет лампы скользнул по его профилю — как будто вырезал его из камня. Он смеялся. Чуть наклонив голову. Руки в карманах. Спокоен. Уверен. Красив до раздражения. Он будто нарисован. Люди так не выглядят. Люди не бывают такими… Джей повернулся. Их взгляды встретились. Лишь на секунду. Но внутри Сону что-то сжалось. Холодом. Не смотри. Не смотри на меня так, будто ты меня знаешь. Но тот уже отвёл взгляд. Разговор продолжился. Он снова смеялся. И Сону вдруг захотелось уйти. Куда угодно. Он развернулся, чтобы сделать шаг — и почувствовал, как пол будто двинулся. Он облокотился о стену. — Эй. — Голос рядом. Спокойный, глубокий. Он повернул голову — и снова встретился взглядом с ним. Джей стоял ближе, чем казалось. Смотрел прямо. Без улыбки. Но без осуждения. — Всё в порядке? — спросил он, почти тихо. Сону хотел сказать «да». Хотел, правда. Но только кивнул. Или попытался. Джей протянул бутылку с водой. — Пей. Не спорь. Сону сделал глоток. Вода была холодной. Почти резкой. Он снова вдохнул — и стало немного легче. Совсем немного. — Не пей с ними больше, — сказал Джей, всё так же спокойно. — Такие компании — они веселятся, пока ты стоишь. Но если упадёшь — будут смеяться уже над тобой. Сону сглотнул. Не знал, что ответить. Он не знал, чего хочет от этого человека. Уйти? Остаться? Спросить, почему он вообще подошёл? — Спасибо, — прошептал он. — Мы же старшие, — сказал Джей, чуть склонив голову. — Надо присматривать. Особенно за теми, кто… — он на секунду замолчал, — …ещё не умеет быть частью этой игры. Он развернулся. Ушёл в сторону зала. А Сону остался стоять. Бутылка с водой в руке. Голова всё ещё плывёт. Мысли — путаются. Он пугает меня. Но я… снова бы посмотрел ему в глаза. Сону стоял в коридоре с бутылкой в руке, как с якорем. Джей уже ушёл, а его слова — будто остались, застряли под кожей. «Те, кто ещё не умеет быть частью этой игры». Он не знал, чувствовать ли себя благодарным или униженным. Что это вообще было? Он что, думает, я слабый? Или просто не умею пить? А может — и то и другое? В груди покалывало. Не обида, нет — скорее что-то неловкое, щемящее. Будто тебя переодели при всех, вывернув наизнанку, но при этом обняли — заботливо, не по-настоящему. Сону глубоко вдохнул. Решительно. И толкнул дверь обратно в зал. Шум ударил в уши, как волна. Музыка, смех, крики. Кто-то танцевал на столе, кто-то лежал на диване, обняв подушку. Воздух был тяжёлым — смесь алкоголя, духов и расплавленного пластика от гирлянд. Приторный, липкий, сдавливающий. Он прошёл немного вперёд, цепляясь взглядом за лица, за знакомые силуэты. — Ники?.. — почти прошептал он, но никто не ответил. Голос растворился в общем гуле, как капля в водовороте. Сону прошёл мимо стола с пластиковыми стаканами, заглянул в угол, где кто-то уже спал вповалку. Ни одного знакомого лица. "Где ты, чёрт возьми..." Он двинулся к лестнице — вдруг тот пошёл наверх. Потом свернул к окну. Потом снова вглубь зала. Каждый шаг давался тяжелее — как будто он двигался сквозь мед. Мир качнулся, потерял чёткость, как расфокусированный кадр. Он остановился, облокотился на косяк. Пот стекал по шее. Волосы прилипли ко лбу. Голова кружилась. Найду — и уйдём. Я не оставлю его тут. Он ведь старше. Он всегда знает, что делать. А я… не должен был пить. Не настолько. Не с чужими. Не так. Он повернулся, сделал неуверенный шаг — и резко врезался в кого-то. Тело — твёрдое, как каменная колонна. Руки — ловкие, быстрые — поймали его прежде, чем он успел упасть. — Осторожно, — голос, тихий, спокойный. Сону моргнул, поднял глаза. Джей. Опять он. Он не выглядел удивлённым. Скорее — будто знал, что так и будет. — Ты сам ходить можешь? Сону молча кивнул — но тут же пошатнулся. — Ладно. Пойдём. Он не сопротивлялся. Просто шёл. Точнее — позволял вести себя. Джей обнял его за плечи, легко, уверенно. Повёл к выходу. Никто их не остановил. Никто даже не заметил. А может, просто не хотел вмешиваться — не в их лиге. На улице было прохладно. Приятный ветер резко обжёг кожу. Сону немного очнулся от тумана. Стало стыдно — за всё. За то, как идёт. За то, что не может идти. За то, что позволил себе быть слабым перед ним. — Я… Ники… он… — пробормотал он. — Твой сосед? — уточнил Джей. — Я его видел. Он ушёл с ребятами с хореографического. Давно. Сону кивнул. Медленно. "А… понятно…" Он не знал, что это значит. Но кольнуло. Как игла под ноготь. Кампус был пуст. Только фонари — бледно-жёлтые — освещали дорожки. Их шаги глухо отдавались в плитке. Джей почти не говорил. Сону — тем более. Они поднялись на третий этаж. Джей без лишних вопросов открыл дверь, будто уже знал, куда идти. — Комната 312? — Да… Сону опустился на кровать. Всё внутри было ватным, и только кожа на висках горела. — У тебя есть вода? — спросил Джей. — Угу… — почти беззвучно. — Не ложись на спину. И не забудь утром поесть. Он посмотрел на него чуть дольше, чем следовало. И вышел. Тихо. Сону сидел, опустив голову. Не от алкоголя мутило — от взгляда. От прикосновений. От ощущения, будто тебя увидели. Слишком хорошо. Слишком быстро. Почему мне не по себе? Почему от него веет холодом и теплом одновременно? Почему его руки — как кольцо, которое не снимается? Он лёг, уткнулся в подушку. Глаза не закрывались. В памяти — силуэт, голос, обрывки слов. И имя. Пак Чонсон. Под утро дверь щёлкнула. Сону открыл глаза — в горле пересохло, во рту — будто пыль. Тело болело, как после аварии. Свет бил по глазам. Вошёл Ники. Взъерошенный, в расстёгнутой рубашке, с красной отметиной на шее и засосом на ключице. На лице — выражение полной пустоты. — Ты… где был? — хрипло спросил Сону. Ники застыл, потом медленно опустил взгляд на себя. — Я?.. Эм… — провёл пальцами по губам. — Я не… Я не помню. Серьёзно. Я просто... оказался где-то с ними. Музыка. Разговоры. Кто-то налил. Кто-то засмеялся. Потом... кто-то поцеловал меня. Или я его. Не уверен. Он сел на свою кровать, потёр лицо. — Я что, серьёзно…? Он посмотрел на Сону. — Чёрт. Сону ничего не ответил. Просто смотрел в потолок. Потому что у него самого в голове была каша. И на самом дне этой каши, среди стеклянных обломков вчерашнего вечера, лежало одно имя. Тихое. Холодное. Яркое. Пак Чонсон.