Леди мчит по Москве

Агуни мало что цепляло. Он был человеком с серьезным нравом, порой жестокой работой, тяжелым детством и стабильным настоящим. Да, иногда он попадал под пули или вообще был на грани смерти, но, в целом, это можно было потерпеть, пока у тебя есть своя квартира, очень достойный заработок и лучший друг, с которым можно посидеть по ночам в баре. Он не имел привычки жаловаться на жизнь – он этого и не делал. Лишь иногда его придавливало, минуток на пять, а после он отходил, вставая и собираясь на работу. Иногда на основную, иногда на не очень. Ему не тяжело было совмещать, Агуни плавал в этом, как кит в океане, ощущая себя свободно. Служба его сильно закалила и оставила на себе отпечаток в виде татуировки на плече правой руки. Возможно, она кривая, но, глядя на нее, он вспоминает о том, в честь чего он вбил себе под кожу чернила и забывает про неровности линий. У него были длительные отношения, также маленькие интрижки, которыми он не брезговал, но и не злоупотреблял. Вообщем, считай что образец идеала мужчины для любой тещи – при деньгах, заботливый, всегда поможет, рукастый, высокий и любящий детей. Только вот проблема была в том, что его мало что всерьез интересовало. Да, он плавал в работе, как рыба в воде, спокойно проявлял чувства к красивым омегам (не важно, парни или девушки, но чаще преобладали вторые), пил по редким ночам в баре, но жизнь была… серой. Она не имела красок. Для него было рутиной встать под звон железного будильника, натянуть на себя брюки, посмотреть на тату, оставить на себе шлейф духов, поцеловать в щеку размытый силуэт вроде как любимой омеги и уйти на работу, вечером вернуться, поужинать и лечь спать. Агуни не имел привычки жаловаться, но, когда он смог среди кучи работы выцепить вечер для Такэру, тот посмотрел на него серьезным взглядом (на самом деле Агуни не видел, какой у него взгляд из-за солнцезащитных очков – он чувствовал) и сказал: — Хреново выглядишь. Что случилось? А в самом деле, что случилось? У него есть хорошо оплачиваемая работа, любимый человек, хорошо обустроенная трешка и чудесные друзья. Но, несмотря на свой возраст, когда все хотели спокойствия, ему не хватало одной константы – чувств. Хоть к чему-то. Поэтому его заботливый лучший друг, зацепившись за то, что Агуни выглядит слишком скучающим, пригласил его на вечеринку продюсеров с их актерами. Агуни ненавидел эти вечера, ненавидел смотреть на то, как эти уроды в основном ужасно относились к своим подчиненным, смеялись с чего-то слишком наиграно. Он это все ненавидел, но под давлением Такэру махнул рукой. Сходит на один вечер, что такого? Хоть развеет дни сурка. Правда, когда он пришел домой после этой выпивки, вместо ожидаемых и привычных объятий получил пощечину и обвинения в том, что он… никакой. Абсолютно.  Агуни надеялся, что даже уход когда-то любимой его омеги вызовет в нем хоть какие-то чувства. И да, на секунду он испытал грусть… Но он посидел минут десять в коридоре после пронзительного хлопка двери, затем встал, закрыл ее, пошел на кухню, погрел ужин и молча съел его. Даже не стал включать телевизор, казалось, включит и разболится голова. Сытый и накуренный он уснул, предварительно поменяв постельное. Оно пахло свежестью и порошком. Может, ему ремонт сделать?…  Спустя неделю, вечером, он освободил время для этой вечеринки, зная, что надолго не задержится. Посмотрит на очередной сброд, выпьет немного и на такси уедет. Ничего нового, все стабильно, как он привык. Правда, оказавшись на месте, Агуни понял, что нихрена подобного и новое этот вечер явно привнесет. Уже привнес, учитывая, что он увидел совершенно неизвестного ему продюсера. И что-то ему сразу не понравилось, а людей он читал хорошо. Порой ему хватало одного взгляда, чтобы понять, поднасрет этот человек ему или нет. Агуни оперся о столб позади себя и наклонился к Такэру, спрашивая едва не на ухо: — Это кто? — и оттопырил мизинец от бокала виски, указывая на сидящую парочку – на подлокотнике уселся парень-омега, вероятно, его собачонка, а сам продюсер наглаживал его ляжку, о чем-то переговариваясь с рядом стоящим человеком. Зрелище было не сильно приятное, но привычное. Только его смущало поведение омеги. Обычно такие актеры стремились понравиться их продюсеру, чтобы