Туда-сюда

— Забавно, — Аластор помешал свой черный чай, не касаясь ложкой чашечки. — Насколько хорошо ощущается жизнь, если не бежать сломя голову сквозь неё. Они сидели на балконе номера Люцифера и тихо разговаривали. Маленькая Чарли мирно посапывала на отцовской груди. Они уже пробовали уложить её в кровать, но каждый раз она просыпалась и просилась обратно на ручки. То к Аластору, то к Люциферу. Но Аластор был костлявее. — Ты что, в отпуск совсем не вырывался? — Вырывался, конечно, — задумчиво сказал Ал. — Но не то, что бы я его сильно ценил и использовал по назначению. — Не знал, что к отпуску должна прилагаться инструкция, — хихикнул Люцифер. Аластор улыбнулся, но как-то печально. — Мне она, очевидно, не помешала бы. Люцифер поднял одну бровь. "Расскажи, что это значит?" Аластор глубоко вздохнул и буквально спиной почувствовал холодок от окна плацкарта посреди ночи, когда он ехал в Сибирь в очередную колонию строгого режима. — Все началось с путевки в санаторий. — Боже, нет, — Люцифер еле сдержал смех. — И не говори, — Ал нервно усмехнулся, вспоминая ту июльскую неделю. — Мой университет предлагал путевки студентам-сиротам и тем, кто оказался в трудной ситуации. И там был очень мощный массажист. Очень. А еще он был блондин. С голубыми глазами. Он скосил взгляд на Люцифера, который покраснел в ту же секунду, уловив намек. — И он из раза в раз говорил, что у меня ужасно зажатые мышцы, и разминал мне плечи так, что я орал. — Умоляю, скажи, что это все не кончилось романом с массажистом из подмосковного санатория. — Нет. Кончилось тем, что он с неделю пытался прожужжать мне уши насчет психосоматики, а я закатывал глаза. — Глупый, — помотал головой Люцифер. — У тебя с детства болел живот, когда ты сильно нервничал. — Ой, как будто ты был умнее в двадцать лет! — Да, я справился с депрессией с помощью рождения ребенка. И вместо сезональной депрессии я заполучил послеродовую. Он захихикал снова, Аластор повернулся к нему и вопросительно поднял одну бровь, смотря на него, как на дурачка. Люцифер себя и чувствовал дурачком. Когда он рожал, ему не казалось дурацкой затея завести ребенка. Более того, ему казалось, что начать свою семью в двадцать один — это отличная идея. Ему казалось, что Лилит будет хорошей мамой, и что она пропадала вне дома действительно потому, что много работала, а не потому, что зависала с Адамом и его девушкой на различных нелегальных развлечениях. Возможно, он слегка отупел в декрете, потому что иного объяснения своему поведению он так и не нашел. Ну, с кем не бывает, верно? — В общем, если подводить итог, отпуск вышел своеобразный, но я так и не задумался, стоит ли мне пойти провериться. Остальные отпуска — выходные в Сочи, поездка на Алтай, две недели в Крыму, но там было по работе... Я вообще всегда старался брать работу в отпуск. — Тебе действительно нужна была инструкция, — покачал головой Люцифер. — Ну, в Европе я культурно просветился, — Аластор поднял указательный палец, словно хотел отметить особенное личное достижение. — Много раз катался в Германию. — Почему не остался? — Я думал об этом, да и возможности по визе талантов были, — тихо признался Аластор. — Но... Я думаю ты и сам понимаешь, что несмотря ни на что, другая страна иногда кажется местом, куда нужно бежать только в том случае, если горит зад и назревает уголовка. Аластор вдруг понял, что сказанул довольно радикальную позицию, граничащую с каким-то излишним патриотизмом, как для квира, и стал наблюдать за реакцией Люцифера, пытаясь выцепить, а понимал ли он, о чем эта реплика. — Понимаю, — подтвердил Люцифер и прижался головой к макушке дочери. — Если и уезжаешь куда-то, то только затем, чтобы потом вернуться. Аластор тепло улыбнулся, и от сердца отлегло. Значит, они на одной странице жизни. — В общем, Европа — место для отпуска. И для побега. — И для поездок в июне. — А ты