С нами случилась осень...

— Ты знаешь, в прошлый раз тебе удалось меня завернуть, но сегодня я все же скажу, — глядя прямо в глаза, твердо сказала Женя, ничуть не сомневаясь в своем решении. — Я люблю тебя! Впервые за три года совместной работы, Мура увидела Батю в растерянности. Его губа дрогнула, глаза немного расширились. Кажется, Иван даже не поверил своим ушам… — Женя, — мягко начал он, нежно поглаживая ладошку, — но я же… Я всегда думал, что ты любишь Кота. Более того, я прекрасно знаю про ваши отношения, что ты с ним спала, — неожиданно хлестко высказался он. — А ещё я целовалась с Химиком, пыталась завязать отношения с Ваней, отшивала Физика и даже Бизона… А Кот… — Мура закусила губу, чтоб не расплакаться пуще прежнего. — Да я забыться хотела, Батя! Помнишь, когда мы брали Шамиля, ты на вертолете чуть не разбился… Я хотела почувствовать себя живой, хоть на немного отвлечься. И под рукой оказался Кот. Да, я была с ним близка. Но это все давно в прошлом. Потому что я… Я так и не смогла принять кого-то другого в свое сердце. Я давно хотела тебе открыться. Ещё тогда, когда чуть не подорвалась на мине. Но ты быстро меня завернул. А потом мне просто не хватило смелости вновь завязать этот разговор. Небо вновь затянулось. Начал покрапывать мелкий дождь. — Ты замёрзла, — прошептал Батя, все ещё сжимая хрупкую ладонь в руках. — Давай… Давай я сделаю вид, что ничего не слышал. Жень, у нас все равно ничего не выйдет. Я уезжаю. А через время ты про меня забудешь, встретишь молодого человека, выйдешь замуж, нарожаешь детей и будешь счастлива. Как это говорится: с глаз долой — из сердца вон. — Ты — жестокий! — всплакнула Мура. — Я же на все ради тебя готова. Хоть завтра могу написать рапорт об увольнении или попросить перевод. А ты так просто меня прогоняешь… Я тебе совсем безразлична, да?! За что ты со мной так? Я понимаю, что я не такая красивая и умная, как Багира. Но я верная, преданная и любящая. Я готова свою жизнь за тебя отдать. Готова быть тебе кем угодно, лишь бы рядом. И если бы только захотел, я бы… — Мура, не надо! — взмолился Батя, пытаясь остановить поток слов, но все было тщетно. Женя все говорила и говорила. Оставался только один способ унять ее пыл. Что Батя и сделал. Он накрыл ее горячие губы жадным, собственническим поцелуем. Мура дернулась в его руках, но уже через секунду расслабилась и с не меньшей пылкостью ответила, прижимаясь как можно ближе. Они целовались долго, не замечая, как совсем промокли под дождем и озябли. Страсть охватила с головы до ног. Они не замечали никого и ничего вокруг. На автопилоте садились в машину Бати, припаркованную в темном дворе. С жадностью диких зверей раздевали друг друга, откидывали спинки сидений назад. Припав к нежной шее и сорвав с губ Муры восхитительный стон, Иван сжал упругие бедра, приближаясь все ближе и ближе к заветному месту. От возбуждения рвало крышу. Ему хотелось поскорее оказаться внутри тесного, горячего лоно. Но на пути к утолению жажды встали колготки. — Порви их, — прошептала Мура. Треск материи, и все предохранители полетели к чертовой матери. Под ним извивалась чудесная девушка. Она умело отвечала на поцелуи, реагировала на каждое движение, громко стонала, не обращая внимания, что окна машины запотели. Острые коготки впивались в плечи, а ноги уютно устроились на спине, раскрываясь для полного проникновения. В перерыве между вскриками, Женя шептала о любви, просила не останавливаться. Но Батя и не собирался этого делать. Во всяком случае, сейчас. Он так давно жаждал ее. Любил. С первого взгляда. Как увидел ее синие смеющиеся глаза в микроавтобусе, так и пропал. Гнал от себя эту мысль если не поганой метлой, то обыкновенной точно. Старался прятать эмоции глубоко в себе, но каждый раз, видя ее рядом с Котом, готов был с ума сойти от ревности, мучаясь ночами вопросом: с кем Женя делит свою постель?.. Мура сразу стала яблоком раздора в мужском коллективе. Она нравилась всем. Кот и Физик не скрывали этого. Даже Бизон явно оказывал ей знаки внимания. Особенно, если вспомнить, как Кот рассказывал про их африканские страсти… И однажды Батя смирился. Пусть ее любят все, пусть она найдет себе кого-нибудь и будет счастлива, а он тихонько будет оберегать издали. Ну что он мог ей дать? Постоянное ожидание, бурную ревность, и больше ничего… Женя не заслуживала этого. Он — старый солдат, она — молодая, красивая женщина, заслуживающая самого лучшего. Но сейчас ему было наплевать на эти предрассудки. Сейчас она принадлежала только ему. Она была такая узкая, такая горячая. Он всеми фибрами чувствовал, как она возбуждена. Тело отдавалась вибрацией. Нежные, робкие движения закончились почти сразу: они оба хотели урвать от этой жизни все. Машина раскачивалась. Благо, что на дворе стояла ночь, люди крепко спали. И не обращали внимания на джип с затемнёнными окнами. Телефоны одновременно зазвонили. Бате звонил Бизон, а на дисплее Муры высветилось «Кот». Но никто не обратил на это внимания. Весь мир вокруг остановился. Губы пересохли, стенки влагалища сжались. Громкий вскрик, умелые руки на самой чувствительной точке, и Женя затряслась в оргазме. Она ещё долго не могла прийти в себя. Лежала и молча смотрела в потолок, боясь неосторожным словом нарушить эту идиллию. Батя тяжело дышал рядом. А телефоны разрывались от входящих звонков… — Может, лучше ответим? — неуверенно спросила Мура. — Зачем? Нам же так хорошо, — пожал плечами Батя и добавил: — Хотя, ты права… Ребята волнуются. Мы так неожиданно сбежали. Он нажал на прием вызова. — Да, Багира! Да, со мной все нормально. Куда сбежал? Ну я подышать вышел. Мура? Мура со мной рядом. Да, мы сейчас подойдем. — Однако, долго мы дышали, — хмыкнула Женя, одеваясь. — Уж больше часа прошло. — Но тебе же понравилось! Батя развернул ее к себе, посмотрел в глаза. — Женя, я… Я даже не знаю, что сказать… — А что тут скажешь? Потрахались и разбежались, — зло выпалила Мура. — Все, что ты хотел сказать, ты мне уже сказал ещё возле клуба. Спишем на ночное приключение. Будем считать, что я закрыла гештальт. Ведь я так давно хотела узнать, каково это: быть в одной постели с тобой… — Я тоже хотел это узнать. Давай… Давай попробуем построить отношения. Ты мне не безразлична. Я всегда тебя любил. С первого взгляда. Сначала боялся сам себе в этом признаться, а потом ты стала встречаться с Котом, и я понял, что у меня нет шансов. Да и дать тебе мне нечего. Я — боевой офицер. Жизнь со мной опасна. Мне хотелось, чтоб ты была счастлива и жила по-человечески. Только поэтому я все время молчал. На глазах у Муры заблестели слезы. — Ты снова плачешь, — прошептал Батя.

