С нами случилась осень...

Четвёртый день подряд шёл дождь, затапливая Петербург холодными каплями, что коварно расползались по ямками на дорогах, построенными нерадивыми рабочими. Небо сверкало, озаряя округу неестественно бледным светом. А ветер противно выл, разбрасывая последние коричневые и темно-желтые листочки по мокрым полянам. Парки опустели; исчезли дотошные собачники; пропали щепетильные мамочки с колясками; даже веселые студенты с энергетиками и пивом испарились. Лишь машины с визгом проносились по лужам, так и норовя облить случайного прохожего, что нёсся сломя голову домой. На витринах магазинах призывно засверкали яркие неоновые вывески. А из близлежащих кофеен уютно запахло свежей выпечкой, призывая окунуться в царство сладкой сдобы и горячего венского кофе. Осень в этом году выдалась суровая. Тонкие курточки в спешном порядке сменились на уютные пальто. И каждый бежал бегом домой, мечтая о чашечке душистого чая. Лишь только Женя никуда не спешила и даже радовалась осеннему ненастью. Ведь благодаря ледяному дождю ее слезы никто не увидит… Сегодня поступил приказ из Министерства Обороны о переводе Бати, Багиры и Бизона в холодный Мурманск в региональное КТЦ. Следом за приказом о переводе пришёл приказ о назначении. Как сказали бы старики, не было бы счастья, да несчастье помогло. На утреннем совещании Пригов всех и порадовал, и одновременно опечалил. Вместо Бати командиром «Смерча» назначили капитана третьего ранга Ионова, вместо Багиры управлять аналитическим центром доверили Петрову. Такие резкие перемены стали для всех сюрпризом. И хотя слухи о создании регионального КТЦ на Северных рубежах уже ходили не один год, никто и предположить не мог, кого назначат тамошним руководителем. Эмоции у бойцов выдались практически одинаковые. Удивление вперемежку с разочарованием и радостью. Первым опомнился Бизон. — Поздравляю, Котяра! — совершенно искренне сказал он и протянул Васе руку. Тот выглядел слегка пришибленным и не верил своим ушам. И радость о назначении пока ещё не заполнила сердце. Ведь вначале прозвучал приказ о переводе… — В общем, руководство даёт вам три дня на сборы, — сообщил Пригов Булатову, Кошкиной и Тарасову. — И вперёд, с песней. А сейчас разойтись! Атмосфера в комнате отдыха стояла напряжённая. Никто не был рад этому переводу. Даже сдержанно-холодный Батя сквозь зубы ругнулся… С каким трудом он создал отряд «Смерч», сделал его самой боеспособной группой, сформировал настоящих профессионалов. И бонусом, сложилась отличная, дружелюбная команда. Да что там команда! Можно сказать, семья… В «Смерче» он чувствовал себя уверенно, верил в каждого своего бойца, знал, что на них всегда можно положиться… А теперь… Теперь ему придется создавать все заново. И далеко не факт, что новые бойцы будут такими же как Кот, Физик, Мура и Ума. Конечно, всякое бывало. Одно освобождение Физика чего стоит… Да и остальные юнатты немало крови выпили. Кот со своей вечной привычкой лезть в самое пекло; Мурашова — любительница острых приключений; Уманова — вообще отдельная история. Но именно они самые настоящие профессионалы и верные друзья. Багира старалась не подавать виду, как расстроена, но в уголках глаз блеснули слезы. Да и Бизон, вроде как приободрившийся, как-то потух. О юнаттах и говорить нечего. Сели на диван, опустили головы, не в силах вымолвить и слово. — Хватит грустить! — решительно сказал Батя. — Приказы не обсуждаются. Кот, поздравляю тебя! Вася крепко пожал руку Бате, вздохнул и нервно издал смешок. — Может, обмоем тогда мое повышение? — неуверенно предложил он. — Отличная идея, — подхватил Бизон. — В караоке пойдем, поросёнка молочного закажем, м-м-м… Все невольно улыбнулись, начиная оживать. Действительно, никто же не умер. Да и приказы не обсуждаются. И только Мура по-прежнему сидела с каменным лицом, до сих переваривая услышанное.

