Пункт назначения — Мы

      В одной из квартир Лондона громко и с возмущением рассекала воздух по комнате молодая ведьма.       — Да как он мог так со мной поступить, Глотик?! — рассуждала она, размахивая бокалом вина.       Под руку ей попалась рамка с фотографией, на которой она счастливо улыбалась, обнимая симпатичного парня с каштановыми волосами. Секунду Гермиона смотрела на изображение, затем со злостью швырнула рамку в стену.       — Вот козёл! — процедила она сквозь зубы. — Представляешь, он не мог запомнить одно единственное правило, когда ты в отношениях — с другими девушками спать нельзя!       Она резко отпила из бокала.       — Он, видите ли, не понял как это получилось! Придурок.       Под руку попалась пачка орешков, и Гермиона с шумом разорвала упаковку. Орехи рассыпались по дивану и полу. Она раздражённо зарычала, махнула палочкой — и те перелетели в миску.       — И у него ещё хватило наглости сказать, что в качестве компенсации я могу поехать одна на курорт. Да пошёл он! Не нужны мне его подачки!       Снова — большой глоток. Потом она опустилась на диван, прижала к себе кота. Глотик озадаченно смотрел по сторонам, не понимая, почему обычно его уравновешенная хозяйка сегодня ведёт себя как героиня трагикомедии на пике спектакля. И тут Гермиона горько заплакала, уткнувшись в его тёплую пушистую шёрстку. Кот дёрнулся, вырвался и поспешил в другую комнату.       — Даже ты меня бросил… — всхлипнула она, шаря по столу и нащупав шоколадку. Сорвала обёртку и, не ломая плитку, вгрызлась в неё с неожиданной яростью.       Как назло, даже поговорить было не с кем. Джинни — на матче в Эдинбурге, Луна куда-то уехала ловить очередного полупрозрачного зверя… А Гарри с Роном? Нет уж, она не хочет выглядеть в их глазах жалкой и слушать их нелепые попытки ее успокоить. Она закинулась ещё одним куском шоколада, когда услышала топот мягких лап — в комнату вернулся Глотик. Он громко мяукал и нёс в зубах свою любимую игрушку — потрёпанного зелёного дракончика. Запрыгнул на диван и торжественно положил его ей на колени. А потом посмотрел снизу вверх. Так, словно говорил: «Я стараюсь, хозяйка. Ну правда стараюсь».       — Глотик… — прошептала Гермиона, выдохнув сквозь слёзы. — Ты самый лучший на свете.       Кот довольно замурлыкал, прижимаясь к ней бочком, будто пытался вытолкать своей вибрацией всю боль, оставшуюся в ней от предательства Криса. Она немного успокоилась, шмыгнула носом и погладила его по спине:       — Пойдём, мой хороший. Я тебе дам что-нибудь вкусненькое.       Кот важно потрусил за ней, виляя хвостом, а Гермиона продолжала вслух, уже немного спокойнее:       — Обидно. Я столько классных сарафанов и купальников купила… Думала, у нас будет чудесный отпуск. А теперь всё это просто так повисит в шкафу.       Она поставила миску с едой на пол… и вдруг замерла.       — А, собственно… — протянула она, и на губах появилась лёгкая улыбка. — Чего это поездке пропадать?       Улыбка стала шире.       — Пусть он тут и сидит один. А я поеду. Отдохну. Загорю. Влюблюсь! Ещё такого красавчика встречу, что Крис и рядом не стоял!       Она вытерла остатки слёз, выпрямилась, расправила плечи и решительно направилась к шкафу. Пора было решить, что именно она возьмёт с собой.  