был в забугорье, или у тебя отпуск на детских площадках в соседнем дворе? — Аластор усмехнулся, но совсем не зло, и кивнул на Чарли. — Обижаешь. Бали через полгода после родов! — Люцифер гордо задрал нос. — О как, — Аластор отзеркалил его жест. — А что, санаторий "Ромашка" в подмосковье не для таких принцев создан? — Нет, — Люцифер пожал плечами. — Просто захотелось. Я начал работать графическим дизайнером из дома, заработал первые деньги, и понеслась. Потом насмотрелся всяких коучей, решил поехать загорать. Чарли никогда не вспомнит первую поездку на море, а я никогда не забуду. Чарли, услышав свое имя, во сне причмокнула и заерзала. Люцифер что-то муркнул, устраивая ее поудобнее, и откинулся на спинку стула. — Наверное приятно иметь кого-то рядом на постоянной основе, ради кого можно продолжать жить. — О, ты даже не представляешь, насколько, — Люцифер заулыбался, поглаживая дочь по спине. Если бы Аластор вел учет взглядов этих голубых глаз, то этот вошел бы в список самых добрых и нежных, на которые они способны. — Я стараюсь дать ей хорошее детство. Всегда — море, детские дискотеки, кружки, лучший детский сад. Отпуск не столько для меня, сколько для нее. — Ни бабушек, ни дедушек? — Упаси боже, — почти что возмутился он. — Точно не мои. И тем более не Лилит. Был один недельный отпуск, когда с Чарли сидел Михаил, но я так беспокоился, что не мог нормально успокоиться. — Курортные романы? — Издеваешься? — но Люцифер сказал это с иронией. — Ну, было. Два-три раза, но сам понимаешь, очередей на отношения с одинокими отцами не выстраивается. — А зря, — Аластор пожал плечами, выдав такое самодовольное и гордое лицо, что даже смешно стало. Люцифер засмеялся, но тут же прикрыл рот, чтобы не разбудить дочь. — Что ж, может этот отпуск будет немного другим, — сказал он, и Аластор заметил морщинки от улыбки на его лице. — Может. — За тобой наверняка приударяли. Ты почему все еще один? — Большинство потенциальных любовников хотели секса, но не очень хотели целоваться на эскалаторах. Или были женаты. Или слишком напуганы, чтобы произнести вслух слово "гей". В общем, не мой типаж. Они замолчали. Возможно, каждый думал о своем, но объединяло их мысли одно: "Что, если бы жизнь до этого момента была ко мне чуточку добрее? Что бы изменилось?" Аластор мог бы остаться с Воксом, если бы тот не был таким мудаком. Люцифер был бы с Лилит, они построили бы новую ячейку общества. Может, Аластор пошел бы на психотерапию, проработал бы детские травмы и начал заигрывать с массажистом из санатория "Ромашка". Может, один из курортных романов Люцифера продолжился в Москве. Каждый прошедший отпуск мог поменять их жизнь на 180 градусов, но вот они здесь. Все это крайне неловко, осторожно, как будто они крались к сердцам друг друга даже излишне осторожно, но в ситуации, когда у вас уже есть и мозги, и деньги*, они могли дотюкать, что в их ситуации лучше перебдеть, чем недобдеть. Люцифер посмотрел на Аластора. Действительно посмотрел. Он вырос, появились мышцы, которые он уже видел под одеждой, когда они ходили на море. Веснушек словно стало больше. Но сильнее изменились его манеры: он стал намного увереннее, смелее. Расправил плечи, выровнял спину. В нем появилась та несгибаемая гордость, которой ему раньше не хватало, чтобы постоять за себя. Может, поэтому в глазах Люцифер он и стал таким чертовски привлекательным. — Ты повзрослел, — тихо сказал он. — Больше не тощий подросток с гитарой. — Ну, на гитаре я все еще играю, — хохотнул Аластор. — А вот ты все такой же уставший. Но мягче. И чуточку счастливее. Аластор поставил чашку с чаем на небольшой столик, и оставил руку там же. Люцифер потянул руку к его, но Чарли заворочалась, и ему пришлось вернуться в прежнюю позу, но Аластор тут же обменялся с ним понимающим взглядом. "Ничего страшного, я все понял". Возможно, этот отпуск действительно особенный.