***

Ещё неделю назад Женя материлась на все корки, когда сдавала машину в сервис. Сейчас же только обрадовалась. Руки тряслись, глаза на мокром месте. В таком состоянии лучше не садиться за руль. Метро — наилучший выход. Шум подземного поезда, гомон людей немного развеял мысли. А на улице вновь накатило… Было так больно, что впору орать. Горло пережимали спазмы, а разум кричал. Как же так, а? Как она теперь? Как она будет в «Смерче»? Ведь без него… без них «Смерч» уже не будет «Смерчем». Дорога шла через парк. И Мура дала волю слезам, совершенно не замечая, что волосы, словно сосульки, висят, а симпатичный, кожаный плащ промок до нитки. Она брела медленно, совершенно не торопясь. Хотя следовало бы поспешить… Через три часа ехать в караоке-клуб. Обмывание новой должности решили не откладывать в долгий ящик. Тем более, щедрый Пригов выделил отгул на завтрашний день. Стало быть, сегодня следует повеселиться, чтобы завтра прийти в себя. А послезавтра сборы и вечерний самолёт. Домой она зашла уже в девятом часу вечера, хотя вышла из КТЦ в семь. Время поджимало. А ещё столько надо сделать… Принять душ, уложить волосы, выбрать наряд, сделать макияж. И самое главное, нацепить дружелюбное выражение лица. А вот с этим будут проблемы. Женя не представляла, как теперь будет ходить на работу. Ведь там не будет Бати! Она обожала «Смерч», обожала свое призвание помогать людям, но без Бати все это теряло смысл. Ещё тогда, в первую встречу, Женя взглянула ему в глаза и пропала. Ей было бы смешно, если бы не было грустно. До этой встречи Мура не понимала, как можно влюбиться с первого взгляда. А теперь все изменилось. И с каждым днём эта неразделённая любовь лишь крепчала. Попытки забыться с Котом и другими ребятами к успеху не привели. Напротив, встречаясь с очередным поклонником, Мура понимала: лучше Бати никого нет и быть не может. Удивительный парадокс: в любимом человеке даже недостатки не раздражают. Батина строгость восхищала, принципиальность сводила с ума, а внешнее обаяние и улыбка — каждую ночь подкидывали такие жаркие сны, что утром Мура с трудом запрещала себе думать об этом. Нет, она ни что не надеялась. Глупо надеяться. Ведь он такой… правильный. А ещё этот запрет на отношения, который он сам и ввел же. Однако, для счастья Жене достаточно было находиться рядом с ним и изредка позволять себе робкие объятия. Но теперь коварная судьба лишает ее и этого! Мура смахнула с глаз накатившуюся слезинку, сделала вдох и выдох, и принялась собираться. Ей хотелось быть невероятно красивой и выглядеть такой, какой Батя ее никогда не видел. Перемерив кучу вещей, Мура впала в отчаяние: все не то, не по фигуре, чересчур яркое или же наоборот — чересчур блеклое. Наконец то самое платье было найдено: кремового цвета, длиной чуть выше колен, с открытыми плечами. К нему тонкая цепочка с кулоном в виде яблока и серьги с настоящими бриллиантами — подарок мамы на восемнадцатилетие. На ноги ботильоны на высоком каблуке. Не самый удачный выбор для такой погоды, но ведь в помещении же тепло. И элегантный плащ, с сумочкой в тон. Мура посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась своему отражению. Всё-таки как чудесно быть красивой. Настроение чуточку приподнялось. Стрелка часов достигла девяти вечера. Пора выходить. Женя вызвала такси и отправилась по адресу, указанному в СМС.

