Пираты "Клятва Лжи". Смерть без косы.

Говорят, в глазах пирата можно увидеть смерть. Но куда страшнее — когда в них отражается твоё отражение. Что вы представляете, когда слышите слово «пират»? Дети — создают сказки, строят жуткие образы, что пугали их иза дня в день. В их головах пираты — это чудовища в кожаных шляпах и с саблями, приходящие по ночам за непослушными детьми, что не слушаются своих родителей. Каждый ребенок знал стишок, который распевали во дворах: Если пирата ты вдруг повстречал — Беги, не оглядывайся, не стой! И помни: шёпот над волной Уводит в мрак... Взрослые же знают: настоящий ужас — не в крюках и саблях. А в том, как легко человеческая оболочка может скрывать зверя. Пираты — нелюди. Они не чувствуют. В них нет ничего, кроме тени, алчности и пустоты. Так проще — так безопаснее, внушать детям ложь, чем объяснять им, что чудовища иногда улыбаются не с добрых намерений. Моряки боятся пересекаться с ними даже взглядами. Они уходят в море, заранее прощаясь с семьёй. Ведь прекрасно знают — назад они могут не вернуться. Многие исчезают, не оставив и следа — словно растворяются в бездне, как чернила в стакане воды. Пур Ванилла видел пиратов иначе. Он знал одного. Того, кто держал — но не бил. Кто молчал — но смотрел. Кто казался чудовищем — но не делал зла. Того, кто прятал своё лицо под жуткой маской, а душу — под слоем теней. Шадоу Милк. Он не заставлял драить палубы, не угрожал, не кричал. Он просто был. Странным, пугающим, непостижимым. Порой Ванилла чувствовал себя не пленником, а сокровищем, спрятанным в сундуке своего Мастера, но пока зла не миновать, и жаловаться не на что. И всё бы ничего… до одного дня. Того самого. Прошёл месяц с того инцидента, когда между Шадоу и Шугар вспыхнула драка. Хотя назвать это дракой слишком просто, —это была война. Слишком много крови, слишком много потерь. Ванилла тогда впервые увидел, как выглядит боль на лице тех, кто казались неуязвимыми, и часто подшучивали над ним, но смеяться над ними в ответ ему явно тогда не хотелось. Да и вмешиваться, не хотелось как-то тоже. Боялся быть узнанным, что если обман вскроется? Как Шедоу поступит с ним тогда, если узнает что он врал всё это время. Но людская жизнь, даже на этом корабле безумцев, что казались выбросом мусора в океан, стоила больше чем страх. Он сдался, и принялся их исцелять. Шадоу тогда наблюдал из тени. Он знал. Он всегда знал что Ванилла ему лжёт. Но это даже забавляло, смотреть как его прелесть врёт. Ванилла, сам того не замечая, стал важной частью экипажа. Его звали левой рукой капитана, хотя он всё ещё чувствовал себя чужим, и по сути левой рукой и не был. Он лечил простых людей, слушал о том что у них наболело, рассказывал сказки — и за это его все любили. Но всё же. Один человек любил его по-другому. Шадоу следил. Не вмешиваясь, следил за каждым шагом Ванилли. Видел каждую улыбку, каждую шутку, что тот рассказывал матросам. «Почему он так вежлив с ними...». Ревность. Прорастала в нём ядовитым корнем. Сначала — странное покалывание, словно сердце болело. Потом — жгучая боль. Он хотел его внимания. Его слов. Его взгляда. Жаждал света, от его полной противоположности. Скоро это стало зависимостью. И пока Шедоу следил за Пур Ванилью, Сапфир следил за ним, и коненчо же он всё понял. Он давно подозревал, что Шадоу не просто наблюдает, это было едва заметно по искрам что вылетали с него обжигая стены. И по тяжёлым шагам, под которыми даже полы уже трещали. Но намерений помочь ему у него не было, наоборот, он решил подлить масло в огонь.

***

Вечером, в каюте капитана, лежала старая карта. Красный крестик манил взгляд. Но Шадоу был отрешён. Его глаза — смотрели сквозь бумагу, в пустоту. Вошёл Сапфир. Он скользнул, как змей, к плечу Мастера, небрежно прислонившись к его плечу. — Чем заняты, Мастер? — Сокровища, — безразлично отозвался Шадоу. — Слишком очевидная метка. Я думаю это обман, а настоящее сокровище здесь. — Он указал пальцем в сторону, подальше от креста. — Вы ведь всегда правы, — с улыбкой прошептал Сапфир. Шадоу молчал. — А где Ванилла? Не вижу его рядом с вами в последнее время. — В голосе Сапфира скользнула подлость. У Шадоу напряглись плечи. — У нас... произошло небольшое недопонимание. — Голос был раздражительным, было ясно, Шедоу сейчас в гневе. И врал он частично, между ними серьезно случился вздор. Ванилла оттолкнул его. Даже кричал, требовал не лезть в его личное пространство, посмел ещё дать пощёчину. Всё началось с подарка — одежда, сшитая Шадоу вручную. Мантия и камзол из чернильной ткани, с синим внутренним подбоем и золотой вышивкой. Высокий воротник. Символический ключ на груди. Ванилле она подошла идеально. Но под мантией — облегающий чёрный боди с декоративными блёстками, лентами и чулками. «Ты с ума сошёл?!» — вспоминал Шадоу. — «Я не кукла!» Но он настоял. И Ванилла подчинился. С тех пор он носил этот наряд, как проклятие. Красивый, но тяжёлый. Но был минус, после этого с Шедоу он больше не разговаривал. Это убивало. — Знаете, я знаю как вас померить... — прошипел Сапфир. — Он ведь ваш. Так заперите его. Шадоу оторвался от карты. — Он не вещь. — Тогда зачем ты одел его в свой цвет? Почему следишь за ним, как за собственностью? Тишина. — Потому что он моё солнце, — наконец прошептал Шадоу. — И я хочу, чтобы он был моим... Чтобы его яркая улыбка, светилась только для меня. Но так нельзя! Сапфир усмехнулся. — Так запри его. В своей золотой клетке. Как птичку. Шедоу задумался. Но после уловил суть слов Сапфира. И они оба рассмеялись. По-звериному. Продолжение следует...