Man’s best toy

      У Сону подушечки пальцев в золотых и розовых блестках, но на веках и щеках Хисына смешались все цвета: и персиковые румяна, и глиттер, и хайлайтер, все золото-розовое оседает на ресницах, и только на губах полупрозрачный ягодный блеск для губ. Сону борется с желанием вытереть все это сияние с пальцев об Хисына, и делает это, стирает о его шею. Сону думает, что с таким макияжем его будет видно даже в темноте. Его губы действительно ягодные, Сону сдерживает себя, чтобы раньше времени не стереть блеск своими. Не стёршиеся остатки блестков остаются на воротнике рубашки, когда Сону пытается расстегнуть верхние пуговицы. Хисын приподнимается, снимая с себя рубашку, и Сону проводит ладонями по его оголенным плечам. Хисын нравится ему тем, что у него нет этого взгляда альфы, нет желания просто взять, в постели с ним возникает ощущение, что рядом неуверенный омега. И не смотря на это Сону когда-нибудь хотел бы выйти замуж за сильного альфу с серьезными намерениями, а Хисын… он просто не такой альфа среди всех. Но одна только мысль о ночи с ним усиляет его запах корицы с мандарином, смешиваясь с тусклым запахом геля для душа. Все внутренние рычаги Сону срывает, он наклоняется и целует в сгиб шеи, ведет губами к ключицам и чувствует как налипли блестки. Но остановиться не может. Хисын кладет ладонь на макушку, зарываясь пальцами в его влажные после душа волосы, и размыкает губы в немом стоне.       Но никто никогда не смотрел на Хисына с такой нежностью, как Джейк. Никто не заботится о нем после их ночей, никто не пытается сохранить рассудок даже в самые безумные моменты, никто не признается Хисыну в любви вне постели, кроме Джейка. Хотя этот же Джейк достал для него светло-розовую юбку и кружевные трусики цвета фуксии. И под прицелом его взгляда раскрасневшийся Хисын примерял все это, пока обнаженный после душа Сону ожидал его на кровати с палетками. Дело в том, что Джейк унижает его со всеми не потому что ему доставляет это удовольствие, как остальным, а потому что делает это ради Хисына.       Постель прогибается под коленями Джейка, который с галстуком в руках двигается ближе и поддевает запястья Хисына, убирая с затылка Сону, который уже спускается поцелуями к груди. Хисын сам складывает руки над головой, тогда Джейк со вздохом откладывает галстук и наклоняется, оставляя короткий поцелуй на его губах.       — Завяжи сам, — выдыхает он в поцелуй, коснувшись кончиками пальцев его щеки.       Сону опускается поцелуями ниже, задирает юбку и целует внутреннюю сторону бедра, вызывая у Хисына судорожный вздох. Возбужденный член альфы не помещался в ткань трусиков, Сону делает вдох через рот и ощущает на языке вкус лаванды и хвои. Он проводит языком вдоль по всей длине, обхватывает губами головку и не до конца насаживается ртом. Он пытается расслабить горло и взять глубже, его распаляет мысль, чтобы Хисын взял его за волосы. Хисын откидывает голову назад, тяжело дыша и нервно сглатывая, его грудь вздымается, глаза зажмурены. Через все, что он прошел за этот вечер, Джейк убежден, что он как минимум это заслужил. Он приглаживает его красные волосы и наклоняется, срывая с его губ поцелуй. Хисын приподнимается на локтях, когда Джейк отстраняется, садится, шире раздвинув бедра, и берет тот самый галстук. Подрагивающими от возбуждения руками он формирует две петли, накладывая одну на другую, пересекающиеся концы скрещивает и тянет в стороны, продевает руки и зубами затягивает длинные концы галстука. Джейк готов поклясться, что не видел ничего сексуальнее. По внутренней стороне бедра стекает капля смазки от одного только вида, а запах груши с нотками сирени бьет по рецепторам.       