Леди мчит по Москве

Нираги брил волосы на ногах, согнувшись в три погибели и тычась лбом в острую коленку. Его мокрые волосы липли к шее, а на спине торчали позвонки, выдавая его острую худобу. Он слегка порезался, отчего прикосновение теплой воды к ране заставляла его тихо шипеть и морщиться. Дверь в ванную открылась, отчего он резко обернулся, уставившись на Кимуру, смотрящего на Нираги, как на какую-то порно-звезду. Хотя тот, вероятно, так и видел омегу. — Собирайся быстрее. У тебя уже скоро съемки. Агуни значимый человек, а за это шоу я столько денег получу… — А сколько получу я? — Нираги отложил бритву и, смыв пену с ног, обернулся на него, не стесняясь своей наготы. Уже было плевать. Особенно после всех тех омерзительных сцен на съемках. Он долгое время не мог нормально смотреть на свое тело после первого раза. После перестал воспринимать свое тело как нечто интимное. Стало легче. — Ммм… дай-ка подумать… — Кимура подошел ближе к нему, наклонился, и, схватив за мокрые волосы на затылке, притянул к себе. Нираги тяжело сглотнул. — Если будешь хорошо себя вести, отдам сорок процентов. Плохо – тридцать. Сам решай, сколько хочешь получить. Нираги дернулся от него, как забитый в угол щенок, рывком вылез из ванной и, весь мокрый, добежал до своей спальни, говоря вдогонку «пошел к черту!». Кимура вышел из квартиры, не закрыв ее, и Нираги принялся прямо на мокрое тело натягивать рубашку, кусая губу и глядя в стену загнанным взглядом. — Тупой ублюдок… — затем высушил волосы, сменил украшение на брови на более яркое и заметное, надел черные облегающие джинсы с рваными коленками и вышел, кусая кожу вокруг ногтя. Он не старался избавиться от этой привычки, ведь на руки мало кто смотрит.  Уже сидя в машине водителя, под какой-то бред из радио, он вдруг задумался о том, для чего вообще этот Агуни пригласил его. После вечера он решил залезть в интернет и очень удивился, когда там высветился едва не на первой строчке «Агуни Моризоно – известный российский продюсер, автор многих шоу…», он пролистал всю известную информацию и увлеченно болтал ногами, вспоминая о взгляде Агуни на себе. Но его тут же сожрали сомнения – а что, если он такой же, как Кимура? Если он его зажмет за углом, схватит за ягодицу, начнет противно вылизывать шею и оставлять следы… Нираги через этот сценарий проходил. И он чудился ему ужасно мерзким. Поэтому его тело вдруг стало скованным и едва не каменным, когда его повели в сторону площадки. А уж когда он увидел Агуни, то и вовсе застопорился. На нем была белая рубашка, облегающая его сильную фигуру и классические брюки. Он из них, казалось, не вылезал. Агуни поднял голову и посмотрел на Нираги, сначала обычным взглядом, а после… нежным? Или ему хотелось так думать. В любом случае, он был не враждебным, и Нираги это уже успокаивало. — Доброе утро, проходи. Сейчас тебе дадут сценарий. Это ненадолго, если захочешь, будем делать паузы. На столике конфеты, бери, сколько хочешь. Нираги удивлено моргнул на такой теплый прием и сдержано кивнул, пройдя к мягкому креслу. У него аж пропал дар речи, когда к нему вышла девушка, кажется, омега, усадила, дала листы и налила чай. Он чувствовал себя ужасно неловко, окруженый такой непривычной заботой. Но попытался расслабиться, вчитываясь в строки, запоминая их и потягивая чай, по его просьбе разбавленный водой. Съемка прошла безумно гладко. Если вначале Нираги ещё был напряжен, не особо выражал эмоции, то после, заметив довольную ухмылку Агуни, растормошился, заряжая своим позитивом всех на студии. После этого улыбка Агуни стала ещё шире. Он наблюдал за всем процессом, сложив руки на груди, излучая бесконечное спокойствие, и это придавало Нираги мотивации. — Так… все! Закончили! Шикарный выпуск получится! — оператор показал класс Нираги, на что тот довольно улыбнулся и сильно удивился, когда Агуни двинулся в его сторону. Тело Нираги вновь привычно напряглось. Но стоило