***

      Греция радовала солнцем. Было умеренно жарко, но безветренно, и море оставалось удивительно спокойным. Отель действительно оказался прекрасным: белоснежные корпуса, цветущие кусты, аллеи деревьев, несколько уютных ресторанов. Прогуливаясь по территории, Гермиона заметила, что на курорте довольно много холостых англичан. Прекрасно. Значит, её плану — быть.       Надев новый купальник, она направилась на пляж. Полоска золотистого песка, прозрачное море, аккуратные лежаки под зонтиками, лёгкая музыка, доносившаяся из ближайшего бара — всё выглядело как в рекламной брошюре.       — Ой, да кому этот Крис только нужен, когда тут такая красота, — пробормотала она, оставляя вещи на одном из лежаков. Скинув шлёпанцы, она побежала к морю.       Вода оказалась тёплой. Волны приятно ласкали ступни. Немного постояв на краю, Гермиона вошла — и замерла в изумлении: даже на глубине было видно, как солнечные лучи ложатся на песок сквозь толщу воды.       Вернувшись на берег, она расправила полотенце, устроилась на шезлонге и открыла книгу, которую привезла с собой. Но вскоре почувствовала движение рядом — к ней подсел сосед. Симпатичный мужчина лет тридцати, с заметно подкачанным телом и татуировкой, переходящей с руки на грудь. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки пляжного романа.       Он явно был не прочь пообщаться: то подмигнёт, то протянет ей холодную бутылку воды, то бросит пару фраз о погоде.       — Дерек, — представился он, протягивая руку.       — Гермиона, — откликнулась она, пожимая её.       — Впервые здесь?       — Угадал. А ты, похоже, местный завсегдатай, — усмехнулась она, услышав, как он уверенно заказал коктейль на греческом.       — Да, люблю это место, — откинулся он на спинку лежака. — И, раз ты тут впервые, я просто обязан показать тебе лучшие уголки острова. У меня есть список: идеальный закат, безлюдная бухта, таверна с божественными оладьями с фетой…       Он чуть наклонился ближе, голос стал мягче.       — Если ты не против, я бы пригласил тебя на ужин. Сегодня. Чтобы ты влюбилась в этот остров… так же, как и я.       Гермиона приподняла бровь. Приятный, уверенный в себе, он точно был интереснее Криса. Курортный роман с таким красавчиком казался вполне заманчивой перспективой. Она уже открыла рот, чтобы согласиться, как вдруг…       — Папа-а-а! Смотри, я нашёл ракушку!       Гермиона обернулась.       К пляжу быстрым шагом приближалась женщина в огромной соломенной шляпе и с полотенцами, перекинутыми через плечо. Рядом с ней бежал мальчик лет шести.       — Дерек! Ты уже с кем-то познакомился? — весело крикнула она. Подойдя ближе, она чмокнула его в щёку, а затем внимательно — с головы до ног — окинула взглядом Гермиону.       Та сдержанно улыбнулась.       — А вы разве не поехали на экскурсию? — спросил Дерек, стараясь улыбаться.       — Её перенесли, мой дорогой, — с подчеркнутой мягкостью ответила женщина, пристально глядя мужу в глаза. — Ты ведь рад, что мы вернулись пораньше?       — Конечно, рад, — поспешно произнёс он, вскочил и обнял её.       — Мама, а кто эта тётя? — спросил мальчик, уставившись на Гермиону.       Та невозмутимо поправила очки и произнесла с лёгким холодком:       — Просто тётя, которая теперь точно откажется от экскурсии по «самым романтичным закатам Греции».       Подхватив полотенце, Гермиона направилась в сторону бара. Дерек остался под прицелом жёсткого взгляда своей жены.       Сев у стойки и заказав коктейль, она бросила взгляд на пляж. Сцена развивалась по классике: жена жестикулировала, Дерек оправдывался, а мальчик, не вникая, увлечённо показывал маме и папе ракушку.       Гермиона сделала глоток и усмехнулась:       — Ну да, интеллект — это, видимо, не его сильная сторона. Надо же — звать девушку на свидание, когда рядом жена и ребёнок. Умник.       Она качнула головой и вернулась к книге, решив, что пока лучшим спутником будет коктейль Porn Star и шум прибоя.       На обед Гермиона отправилась в ресторан у самого берега и заказала только что выловленную рыбу. Ей подали дораду на гриле — румяную, с хрустящей золотистой корочкой и веточкой розмарина. Рядом лежали дольки лимона, лёгкий салат из огурца, помидоров и красного лука, заправленный оливковым маслом, и небольшая миска с острой заправкой.       