Вынув с влажным звуком член изо рта, Сону двигается ближе и перекидывает через его бедра ногу, опираясь кончиками пальцев на его грудь. Джейк обхватывает его связанные запястья и прижимает к постели над головой. Хисын полностью открыт для них двоих. Их пытка похожа на сладость. Они мучают медленно, тягуче, горячо, их запах сладкий и фруктовый, в их доминировании есть нежность, их стоны самые громкие. Чонвон и Сонхун — другой уровень. В них больше холода и садизма. Все четверо как четыре сезона: Сонхун — осень, Чонвон — зима, Джейк — весна, Сону — лето. Без каждого из них Хисын не видит жизни.       Сону пару раз проводит ладонью по члену и медленно опускается. Крупная головка раздвигает половые губы, проникая во влагалище, Сону заламывает брови и раскрывает рот, короткими коготками царапая хисынову грудь. Он стал на редкость чувствительным после трех оргазмов — один раз от языка Хисына, второй в душе от пальцев Сонхуна. Джейк целует Хисына вдоль линии челюсти, спускается к подбородку и языком поднимается к губам, увлекая во влажный поцелуй. Он сделает это опять, иначе сойдет с ума. Такой Хисын еще больше сводит с ума. Не на коленях и униженный, а охотно доставляющий удовольствие. Повернутый лицом к Сону Джейк расставляет колени по обе стороны от его головы и опускается. Сону принимает в себя его член полностью, стенки влагалища плотно сжимаются вокруг него, колени разъезжаются на шелках. Хисын стискивает связанные руки в кулак и подается бедрами навстречу Сону, проводя языком вдоль половых губ Джейка, а затем проникая между. Джейк тихо стонет и тянется к Сону, их стоны заглушает поцелуй.       Хисын никогда не устанет про себя повторять, что хотел бы засыпать, отлизывая Джейку, и просыпаться, также отлизывая ему. Он такой чувствительный, потому что настолько сильно влюблен? Нет, уже любит.       Омеги хватаются друг за друга, за плечи, талию, шею, одновременно двигая бедрами и хаотично целуя друг друга куда придется — в шею, щеки, нос, губы, лишь бы коснуться губами. Сону начинает двигаться размашисто, приподнимаясь так, что член почти выскакивает, и резко опускаясь. Джейк проводит языком по губам, неотрывно наблюдая за этим, как член исчезает внутри Сону, как он стонет от каждого глубокого проникновения. Хисын не сдерживает стоны, стимулируя языком клитор, от этих вибраций по телу Джейка словно проходится электрический ток. Сону плавно покачивает бедрами, прикрыв глаза, держась обеими руками за плечи Джейка и давая себе передышку. По шее стекает пот, кожа липкая и влажная, внизу образовалось так много смазки, что от каждого движения создавался мокрый хлюпающий звук. Адская фруктовая смесь глушит Хисына.       — Хисын, — хриплым голосом зовет Сону, — если ты меня слышишь, не заканчивай рано.       Джейк укладывает ладони на его грудь, пальцами стимулируя чувствительные соски. Сону ускоряет движения, отчаянно доводя себя до оргазма и не ограничивая себя в громкости криков. Джейк блаженно закатывает глаза и откидывает голову назад. Влажные от пота пряди прилипают ко лбу. Сону срывается и делает несколько глубоких толчков, которые вытягивают из него особенно громкий стон и доводят до оргазма. Сону соскакивает с члена сразу, чтобы не дать Хисыну кончить раньше, укладывается рядом на подушку, разводит согнутые в коленях ноги, упирая ступни в простыни, и вводит в себя сразу три пальца, переживая сильнейший оргазм до фиолетовых пятен и точек перед глазами, до мелкой дрожи и мурашек. Джейк чувствует, как его тело плохо его слушается, когда приподнимается и слезает с его лица. Сону находит в себе силы приподняться, чтобы сжать член Хисына у основания, от чего тот жмурится и поджимает губы.       — Тебе рано. Еще Джейк.       — Джейк, — сдавленно стонет Хисын, — Джейки, иди ко мне.       У Джейка от этого напрочь сбивается дыхание, а перед глазами темнеет от желания. Мандарин с корицей все еще обволакивают разум плотным туманом.       — Я постараюсь быть настолько хорошим, насколько ты этого заслуживаешь, — добивает Хисын.       