их продвинули выше, а этот сидел, смотрел куда-то в стену и не шевелился. Будто застыл. — Это Кимура Сора. Совсем недавно начал продюсировать. Ну по нему видно, что ни рыбо, ни мясо. — А мальчик этот? Такэру сначала не понял, о ком он, а затем понятливо кивнул: — Нираги Сугуру. Его актеришка. Играет, к слову, хорошо, правда он его во всякий шлак пихает. Снимался, вроде, в одном или нескольких фильмах с очень интересным содержанием. Не думаю, что по своей воле. — Такэру очень красноречиво посмотрел на Агуни, предварительно повернув к нему голову, а тот уже устремил все свое внимание на Нираги. Даже с приличного расстояния он мог отметить напряженность в плечах. Сидел он в обычных джинсах на низкой посадке и кофте в облипку на молнии, выглядя даже слишком дешево. Будто пытался скрыть свою красоту хотя бы таким способом. Но, может, у этого Кимуры фетиш такой?… Нираги смотрел в одну точку, изредка кусая щеку и все пытался убрать ладонь продюсера со своей ноги, но в какой-то момент оставил свои попытки, принимаясь рассматривать людей вокруг. А, наткнувшись взглядом на Агуни, пристально наблюдающего за ним, кажется, смутился, и решил, что общество Кимуры его уже не так смущает и лучше он, чем какой-то мужик с бокалом виски. Агуни смотрел за ним весь вечер и выглядел наверняка не сильно прилично, возможно, даже жутко. Но впервые за то длительное время, что он не испытывал тотальное ничего, он почувствовал впервые какое-то копошение в груди. Что-то его взбудоражило в этой тонкой фигуре, ядовитом взгляде и пирсинге брови, который ему, к слову, шел. Он даже не мог сказать, почему ему вдруг так захотелось хотя бы услышать голос Нираги, но это желание было у него под кожей. Агуни думал о нем, пока ехал в такси, вертя в большой ладони маленький телефон. Думал, когда отмывал с себя пот и запахи чужих духов в душе. Думал, когда доедал вчерашний ужин и мыл посуду. Думал, когда лежал на спине, подперев голову рукой, и глядя в натяжной потолок на собственное отражение. Он даже нашел фильмы с его участием и посмотрел едва не все, в основном самые популярные – в каких-то он был лишь массовкой, а в двух играл главных героев. И правда, его актерское мастерство поражало, даже несмотря на то, что роли откровенно дерьмовые. И да, он наткнулся на порнографические сцены, которые, почему-то, не захотел смотреть. На этих моментах он отворачивался, как школьник, рассматривая висящие в зале картины. Вел себя глупо, но ему казалось, что после этого он не сможет уже спокойно смотреть на Нираги. В конце концов, он думал о нем всю следующую неделю, и причем это не были мысли определенного рода – Агуни просто вспоминал то, как он сидел, весь напряженный, будто на иголках, одергивал свою кофту и ворочался из стороны в сторону. Словно он и впрямь был на иголках. Вспоминал сцены с ним из фильмов, один из них даже пересмотрел, потягивая пиво после работы и почесывая шею короткими ногтями. Красив ведь. Правда наряжают непонятно во что. Но его так будоражили и при этом волновали эти мысли и картинки в голове, что, в очередную пятничную выпивку с Такэрой он молчал, глядя на кубики льда. На уме был один Нираги. Друг его слегка пихнул в плечо, обратив тем самым на себя внимание: — Что с тобой? Чего кислый такой? Тебя разве не растормошило то сборище продюсеров?  — Оно растормошило только мои нервные клетки. — Агуни имел в виду Нираги. Такэру слабо улыбнулся, не совсем понимая, о чем он, но все-таки решил вывести того на чистую воду: — О чем ты думаешь всю неделю? Сам не свой ходишь. Ты ведь с девкой той разбежался? Как ее там? — Не разбежались. Она ушла. — и только сейчас он понял, что все эти семь дней ни разу о ней не вспомнил. Обычно было не так, и его это удивило. — Неудивительно, я бы сам ушел от партнера, если бы он вечно ходил с такой миной. — Агуни не обижался, он чувствовал, что Такэру просто шутит, да и было слышно по интонации, и потому ответил: — Как хорошо, что ты мой друг, а не партнер. Оба чокнулись, подмечая это как тост. — А насчет того парня, Нираги… — допив бокал, Агуни поставил локти на стойку и сложил руки в замок. — У тебя есть его контакт? — Конкретно его нет. А вот продюсера – да. Пришлось взять, когда он предложил вполне полезный контракт. Но думаю