Она наслаждалась каждым кусочком, то и дело поглядывая на сверкающее море. Именно в этот момент к её столику подошёл молодой человек. Не такой эффектный, как «верный семьянин» Дерек, но вполне симпатичный: русые волосы, зелёные глаза, прямой нос и мягко очерченные губы.       — Добрый день. Простите, что беспокою…       — Всё в порядке. Добрый день.       — А можно у вас одолжить пару салфеток? У меня на столе их не оказалось, а официант куда-то исчез.       — Конечно, — с улыбкой сказала Гермиона, протягивая ему салфетку.       — Спасибо. Меня, кстати, зовут Альберт.       — Гермиона.       — Прямо как у Шекспира в Зимней сказке?       — Именно. Приятно встретить образованного человека.       Они разговорились. Обсудили литературу, древнегреческие руины, архитектуру. Альберт оказался весёлым, ненавязчивым и остроумным. Он не строил из себя героя любовного романа — и в этом было что-то подкупающее. Гермиона уже почти решила, что с таким — пусть не с обложки, но вполне подходящим — можно позволить себе лёгкий курортный роман.       Она открыла рот, чтобы пригласить его вечером на коктейль… как вдруг к их столику подошёл другой парень. Стройный, с лёгкой щетиной и серьёзным взглядом.       — Ал, — сказал тот, не обратив на Гермиону ни малейшего внимания. — Я тебя уже пятнадцать минут жду.       Прежде чем она успела среагировать, парень легко чмокнул Альберта в щёку.       — Заговорился, — виновато сказал Альберт, повернувшись к ней. — Гермиона, это мой партнёр — Эдгар. А я действительно засиделся. Спасибо за салфетку и приятную беседу.       Он тепло улыбнулся, встал, и вскоре оба уже направлялись к выходу, оживлённо переговариваясь.       Гермиона осталась сидеть с вилкой в руке… а потом просто рассмеялась.       После обеда она вернулась в номер — прохладный, с белыми шторами, лениво колышущимися от ветра. Полежала, раскинув руки, уставившись в потолок. Потом села, достала блокнот и начала прикидывать, какие достопримечательности стоит успеть посмотреть.       Когда солнце стало мягче, Гермиона снова отправилась на пляж — в другую часть, подальше от того места, где могла столкнуться с Дереком и его ревнивой супругой. Побродив по кромке воды, она поплавала, а потом направилась к своему лежаку.       Но, подходя ближе, остановилась. На её полотенце лежала чужая сумка и соломенная шляпа. На лежаке расположилась женщина лет пятидесяти — полноватая, в ярком купальнике и с огромными солнечными очками.       — Добрый вечер! — вежливо сказала Гермиона. — Простите, вы не могли бы убрать свои вещи с моего лежака?       — Что-о? — переспросила та, приподнимаясь.       — Говорю, вы положили вещи на моё полотенце, — терпеливо повторила Гермиона. — Не могли бы вы их убрать?       — Ой, прошу прощения, дорогая! — всплеснула руками женщина. — Я была уверена, что его убрала. Простите.       — Ничего страшного, бывает, — сдержанно улыбнулась Гермиона.       Промокнув волосы другим полотенцем, она устроилась поудобнее, надела очки и раскрыла книгу. Лёгкий ветер, шелест страниц, шум прибоя — всё было прекрасно. Она уже прочитала страниц десять, когда услышала:       — Ой, милая, вы знаете, я в ваши годы тоже так любила читать! Агата Кристи — моя слабость. Я ею горжусь, всё-таки наша соотечественница. А вы ведь англичанка, я права? По акценту слышу.       — Да, — коротко кивнула Гермиона, не отрывая взгляда от книги.       — Прелестно! А кем вы работаете, если не секрет?       — В Министерстве, — всё так же спокойно ответила она.       — Какая умница! А замужем?       — Нет.       — Прекрасно! — женщина оживилась. — А я тут с сыном. Он у меня — золото. Талантливый юрист. Сэм! — крикнула она вдруг. — Иди сюда!       Гермиона приподняла очки и с ужасом наблюдала, как к ней приближается мужчина её возраста — крупный, лоснящийся от солнцезащитного крема, с тяжёлой походкой. Он напоминал Гойла — и внешностью, и выражением лица.       «Мерлин, ну за что?» — подумала она. «Я хотела курортный роман, а получила сваху на пляже».       — Сэм, смотри, какая у нас соседка! — пропела женщина.       — Здравствуйте, — пробасил тот, подходя.       — Привет, — откликнулась Гермиона, вежливо, но без энтузиазма.       — Ну, вы поболтайте, а я пойду окунусь, — сказала женщина и удалилась.       «Сэм, пожалуйста, не болтай с Гермионой. Никогда», — мысленно простонала она.       — Ты читаешь, — констатировал он. — Интересно?       — Вполне. А ты любишь читать?       — Не-а. Я больше футбик по телику люблю.       В какой-то момент Гермионе показалось, что даже соседство с Дереком не такое уж плохое. После пары мучительных минут Сэм взглянул на часы:       — Ты тут ещё будешь?       — Эм… да.       — Я тогда пойду поем. Потом вернусь. Подожди меня тут, ага?       Он ушёл, а Гермиона откинулась на лежак и прикрыла лицо книгой.       — Ну что ж, — пробормотала она. — Кажется, на сегодня с новыми знакомствами хватит.       После ужина, ближе к десяти, Гермиона вышла прогуляться. Возвращаться в номер не хотелось — её там ждали только тишина и подушки. А хотелось — ещё немного воздуха, чуть-чуть магии вечера.       Пляж пустел, туристы тянулись в бары и рестораны. Она прошлась вдоль берега, босиком, слушая, как волны лениво шуршат по песку. Ветер приносил ароматы соли, жасмина и чего-то вкусного с уличных кухонь.       Спустя полчаса она вернулась в отель. Отпуск, решила Гермиона, надо отметить по-настоящему — и направилась в бар. Не в дневной, а в другой — уютный, с мягким светом, живой музыкой и неспешной атмосферой.       — Cosmopolitan, пожалуйста, — сказала она, устраиваясь у стойки.       Бармен кивнул, уверенно смешал ингредиенты, добавил лёд и протянул бокал с тонкой долькой лайма. Гермиона сделала глоток и довольно зажмурилась.       — Не думал, что ты пьёшь, — раздался за спиной голос. Узнаваемый. Немного ленивый, с лёгкой хрипотцой.       Она резко обернулась.       — Малфой? — выдохнула Гермиона, не веря глазам. — Ты что делаешь в маггловском отеле?       — Разве не очевидно? — лениво протянул он. — Отдыхаю.              Гермиона уже открыла рот, чтобы съязвить, но вдруг краем глаза заметила, как к бару приближается мама Сэма — в той самой гигантской пляжной шляпе, которая, похоже, приросла к её голове. Женщина весело помахала Гермионе рукой и, не теряя времени, подтолкнула сына в её сторону.       — Ты умеешь танцевать? — резко спросила Гермиона, снова поворачиваясь к Малфою.       — Эм… в целом да, — нахмурился он. — А к чему это?       — Тогда пошли, — решительно перебила она, схватила его за руку и потащила на танцпол.       — Подожди, ты что?       — Просто захотелось потанцевать, — бросила она через плечо и не обернулась.       Музыка лилась мягкими ритмами, и они начали медленно двигаться в такт. Гермиона оглянулась и увидела, как Сэм с матерью застыли в лёгком замешательстве у стойки.       — Не боишься кавалера потерять? — хмыкнул Драко, с ухмылкой скользя взглядом по происходящему.       — Переживу как-нибудь, — фыркнула она.       — Какая ты переборчивая, — протянул он с ленивым интересом.       Гермиона предпочла не отвечать и сосредоточилась на танце. Хотя, стоит признать, Малфой выглядел чертовски привлекательно: лёгкий загар, белая не до конца застёгнутая рубашка, такие же светлые брюки, непривычная расслабленность во взгляде…       — Непривычно видеть тебя в светлом, — заметила она. — Я думала, у тебя только чёрные костюмы да серые галстуки.       — Не думал, что моя скромная персона вызывает у тебя такой интерес, Грейнджер.       — Просто ты постоянно мелькаешь в Министерстве.       — А я думал, ты вообще из своего отдела по магическим тварям не выходишь.       — Вообще-то, я работаю в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, — с прищуром поправила она.       — Ужасное название.       — Согласна, — вздохнула она. — Особенно учитывая, что речь идёт о существах, которые порой могущественнее самих волшебников. А вместо того чтобы интегрировать их в общество — их либо боятся, либо порабощают.       — Согласен с тобой, — неожиданно спокойно сказал Драко, мягко кружа её в танце.       — Погоди… Малфой за права магических существ? — изумлённо изогнула бровь Гермиона. — Ты меня сейчас разыгрываешь?       — Представляешь. Вот сенсация. Но да, я читал твои проекты.       — Ты их читал? Да, ладно, — она чуть не споткнулась, так удивилась.              — Угу. За некоторые из них еще и голосовал — да.       — А ну-ка, освежи мою память. Что я предлагала? Он ухмыльнулся и наклонился к ней ближе в ухо прошептал:       — Дать домовым эльфам свободу, нормальную оплату труда, отпуск, доступ к образованию и всё в таком духе.       — И что в этом плохого?       — Да ничего. Просто я не согласен с идеей массового освобождения. Ты не понимаешь, для многих домовых их дом — это и есть семья. Жизнь вне него для них пугающе непонятна.       — Я помню Добби.       — Я тоже, — коротко сказал он. — но если честно только Добби получал от отца. Он ненавидел, когда кто-то мог бросить ему вызов или не соглашался. Поэтому бедный Добби. Но ни мама, ни я ни разу в жизни не подняла на домовика руку.        — Хороший рабовладелец — всё равно рабовладелец, — сухо заметила она.       — Мои домовики живут в отличных условиях и получают зарплату. Можешь проверить, если не веришь, — усмехнулся он.       Гермиона впервые за вечер мягко улыбнулась. Музыка стихла, и они неспешно направились обратно к бару. Разговор затянулся. Настолько, что она поймала себя на мысли: это точно Малфой? Тот самый, что доводил её до слёз в Хогвартсе?       — Знаешь, Малфой… ты меня сегодня удивил.       — Чем же? — лениво потягивая коктейль, спросил он.       — Ты оказался человеком.       Он рассмеялся — громко, от души.       — Забавное наблюдение. Но должен признаться, что ты, оказывается, не синий чулок, как я думал раньше.       — Вот это комплимент, — усмехнулась она, закатив глаза.       — Я серьёзно. Ты красива, умна, с характером. И… я удивлён, что ты здесь одна.       — А с чего ты решил, что я одна?       — Тогда твой парень — идиот, если в час ночи даже не знает, где ты.       — То же могу сказать и про тебя.       — А я свободен, — пожал плечами он. — Астория бросила меня пару месяцев назад. Сказала, устала соревноваться с моей работой.       — И как же ты оказался тут?       — Мой помощник по ошибке забронировал маггловский отель на Корфу. Я хотел было наорать… но потом увидел это место. И знаешь — решил остаться. Красиво тут.       — А я здесь просто потому, что мой парень испарился за месяц до поездки. Видимо, не выдержал перспективы серьёзных отношений.       — Придурок. Ты шикарная. Его потеря.       — Малфой, ты сейчас серьёзно со мной флиртуешь?       — Возможно, — он хитро прищурился. — И хочу предложить сделку.       — Какую?       — Пока длится отпуск — мы вместе. Без обязательств, без планов. Просто хорошо проводим время. Хочется, знаешь ли, изучить всю эту красоту… в приятной компании.       — Если ты намекаешь на постель, то зря стараешься. Я не собираюсь с тобой спать.       — Ну надо же, Грейнджер, сразу о главном! — усмехнулся он. — Я понимаю, что неотразим, но так сразу. Не переживай, я не наставиваю.       Он протянул ей руку.       — Так что, по рукам?       Гермиона прищурилась, изучая его взгляд. Затем протянула ладонь:       — По рукам.       Следующие несколько дней Гермиона провела просто чудесно — именно так, как и не могла себе представить. Вместе с Драко они исследовали Старый город Корфу: неспешно бродили по старинным, узким улочкам, пробовали местную кухню, смеялись и наслаждались неспешной жизнью острова. Позже они поднялись на Византийскую крепость, прихватив с собой свежую питу, сыр, овощи, маслины и бутылку холодного местного вина. Сидя на каменной кладке, наблюдая, как солнце медленно опускается за горизонт, они разговаривали обо всём на свете. Казалось, между ними возникло удивительное понимание, а общего — было куда больше, чем они могли представить.       Культурные вылазки чередовались с ленивыми днями на пляже: они загорали, плескались в прозрачной воде, гуляли босиком по побережью и шутили о том, что отель явно околдован — слишком уж здесь всё идеально.       Гермиона чувствовала, как к ней постепенно подбирается тёплая, лёгкая симпатия. Каждый день Драко тонко флиртовал, ненавязчиво делал комплименты и преподносил милые, почти детские подарки — браслет из лунного камня, местные сладости, маленькие бутоны цветов, словно украденные с чужой клумбы.       