Словно до этого Джейк не был им сражен. Он тянет его за связанные запястья, помогая сесть. Джейк опускает взгляд на розовую юбку… и лучше бы он этого не делал. Он нервно сглатывает, проводит языком по губам и подталкивает Хисына за плечо, к изголовью кровати. Наконец-то он может разглядеть его лицо, усыпанное золотым сиянием. От пота это сияние приобрело влажность и некую естественностью. А с этими чертовыми красными волосами он похож на нечто неземное. Джейк перекидывает через него ногу и расставляет колени. Под шелком они разъезжаются. Или из-за такого Хисына. Джейк берет его связанные руки и окольцовывает ими свою шею. И этот момент интимнее любого секса, который у них когда-либо был.       — Я люблю тебя, — повторяет Джейк, словно раньше это было не очевидно. Наклонившись, он осторожно накрывает его губы своими, чувствуя на губах томное послевкусие ягодного блеска.       — Эй, — вдруг отрезвляет их Сону, — никакой любви на этой кровати.       Хисын одинаково нуждается в этих омегах, но если бы перед ним поставили выбор — любить одного до конца своих дней — он бы выбрал Джейка. Ну еще потому что Джейк его сладкий мальчик, под которым Хисыну нравится стелиться, потому что он пахнет сладкой цветочной грушей, потому что подстраивается под любые извращения Хисына, потому что Хисын под его тоже.       Не прерывая поцелуй, Джейк приподнимается, направляя член в текущую влажную киску, он плавно опускается, теперь уже разомкнув губы в поцелуе. Он чувствует как внутри все пульсирует от возбуждения, омежьи инстинкты вдруг требуют, чтобы альфа кончил внутрь. Джейк чувствует, как приближается к черте, когда член полностью оказывается внутри. Теперь он в полной мере разделяет те эмоции Сону. Это то, чего требовало его тело весь вечер. Быть заполненным. Джейк обеими руками хватается за изголовье кровати, пока на его шее смыкаются объятия связанного по рукам Хисына. Сону укладывается на подушку рядом, разводит ноги и водит разведенными пальцами вдоль половых губ, дразня себя.       Приятное трение внутри бросает в жар и дрожь. Джейка ведет от возбуждения и позиции. Узкая киска пульсирует и сжимается вокруг члена. Если Джейк хочет этого, то Хисын беспокоится об узле. Джейк может и готов и желает беременности от него, а вот Хисын, он просто Хисын. Он пытается думать о чем-то отвлеченном, точно не о Джейке, который с каждым хлопком кожа о кожу принимает его член в себя, который стонет так же громко, как Сону, который, черт возьми, тоже рядом. В такой позе его будто бы насилуют.       — Джейки, — просит он. Умоляет. Но не может отвести взгляда от такого отчаянного омеги.       — Еще не, — Джейк бредит между стонами, одной рукой затыкая Хисыну рот, второй крепко держась за изголовье, — еще-       Хисын мычит ему в ладонь, прикрыв глаза и вспоминая что он сегодня делал на работе. «Еще рано». Что-то… что-то офисное, акты и реестры, вроде бы он… С обеих сторон его оглушают сладкие стоны омег и их невыносимые запахи. В уголках глаз Джейка собираются слезы, пальцы на ногах поджимаются, его тело крупно дрожит и вздрагивает от оргазма. Хисын осторожно поднимает руки, освобождая его от объятий. Он почти готов умолять, чтобы Джейк слез с его члена, возбуждение уже отзывается болью. Той, которая так ему нравится, если бы не возможность повязать Джейка. Но Джейк словно в мыслях слышит его терзания, и убирает ладонь, приподнимается, чувствуя как бедра до сих пор дрожат, и перелезает по другую сторону от Сону.       — Аттракцион свободен? — спрашивает Сонхун, скидывая на пол полотенце с бедер.       Они совсем упустили момент, когда он вернулся. Джейк наконец смахивает слезы с щек, Сону поджимает губы и прикрывает глаза, быстро двигая пальцами внутри. Хисын опускает связанные галстуком руки на задранный подол юбки, но не поправляет, и откидывает голову назад, ожидая новых пыток, он все еще ужасно возбужден и в состоянии только умолять. Чонвон возвращается влажный, с каплями воды на теле и мокрыми волосами после душа и полотенцем на шее.       — Вас за квартал слышно, — жалуется он, скидывая полотенце на пол возле Сонхуна. — Джейк, — он кивает ему куда-то в сторону. Распоряжается, чтобы он отправился в душ. Сонхун приближается к Сону, шире разводит его колени и к его пальцам добавляет два своих, заставляя его вскрикнуть. — Что тут у нас? — Чонвон становится коленями на кровать и, словно кот, крадется к Хисыну. Джейк лениво поднимается и слезает с кровати, его колени дрожат, когда он делает пару шагов, но берет себя в руки и удерживается. — Как ты сегодня сияешь, — улыбается Чонвон, проводя костяшками пальцев по хисыновой щеке. Словно изваянный в звездной пыли. — Им понравилось? — на последнем слове его перебивает стон Сону. — А меня осилишь, принцесса? — он проводит свободной рукой по складкам розовой юбки.       Чонвон обхватывает ладонью его член и достаточно несколько фрикций, чтобы Хисын кончил, зажмурившись и впиваясь ногтями в ладони. Сону протяжно стонет, вынимая одновременно с Сонхуном пальцы. У Хисына уже перед глазами все плывет от такого сильного оргазма и от запаха Сону, который весь вечер терроризирует рецепторы. Сумасшествие. Но от запаха альфы Сонхуна ведет, его холодная крепость рушится. Чонвон отступает. Выдержки в нем будто за двоих.       Опираясь на Чонвона, Сону поднимается с кровати и, прихрамывая после двух оргазмов подряд, шагает в ванную, а после дверного проема хватается за стену. На большее его точно не хватит.       — Не говори, что вы с Джейком занимались любовью, — Сонхун наклоняет голову на бок и закусывает нижнюю губу.       Думает, как его лучше взять, пока у Хисына перед глазами словно рождается целый космос. И запах Сонхуна. Он всегда мысленно сравнивал его с холодом. Такой однородный с его хвоей и лавандой. Гармоничный. Идеальный. После груши и мандарина он как глоток свежего воздуха. Хисын вдыхает его полной грудью, готовясь к следующего раунду. Если бы он только был в состоянии внятно ответить…       — Развязать тебя, — Сонхун отодвигается назад и кладет руки на талию альфы, — или не будем злить Чонвона? — он тянет его, заставляя упасть на подушку. Риторический вопрос.       Сонхун одной рукой обхватывает его связанные запястья и прижимает над головой. А ведь Хисын был у него первым, но неужели он так его развратил? Или раскрыл потенциал? Сонхун седлает его бедра, пару раз проводит рукой по вновь возбужденному члену и, не медля и не мучая никого, вводит в себя, плавно опускаясь полностью. Ему доставляет удовольствие кое-что другое, этим, кроме запаха, он отличается от Джейка и Сону. Древесные нотки усиливаются, как только Сонхун делает пробное движение бедрами, плавно покачивая. Есть у него одна особенность — он вообще не стонет во время секса, не издает каких-то звуков, кроме тихих вздохов, а если он лежит на спине, то и не двигается. Но стоит его пальцам обхватить хисынову шею, все меняется. Сначала обхватывает, не надавливает, но даже легкое удушье подстегивает его крики. Тогда он и раскрывается. Это совершенно другой уровень удовольствия.       Крики становятся громче, движения ускоряются, от омежьей древесной мяты Хисын все больше пьянеет, как Сонхун от его хвойной лаванды. Просто идеально, он слегка сдавливает его шею, Хисыну кажется что вот он, край, бездна, пропасть, в которую сталкивает сгорающий от удовольствия Сонхун. Хисын хватает ртом воздух, Сонхун то расслабляет пальцы, то снова сдавливает, сохраняя контроль. Оргазм отнимает у него все силы, поэтому, разжав наконец шею, Сонхун укладывается Хисыну на грудь, пока его член все еще остается внутри. Все это время Хисын держал в памяти то, что должен удовлетворить Чонвона. Но думать о ком-то, кроме Сонхуна, получается из рук вон плохо. Хисын поднимает связанные руки и поправляет его мокрую челку, смахивая со лба. Может это миф, что существует некая привязанность к своим первым партнерам, но как бы то ни было, Сонхун был и остается с Хисыном. А может он остановился на нем, чтобы найти альфу получше? Даже не так обидно, потому что Хисын базовый минимум Сонхуна.       