***

Клуб выбирал Бизон. Отличное заведение. Уютный интерьер, приличная акустика, кухня на высшем уровне, симпатичные официантки в брючках и белых блузочках, огромный выбор горячих и холодных блюд, коктейлей, напитков. И, что самое главное, имелись отдельные ВИП-кабинки, с караоке и хорошей звукоизоляцией. Группа была довольна. — Ни фига себе! — по-детски воскликнула Ума, оглядывая шикарно накрытый стол и интерьер. — А то, Уманова! — самодовольно ухмыльнулся Бизон. — Я знаю все приличные места, где умеют готовить поросёнка целиком. Все прыснули. Даже Пригов, и тот сдержанно улыбнулся. Непривычно было видеть генерала в рубашке в полоску и темных джинсах. Но больше всех поразила Багира: в платье голубого цвета, вечернем макияже и удобных туфельках-лодочках она выглядела королевой. Физику невероятно шел серый свитер и синие джинсы, Ума оделась как удобно: черный худи с обтягивающими брюками. Кот разрядился, словно английский лорд: строгий костюм, правда, вместо рубашки, предпочел белую водолазку. Боря ограничился простыми джинсами и рубахой в клетку. А Батя… Батя в любом прикиде выглядел на все сто. Женя поразила всех своим видом. — Мурка! Ты великолепна! Дай-ка я тебя чмокну! Бизон беззастенчиво отпихнул всех в сторону и расцеловал подругу. — Ну что, все в сборе! — Батя разлил ребятам коньяк, а дамам белое вино. — Тогда с меня тост. Я рад, что мы собрались сегодня. Искренне считаю вас всех своими друзьями. Вы — лучшие люди из всех, кого я встречал! За вас! Ура! — Ура! Ура! Ура! — Ура-то ура, но на голодный желудок плясать не пойдешь, — улыбнулась Багира. — Мы сегодня все не ужинали. Давайте-ка, налетайте… Пока мясо горячее. Блюда оказались и впрямь очень вкусные. Салаты «Оливье», «Цезарь», «Красное море», «Греческий»; закуски из баклажанов с помидором и чесноком, рыбная нарезка, мясная и овощная, шашлык разных видов. — Только не вздумайте сильно объедаться, — предупредил Бизон. — Впереди ещё поросенок. Все дружно засмеялись. По иронии судьбы, Женя села рядом с Батей. От него так приятно пахло парфюмом, что внизу живота стянулся тугой узел. Стараясь не обращать на это внимание, девушка налегала на вино, не забывала закусывать, смеяться. Вечер стоял приятный. — Кот, желаю тебе успехов в новой должности! — улыбнулась Рита своему самому любимому юнатту. Хотя она любила их всех, Котик для неё всегда был немного дороже остальных. — Спасибо, Багира. Но если бы я мог выбирать, я бы выбрал, чтобы все осталось, как есть. Батя был бы командиром, а я рядовым членом группы. — Да брось ты, — хмыкнул Булатов. — Все когда-нибудь заканчивается. Вот и мое время пришло. И я очень рад, что ты мой преемник. Батя нисколько не криво душой. В Коте он был уверен, как в самом себе. — Бать, может сыграешь? — Бизон из-за спины вытащил шестиструнную гитару. — Из дома по случаю взял. — Обязательно, — заверил Иван. — Но позже. — А я хочу вам спеть, — вдруг объявил Физик, нашел в интернете нужную композицию, взял микрофон и запел на удивление приятным голосом: Кого-то в пехоту, Кого-то в спортроту, В связисты и в мотострелки… Нескоро обратно. Разъедутся завтра Отчизне служить пареньки. К чему разговоры? Кто в степь, а кто в горы, Над честью назначенный срок. А я на восход, я на крейсер морфлот, Я еду на Дальний Восток. Тихий океан, Батя — капитан Чайки над водою и туман, Волны и моря, мачты, якоря, А за горизонтом ждёт земля. Где в окнах свет, милый сердцу свет, По утрам роса