отказаться. — Почему? — Он очень сомнительный человек, Агуни. Я даже не знаю, как он вылез в свет, хотя я знаю историю почти что каждого нашего человека. Агуни кивнул, действительно посчитав это странным. Ему нужно было узнать побольше о Кимуре. Но предпочел много об этом не думать – номер был получен, а значит, он совсем скоро доберется до самого Нираги. Агуни даже не мог понять, с какой целью ему хотелось найти его, но его тянуло, как магнита к металлу. Хотелось вновь рассмотреть это трагичное белое лицо, возможно, коснуться его ладони. Почему-то ему думалось, что его кожа будет холодной. Агуни думал об этом, в основном, в тишине. На работе вечером, пока ехал домой под какую-то музыку с радио, пока пытался читать по выходным, но в итоге строки размывались. Одна идея того, что он сможет увидеться с Нираги вновь, выводила его из баланса. Но он не успел организовать встречу с Кимурой, как Такэру вновь пригласил на вечеринку. И Агуни уже не думал об отказе, как в прошлый раз – он думал лишь о том, что хотел бы там увидеть Нираги. Такэру удивился его инициативе, но смолчал, лишь странно улыбнувшись. И Агуни пошел, нисколько не удивившись, когда вновь увидел в небольшой толпе темные, как смоль, волосы. Хотя, возможно, они были такого оттенка лишь в темноте. Глаза Нираги были ярко подведены черным, немного небрежно, но, определенно, в его стиле. Черная шелковая рубашка и кожаные штаны. Он был красив по своему. От него не сквозила нежность, присущая многим омегам, но это и подкупало. Нираги вновь, как и на той вечеринке, столкнулся взглядом с Агуни. Но казался уже не таким зашуганным, вероятно из-за того, что Кимуры рядом не было. И Нираги, прикусив трубочку от коктейля, отвернулся, слушая рядом стоящего человека. Кажется, тоже омега, но его он не знал. — О, там твой мальчик стоит. — Такэру положил ладонь на его плечо и слегка облокотился. Агуни посмотрел на него удивленными глазами и сказал: — Он не мой. — А глазами ты его так пожираешь, словно вы обручены. И, возможно, эти слова придали ему стимул, потому что Агуни, мягко отодвинув от себя друга, шагнул в сторону Нираги. Тот заметил это мельтешение и, кажется, даже напугался, потому что взгляд его забегал, но, когда Агуни подошел, нацепил на себя уверенный вид. И правда, хороший актер. — Вы знаете, что на занятых омег неприлично так смотреть? — А откуда мне знать, что ты занятой? — Нираги сжал стакан с молочным коктейлем в руке и слабо дернулся, когда на его талию легла рука его продюсера. — Агуни, рад тебя видеть! Надеюсь, ты искал меня? — улыбка Кимуры показалась ему через чур наигранной, на что Агуни спокойно отреагировал: — Нет. Но к тебе у меня тоже есть разговор. Кимура понятливо кивнул и сел на одно из сидений, потянув на свои колени Нираги. Тот послушно сел, не выпуская из рук стакан, выглядя очень скованным. И замолчал. Хотя периодически он вытаскивал изо рта трубочку и явно хотел что-то сказать, но затыкался о руку Кимуры, гладящую его по бедру. Нираги хотелось вылезти из этого тела, лишь бы его больше не трогали. Агуни присел на соседнее место и повернулся к этой… странной парочке. Ему хотелось поднять Нираги, умыть, переодеть и оставить одного, даря ощущение безопасности. Но он сидел, зная, что не имеет на это права. — Так какой у тебя ко мне разговор? — Я хотел бы, чтобы Нираги поучаствовал как гость в одном из моих шоу. Кумира вскинул бровь и облокотился на локоть, наклоняясь тем самым ближе к Агуни. Сквозь музыку они тише обычного обсуждали это предложение, и, в конце концов, он слабо улыбнулся, похлопав Нираги по ляжке. — Когда угодно. Я освобожу для тебя его расписание. Агуни хмыкнул и посмотрел на Нираги, который глядел на него, как псина, готовая откусить руку с едой по локоть. Он все понимал. Прекрасно понимал. Но не смог смолчать, ответив без надобности: — Пусть Нираги сам решит, когда ему будет удобнее. И, достав свою визитную карточку с кармана пиджака, который носил скорее как аксессуар, положил ее в ладонь Нираги. Он оказался прав – она была едва не ледяной, несмотря на то, что температура в комнате была комфортной. Нираги проводил фигуру Агуни пытливым взглядом, сжав в своей руке картонную и слегка скрипучую визитку. И игнорировал душащий взор Кимуры, который сжал его худую ногу.