— На этот раз от счастья. Женя прижалась к нему, крепко обняла за шею, принялась гладить по волосам и приговаривать: — Дураки мы с тобой. Если бы давно поговорили, сколько глупостей можно было бы избежать… — В очередной раз убедился, что женщины намного смелей мужчин. Если бы ты сегодня не открылась мне, даже не знаю, чтобы случилось… — Осень, Ваня. С нами бы случилась осень… Самая паршивая и холодная в нашей жизни.

***

Через месяц группа «Смерч» была расформирована. На стол Пригова легли сразу три рапорта. Два о переводе, один — об увольнении. Кот и Ума перевелись в Мурманск, Физик героически погиб две недели назад на очередном задании. А Мура… Мура решила навсегда расстаться со службой и посвятить себя семье и будущему ребенку. К тому же, с любимым человеком рай везде: хоть в Питере, хоть в Мурманске. Впервые в жизни Мура ощутила на себе, что такое быть женой военного. Северные рубежи, Калининград, Ульяновск, Казань, Новосибирск — всю беременность она промоталась вслед за Батей по командировкам. Роды наступили раньше срока прямо в самолёте при полете в Питер. Борт экстренно посадили в Тюмени. Там и родилась на свет долгожданная девочка с редким именем Эвелина. Они были счастливы много лет, Батя дослужился до Адмирала (генерал-полковник), Эвелина, в отличие от родителей, выбрала достаточно мирную профессию: стала знаменитой балериной. И единственной проблемой четы Булатовых стало только одно: когда же дочь наконец соизволит подарить внуков… Батя даже устал подбирать ей честных, порядочных женихов. Впрочем, это уже другая история.