Комната наполняется запахом хлопка с примесью розмарина.       — Собираешься прям так на нем заснуть? — беззлобно усмехается Чонвон, опускаясь на край кровати и закидывая следом на нее ноги.       — Пять минуточек, — хрипло произносит Сонхун, потираясь щекой о грудь альфы.       Чонвона это забавляет. Он садится рядом с Хисыном, смотрит сверху вниз и зарывается рукой в его красные влажные от пота волосы, ведет ладонью к его лицу и пальцами стирает с щеки прилипший золотой блеск, затем наносит на свою щеку. Чонвон переводит взгляд на его связанные руки.       — Устал, наверное, — утвердительно говорит он, но словно не обращается к Хисыну. Констатация факта.       Сонхун поднимает голову, чтобы взглянуть как Чонвон цепляет пальцами завязанный на запястьях галстук и осторожно развязывает. Тогда Сонхун наконец поднимается, слезая с Хисына, и шаткой походкой бредет в душ. Если Чонвон сам развязывает его, дает свободу, значит за этим точно должно последовать нечто. Но не успевает Сонхун даже свернуть в коридор, как его с обеих сторон подхватывают за руки Джейк и Сону и волочат обратно к кровати.       — Весь растраханный в этой блядской юбке, — Чонвон откладывает галстук в сторону. Остальные омеги снова садится на кровать, окружив Хисына. — Возьми меня сзади, — Чонвон неожиданно для Хисына, хотя чего таить, для всех, становится в коленно-локтевую.       Хисын приподнимается на локтях, хмурясь и чувствуя как тело отзывается усталостью и болью. На запястьях остался узор от галстука. Он хоть и альфа, но омеги значительно опережают его по выносливости. Он опирается одной рукой Чонвону на поясницу, заставляя прогнуться, и пристраивается сзади. Хисыну, признаться, было бы проще отлизать ему, но Чонвон хочет. Его всего уже ломает от возбуждения. Омеги со всех сторон будто бы крадутся к нему: слева Сону жадно водит ладонями от плеч к груди и торсу, справа Джейк целует и облизывает шею, сталкиваясь губами и ладонями с Сонхуном, стоящим сзади. Моля небеса о своей выдержке, Хисын грубо и резко входит в Чонвона, руками сминая его ягодицы. Хаотичные поцелуи омег лишают его концентрации. Хисын откидывает голову назад, открываясь им полностью, и берет строптивого Чонвона, который в следующий раз непременно отыграется за все. Запахи смешивается в густое концентрированное безумие. Хисын безвозвратно потерян. Но к счастью для него Чонвон до него был чертовски заведен, хоть и старался держаться. Старался сохранить властного омегу и отлично справлялся, но все его нутро требовало альфу. Безумие берет верх, Чонвон трется щекой о подушку и кончает за несколько секунд до того, как Хисын вынимает член и рукой доводит себя до оргазма. Давно он не чувствовал себя таким липким, мокрым и грязным. Но остальные омеги придерживают его, помогая лечь рядом, пока Чонвон устало переворачивается на спину. Омеги двигаются к нему ближе, а Чонвон и Джейк закидывают ногу на своего альфу с обеих сторон.       Чонвон укладывает голову ему на грудь и обнимает поперек. Джейк с улыбкой перебирает красные пряди его волос, глядя на него с щенячьей преданностью. Сонхун подкладывает руку под голову, готовый прямо сейчас заснуть. Каждый молча благодарит Хисына, без слов осыпает любовью.       — Когда у меня появится муж, я бы хотел иметь такого любовника как ты, — Сону переворачивается на спину и сгибает ноги в коленях, закидывая ногу на ногу. — Не хочу с тобой расставаться.       Сонхун хоть и пытался заснуть, но на этих словах усмехается.       — Разве ты не видишь его своим мужем? — спрашивает Чонвон.       — Нет конечно, — Сону поворачивает голову в его сторону. — Муж это… м-м… Джей, его друг. А Хисын самый настоящий любовник.