тому близко подойти, и Нираги первым делом почувствовал запах его одеколона: не мощный, не едкий, не приторный – он обволакивал его, ласкал рецепторы, но по одним этим нотам было ясно, что он альфа. Нираги захотелось узнать, какой его истинный запах, без отдушек. Затем он отдернул себя, приводя в чувство собственное сознание. — Ты отлично постарался. Спасибо, что поучаствовал. — Разве ж я мог отказаться? — Нираги сунул руки в карманы джинс, подавшись тазом вперед и глядя на Агуни сверху вниз. Так глаза Нираги казались ещё больше. Черные-черные пуговки. Агуни казалось, что он сходит с ума, пока смотрел за тем, как Нираги двигается в свободном для него темпе, когда его ничего не сковывает и не напрягает. Так он казался ему ещё прекраснее. Без надзора Кимуры Нираги выглядел живее. — Вполне. Я ведь не насильно предлагал. Нираги поджал губы, думая о том, что нет, нихрена он не мог отказаться, даже если Агуни не вынуждал. Его бы придушили, посмей он даже подумать об отказе. Он уточнил у Агуни дорогу до курилки и пошел в ее сторону, прикусывая две кнопки в фильтре тонких сигарет. Агуни проводил его взглядом, слушая вполуха оператора. Кажется, он говорил что-то про монтаж. И это было, безусловно, важно, но он, не дослушав, шагнул к автоматам, налив себе американо.  Через пять минут Нираги вернулся, его запах духов смешался с дымом, и он сказал: — За мной уже приехали. Спасибо за то, что… пригласили.  Агуни только успел повернуться, как спина Нираги спешно начала удаляться. Не ведая собой, он шагнул широко вперед, взял его за запястье и сказал прежде, чем успел подумать: — Нираги, не хочешь сходить со мной на кофе? — актер обернулся, глядя на него своими черными пуговками, и ответил, выпуская руку из его хватки: — Извините, я не пью кофе со своими продюсерами. И, уходя к машине, он с горечью подумал: да, кофе с продюсерами не пью. Я с ними трахаюсь.

***

Он лежал в пропахшей сексом постели, глядя в экран телевизора, где сменялись резвые картинки. Он не слышал шума. Его мысли были в той встрече с Агуни, где к нему отнеслись не как к подстилке, а как к человеку. Это было приятно – знать, что в тебе видят не только дырку между ног. По его бедрам прошлась горячая ладонь, призывно похлопывая, но Нираги не мог даже пошевелиться. Все болело – начиная от шеи, которую слишком часто хватали, заканчивая поясницей, на которую нещадно давили. Между ног все ныло от того, что возбуждения не было, но его все-равно побуждали к акту.  Отказаться он не мог. Кимура цокнул и закурил прямо в постели, перейдя ладонью на ягодицу, то сжимая ее, то просто гладя. Нираги не шевелился, надеясь умереть прямо так. Раздался телефонный звон, и Кимура ответил, выпуская дым: — Агуни, давно не беседовали! Как дела? Лицо Кимуры за несколько секунд сменилось, и он поднялся, обнаженный, подходя к панорамному окну. Наконец, он заговорил: — В смысле «арендовать»? То, что я согласился на его участие в твоем шоу, не значит, что я готов отдать его тебе полностью. Нираги слабо повернул голову на этих словах. Он вновь подумал о том, что Агуни такой же. Лишь притворялся, чтобы подпустить Нираги ближе к себе.  Альфы все такие. А в их мире особенно. — Сколько ты даешь за него? — как товар. Кимура хотел отдать его, как дешевый товар. Нираги поднялся сквозь боль и шагнул к нему, обхватив тонкими руками грудь и зашептал в лопатки: — Не продавай меня… я буду все деньги отдавать тебе, буду готовить, участвовать везде, где захочешь… — Кимура сбросил вызов, повернул голову к Нираги и взял его за подбородок, впиваясь пальцами. Всмотрелся в черные, напуганные глаза, и покачал головой: — Не знаю, что он в тебе нашел. Ты ведь просто шлюха. Нираги вспыхнул: ударил его по щеке и отступил, чувствуя, как глаза противно защипало. Он ненавидел Кимуру, но он знал, что от того можно ожидать. Агуни был страшнее в этой перспективе. — Я все для тебя делаю! Что тебе ещё надо?!  — Нираги, неужели ты не понял? — Кимура пошел на него грузным шагом, и Нираги весь вскинулся, забывая про боль во всем теле, побежал в зал, заходя за диван и хватаясь за спинку дрожащими руками. Но высокий, сильный альфа был явно и быстрее, и сильнее.  Нираги хотел быть альфой. Его схватили за волосы и вжали в стену лицом. Нираги пошатнулся, шипя и морщась. В шею вонзились зубы, отчего тот дернулся и вскрикнул, дергаясь. — Отцепись, блять! Я тебе член отгрызу! — Рука от волос перешла к шее, сжимая до сипов. Нираги перестал дергаться, тычась носом в стену и тяжело дыша. — Неужели ты ещё не понял, что ты так легко от меня не отделаешься? Ты глупый, просто пиздец тупой, но за это мне и нравишься. Тебя приятно ломать. Ты так легко попался в мои цепи, в первую же встречу раздвинул ноги, как послушная шлюха, и думаешь, что я смогу отпустить тебя? Колено вонзилось между его ног, потирая сухие половые губы. Ладонь с шеи не убирал, отчего в глазах начало темнеть – Нираги вонзился ногтями в его кожу, царапая ее и скуля от этой боли. Она не была приятной, но она была привычной.  — Ты моя псинка, Нираги, и как только закончится срок нашего нынешнего контракта – ты его продлишь. Понял?  Нираги молчал, глядя в стену и ощущая, как кожу лица стягивало от слез. По ягодице прилетел сильный шлепок и Нираги, завертев головой, едва не судорожно зашептал: — Да… понял… — А теперь встань на колени и отсоси мне. Ты выглядел очень горячо, когда бил меня и кричал. Нираги прикрыл веки и встал на колени. Это не было сексуально или возбуждающе. Но это было привычно.

***

Агуни сидел в баре на верхнем этаже, смотря на Такэру перед собой, который жаловался на какую-то свою актрису. — Я ей говорю – где твоя грациозность, сексуальность? Ты на съемках для альбома или на семейном вечере? — он едва не агрессивно отхлебнул виски и продолжил, покачивая стаканом: — Очень тяжело сейчас найти хороших моделей и актрис. Но вот Нираги этот твой хорошо в кадре смотрится. Я посмотрел выпуск, и это прям его стихия. Агуни выгнул бровь, потягивая скотч и ответил: — Только Кимуре это, видимо, не понравилось. Он отказался от продолжения съемок несмотря на то, сколько бабок я отвалил. — Подожди немного, потом сам прибежит, как упадет статистика.  Агуни ухмыльнулся и повернул голову к танцполу, глядя вниз, и раскрыл пошире глаза. Заметив очень знакомую фигуру, он весь вскинулся, отставив бокал обратно на столик.  Нираги двигался, как уж, руки держал над головой, крутил головой в разные стороны, отчего влажные волосы мотались туда-сюда. Выглядел он, действительно, красиво. Такэру проследил за его взглядом и спросил, не отрываясь: — Вспомнишь солнце, вот и лучик… Наверное, Кимуры здесь нет, он бы так тут не двигался под надзором.   — Подойду поговорю. — Смотри не нагни случайно. — Такэру улыбнулся, но уголки его губ упали после ответа Агуни: — Я не воспринимаю всех омег как шлюх. Подумай об этом на досуге, друг. Такэру понял, что сказал лишнего, и хотел уже извиниться, но крепкая спина Агуни уже скрылась за поворотом лестницы. Он продвигался вперед между толкающихся людей, отпихивая их широтой своих плеч, и застыл, когда к Нираги скользнул какой-то альфа. Взял за талию, погладил, что-то шепнул на ухо, и одного напряженного взгляда омеги хватило для Агуни, чтобы он подошел ближе и схватил за плечо мужчину, отодвигая от Нираги: — Это моя омега, свали отсюда, пока ноги на месте. Тот фыркнул и ушел, не желая проблем с этим бугаем, а Нираги толкнул Агуни в грудь, перекрикивая музыку: — Это ты свали! Заебал! Хотел меня выкупить, как какую-то шлюху! — Агуни удивленно поднял брови, удивившись не то с его слов, не то с того, как тот бодро перешел на «ты», но перехватил брыкающуюся тонкую фигуру, обхватив за талию. Музыка переключилась, и под медляк он заговорил ему на ухо, чтобы не кричать: — В какой это момент я собирался тебя выкупить? — Нираги смотрел на него бешеными, злыми и пьяными глазами, наступая на ноги и все пытаясь выбраться, но выдержка у Агуни была конской. Как и сила. — А о чем ты там пиздел с Кимурой? Я все слышал! — О продлении договора. Я хотел, чтобы ты продолжил сниматься в моем шоу в качестве постоянного гостя. Даже, возможно, чтобы ты стал вторым ведущим. — Зачем ты врешь?! Я ведь знаю, что ты тоже воспринимаешь меня, как шлюху!  — Нираги, успокойся. Ты пьян.  — Нет! — Нираги с силой наступил ему на ногу и влепил пощечину. Но взгляд его резко сменился на напуганный, когда Агуни, взяв его за талию, поднял вверх. Нираги вскрикнул, когда он закинул его к себе на плечо и понес на выход. Возможно, Агуни так поступил лишь из-за того, что в нем было несколько стаканов скотча, но он вынес дергающегося Нираги на улицу, посадил на скамейку и сел рядом, глядя на его профиль. Они помолчали. Агуни прервал тишину: — Проветрись.  Нираги посмотрел на него исподлобья, как на врага народа. Ему показалось, что он вообще набросится на Агуни и выцарапает ногтями глаза. Но Нираги лишь потер голые плечи ладонями, отворачиваясь. Агуни только сейчас заметил его внешний вид: джинсы клеш на низкой посадке, торчащая полоска черных стринг, черный топ с блестками и тушь, слегка потекшая и отпечатавшаяся на нижнем веке. Волосы начесаны, пусть объем и не был так заметен из-за танцев. Это был непривычный для Нираги образ, отчего Агуни удивился, но смолчал. Не хотел спугнуть. Агуни снял с себя рубашку, оставшись в одной майке, и накинул ее на Нираги, хоть как-то прикрывая кожу. Обнять не смел, чтобы согреть, но очень хотел это сделать. Тот вновь посмотрел на Агуни, но уже, кажется, не так враждебно. Агуни подумал, что это хороший знак. — Что ты слышал, Нираги? Или тебе это наплел Кимура? — Какая разница, если слово омег не учитывается? Ты ведь такой же, как они все. — Как ты можешь судить, если не знаешь меня?  — У меня уже есть достаточно опыта, чтобы судить. — Нираги скинул с ног кроссовки и поставил их на скамейку, переводя взгляд на ночной город. Было что-то отчаянное в его позе. Будто он не хотел отталкивать Агуни, но ему приходилось. Тот мол лишь догадываться. Нираги сбежал от Кимуры, как тот заснул, и красил глаза уже на ходу. Он шел пешком, то и дело одергивая топ пониже. Ему хотелось напиться в хлам, чтобы забыть о прошедшей неделе, тем более забыть об Агуни. Забыть о том, что к нему могут относиться по другому. Ведь от одной мысли, что это все маска, становилось в сто раз больнее, чем пока его вжимали в матрас нелюбимые руки. Нираги мог стерпеть физическую боль, но от моральной его едва не выкручивало. И сидя здесь, рядом с Агуни, его ломало. От неправильности, от желания подступиться ближе, от ожидания боли. Омега тихо всхлипнул, опуская голову и кутаясь в большую рубашку.  — Нираги. — Он посмотрел на Агуни только после того, как его окликнули, потирая основанием ладони глаза от слез, размазывая тушь ещё сильнее. — Если ты не хочешь, чтобы я больше появлялся в твоей жизни, скажи напрямую. Я уйду. Ты меня не увидишь больше. Нираги по прежнему молчал, тяжело дыша, стараясь не скулить. Затем вдруг положил голову на его плечо и пьяно захныкал, бормоча: — Мне холодно… очень холодно… Весь этот вечер казался чертовым абсурдом. И только на крепком холодном плече Нираги ощутил покой и баланс.  Агуни вздохнул и, вынудив из него адрес, вызвал такси. Пока оно ехало, Агуни все-таки прижал его потеснее к себе, согревая своим телом, но старался много не думать, вдыхая аромат лака с его волос. Довез Нираги до квартиры, подержал его волосы, все ещё пахнущие лаком, пока тот целовался с унитазом (хотел с раковиной, но Агуни изменил его направление под цоканье), а после уложил в кровать, не раздевая. Подоткнул теплое одеяло и ушел в зал, укладывая голову на подлокотник и думая о том, что он постарается, чтобы Нираги больше не было холодно. Сделает все, что сможет. Нираги только должен подпустить его к себе.