На шестой день он арендовал небольшую яхту, и они вышли в открытое море. Пейзаж был словно с открытки: лазурная гладь, обнимающая небо, мягкий ветер, играющий с её волосами, и легкие брызги, касающиеся кожи, как случайные прикосновения.       Когда она стояла у борта, глядя на линию горизонта, то вдруг ощутила, как кто-то подошёл сзади. Обернувшись, она встретилась с его взглядом — тёплым, спокойным, почти неуловимо ласковым. Он медленно, как будто боялся спугнуть момент, убрал выбившуюся прядь за её ухо, задержался пальцами у виска. Его глаза скользнули к её губам, и он медленно наклонился ближе. Гермиона, не отводя взгляда, тоже потянулась навстречу.       Их губы встретились в лёгком, пробном касании — тёплом, осторожном, будто они оба пытались на вкус понять, что происходит между ними. Его губы были мягкими, с лёгкой горчинкой табака и солоноватым оттенком моря. Её дыхание сбилось, когда он углубил поцелуй, а она, приоткрыв рот, позволила этому чувству развиться, втянуть её в медленный, ласковый танец.       Он целовал так, будто время растянулось, исчезло всё — яхта, горизонт, даже волны стали фоном. Его руки скользнули к её талии, притягивая ближе, не требовательно, но уверенно. Поцелуй становился всё более глубоким, уверенным, но при этом сохранял мягкость и внимание к каждому её движению. Ветер развевал её волосы, волны шумели где-то внизу, но всё это звучало, как аккомпанемент для чего-то нового, трепетного, важного.       В последний день отпуска они решили никуда не выбираться, а спокойно поужинать в отеле. После ужина Драко проводил Гермиону до номера и наклонился, чтобы поцеловать, но она сама углубила поцелуй.       — Грейнджер, если мы продолжим, я потом не смогу остановиться.       — И не нужно, — прошептала она сквозь поцелуй.       Драко довольно улыбнулся и крепче прижал её к себе. Гермиона на секунду отстранилась, чтобы открыть дверь, и, как только она закрылась за ними, потянула его за ворот рубашки. Поцелуй стал жадным, захватывающим — в нём копилось всё напряжение, накапливающееся между ними последние дни.       Драко выдохнул сквозь её губы, подхватил её на руки и понёс к кровати, не отрывая взгляда от её лица. Уложил её бережно, будто боялся спугнуть волшебство момента, но в каждом его движении чувствовалась нетерпеливая тяга.       Пальцы легко скользнули по её плечам, стягивая тонкое платье, открывая горячую, подрагивающую кожу. Он замер, смотря на неё: дыхание сбилось, в глазах плескалось и желание, и удивительное уважение. Он медленно склонился, касаясь губами ключицы, потом скользя ниже — будто изучал, запоминал вкус и запах её тела.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он ей в кожу, голос хрипел от сдерживаемой страсти.       Гермиона стянула с него рубашку, провела ладонями по груди. Её пальцы дрожали от того, как остро ощущалась в нём сила — сдержанная, теплая, настоящая. Его руки обвили её талию, и он снова притянул её к себе, сливаясь в поцелуе, от которого кружилась голова.       Она расстегнула ремень на его брюках, чувствуя, как дыхание становится неровным. Всё происходило стремительно, но не спеша, словно их тела знали друг друга уже давно — просто терпеливо ждали момента, когда разум перестанет мешать.       Когда они остались нагими, и он медленно вошёл в неё — глубоко, бережно, — Гермиона выдохнула его имя, будто молитву. Их ритм был обоюден: то медленный, почти священный, то сбивающий дыхание, жадный, без остатка. Пальцы переплетались, губы находили друг друга снова и снова, пока весь мир не сузился до этого — до них двоих, до простыней и тихих вздохов, до жара под кожей и огня в груди.       Когда всё закончилось, и он обнял её, не отпуская ни на миллиметр, Гермиона прижалась к нему, уткнувшись носом в его шею. Сердца били в унисон.       — Мне не хотелось бы, чтобы наш роман закончился с отпуском, — тихо сказал он, не глядя ей в глаза, будто боялся ответа.       Она мягко рассмеялась, провела пальцами по его щеке и повернула его лицо к себе.       — Я тоже.       Он широко улыбнулся, повалил её на спину, навис над ней и снова поцеловал — уже с радостью, с лёгкостью, с надеждой.       И оба знали: это только начало.