и твои глаза. Вернусь пройдя сто морей и стран, Пусть хранит любовь Тихий океан. Недели похода. Такая работа — Есть Родине верно служить. Наш пеленг не пуст. Боевое дежурство А море штормит и штормит. Награды и ранги, не те на гражданке Так здешних не встретишь красот. Стена рук и спин настоящих мужчин Российский военный Морфлот. Тихий океан, Батя — капитан, Чайки над водою и туман. Волны и моря, мачты, якоря А над горизонтом ждёт земля. Где в окнах свет, милый сердцу свет По утрам роса и твои глаза. Вернусь пройдя сто морей и стран, Пусть хранит любовь Тихий океан. Кабинка взорвалась эмоциями. Аплодисменты, рукоплескания. А Багира даже смахнула слезу. — Молодец, Физик! Вот что значит талантливый человек талантлив во всем! — похвалил Пригов. Вечер плавно так своим чередом. Ума, Кот и Бизон отправились танцевать. Багира захватила внимание Физика. Интересно же, где он так научился петь… А Женя вплотную подсела к Бате. — Женька, ты невероятно выглядишь! — улыбнулся командир, поднял бокал. — За тебя! Мура сглотнула. Сколько ей всего хотелось сказать ему. Но слова застряли в горле. Пригубив вина для храбрости, Мура тихонько спросила: — Бать, как же я тут без тебя?! — Все будет хорошо, Женя. Все пройдет. И будет всё хорошо. Все равно мы запомним лишь хорошее. Мне тоже нелегко расставаться с вами, но у нас работа такая. Ничего нельзя изменить. Приказ уже подписан. Знала бы ты, как я не хочу уезжать. — Ты даже не представляешь, как я не хочу, чтоб ты уехал! Ты мне дорог, Бать! — выпалила Мура. — Что? — голос командира неестественно дрогнул. — Ты уже перебрала, Мурашова?! — Нет… Я говорю, как есть. Мне будет плохо без тебя. — Жень, может, тебе на свежий воздух выйти? — Да, ты прав. Мура почувствовала себя полной идиоткой. Она фактически открылась ему в своих чувствах, а он… Сделал вид, что ничего не понял. Типично в духе Бати. Схватив сумочку, Женя выскочила из жарко натопленного помещения. Дождь уже прекратился. Стояла ночная свежесть. На небе робко промелькнула звёздочка. Трясущимися руками Мура открыла ридикюль и вынула пачку сигарет. Она курила очень редко. Лишь когда чувствовала себя на грани. Дым успокаивал. Или это была иллюзия покоя. Наверняка Мурашова сказать не могла. Злые слезы вновь навернулись на глаза. Почему, ну почему жизнь так несправедлива? Очевидно, Женя задала этот вопрос вслух, потому что за ее спиной Батя сказал: — Я не знаю, Жень. Не знал, что ты куришь. Угостишь? Мура кивнула, повернулась и протянула пачку. — Ты что, плачешь? — удивился Батя. Он никогда не видел Женю в слезах. — Маленькая моя! Он осторожно привлек Муру к себе, прижал к своей широкой груди. Женя прижалась поплотнее, вдыхая такой родной и одновременно такой чужой аромат. — Что же ты так расстроилась? — прошептал Батя, нежно поглаживая подчинённую по мягким пушистым волосам. — Что ты уезжаешь, — всхлипнула Женя. — Я не смогу без тебя. — Глупости какие! Ты же жила как-то до встречи со мной! — В том-то и дело, что «как-то». Тогда я тебя не знала. Только слышала. А теперь… Теперь… Я… — Ну тише, тише, моя девочка! Все пройдет. Для того это и прошлое. — А я не хочу, чтоб проходило. Я не хочу, чтобы ты был прошлым. — Почему? — тихо спросил Батя. На мгновение Женя отпрянула. В свете фонаря отражалось ее личико, такое необычайно красивое. Глаза блестели, а губки дрогнули. Сделав вдох-выдох, Мура прямо посмотрела в глаза и наконец сказала то, что давно должна была сказать.