Образец № 3

Полнолуние. Сегодня боль была особенно невыносимой. Не трансформация, а самая настоящая разборка по частям. Кости ломались и срастались неправильно — для человеческого скелета:тонкая бледная кожа рвалась, выпуская наружу густую жёлтую шерсть. Не выдержав, Санджи сорвался и спрыгнул с палубы корабля на густо покрытый лесом остров, куда команда заплыла, дабы немного отдохнуть и развеяться. Он упал на песок, крича до тех пор, пока голос не пропал. Кричал от боли, от стыда перед друзьями, от ненависти к собственному телу, этому... дикому чему-то, что рвалось наружу. Он стал им — большим, мускулистым,покрытым густой шерстью хищником с пронзительными глазами, полными слепой, первобытной ярости. Мир вокруг пах кровью, страхом и...им. Зоро, как молчаливая тень, стоял на краю пляжа. Он пришёл за Санджи. За своим глупым лисом. Рычание — низкое, угрожающее — вырвалось из глотки зверя.Инстинкты кричали:Напади. Убей. Разорви. — Не под-..ходи... — угрожающе хрипел получеловек, пытаясь сдержать инстинкт, отвоевать у зверя, сидящего глубоко внутри, клочок сознания. — Зоро, пр..рошу, уйди, пока не поздно! Тот лишь ухмыльнулся в ответ. Не ушёл, не убежал, словно пугливый Усопп, а сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Загорелая рука лежала на рукояти одной из трех катан, но не спешила вынимать её из ножен. — Убей меня. — тихо, но отчётливо произнёс Зоро, глядя прямо в безумные звериные глаза. — Если решишь, что это единственный выход. Но я ни за что не брошу тебя здесь одного. Зверь замер. В его глазах мелькнула борьба. Человеческая боль. Страх за Зоро и остальных. Ярость зверя столкнулась с отчаянием человека. И тогда Санджи с диким воплем вонзил свои острые клыки не в мечника, а в собственную ногу. Глубоко. До кости. Так, чтобы вернуть себе хоть каплю сознания, которая заставила непослушное тело бежать в густой тропический лес — подальше от самых близких ему людей. *** На рассвете Зоро нашёл его. Человека. Голого, дрожащего от холода и стыдливо прячущего хищный взгляд. Зоро молча снял своё потёртое благодаря цепляющимся за ткань веткам,кимоно и накинул на Санджи, а потом просто сел рядом на мокрый песок, нахмурив тонкие брови. — Ты, должно быть, ненавидишь меня из-за всех этих выходок... — прервал тишину блондин, шмыгая носом. — Кто тебе это сказал? — ответил Зоро просто, но привычно строгим тоном, глядя на океан, ярко освещённый жёлтыми лучами поднимающегося из-за горизонта солнца. — Ты мой накама, и я принимаю тебя таким, какой ты есть. Даже если ты бешеный лис. Пауза длилась всего пару секунд,но достаточно для того чтобы Санджи разрыдался, словно маленький мальчишка с той старой фотографии найденной в деревянном ящике. Зоро не стал его утешать, не спешил подбирать успокаивающие слова. Просто тихо вздохнул и прижал всхлипывающего повара к своей груди, позволяя выплакаться.

***

Правда вышла наружу, когда Санджи, собравшись с мыслями, рассказал обо всём команде. Луффи посмотрел на него своими беззаботными глазами и улыбнулся, радуясь, что в команде есть такой необычный товарищ. Его простота стала бальзамом для души. Чоппер, со слезами на глазах от осознания ужаса экспериментов Джермы 66 , тут же начал составлять планы лечения. Нами, всё ещё бледная после шокирующей новости, просто тихо вздохнула судорожно очищая от кожуры неизвестно какой мандарин по счету. Усопп дрожал от страха, но клялся, что будет стоять до конца, если Санджи вдруг потеряет контроль. Френки уже сидел над новым чертежом, раздумывая над тем как укрепить каюту лиса. А Брук, сев за пианино, заиграл спокойную мелодию — ту, что неожиданно заставила Санджи улыбнуться. Но настоящего облегчения не последовало. Только стыд и отвращение к себе. К этому телу, которое легко заживляло раны, но не могло исцелить израненное сознание. К этим инстинктам, всплывавшим, словно кофейная гуща со дна чашки, при каждой вспышке гнева или страха. Он замечал, как Нами вздрагивала, когда он слишком резко двигался. Как Усопп избегал оставаться с ним наедине. Он видел их страх, чувствовал его. И это разрывало сердце сильнее, чем что-либо.