Образец № 3

Лунный свет струился в иллюминатор каюты Зоро, рисуя серебристые дорожки на деревянном полу. Дверь приоткрылась беззвучно, и в проеме застыла тень. Санджи стоял на пороге, немного сгорбленный, будто невидимый груз придавил его к земле. Острые желтые уши с черными кончиками были беспомощно прижаты к голове. Пушистый хвост волочился за ним по полу. В глазах - всегда таких ясных и голубых, словно мирное небо - теперь бушевала буря, где искры страха смешивались с глубокой синевой отчаяния. Он не вошел, а словно вплыл в уютную комнатку старпома. — Он... не уходит, — привычный голос сорвался в хриплый, надломленный шепот. Длинные когти непроизвольно выдвинулись, впиваясь в дверной косяк и оставляя глубокие царапины. — Я... не могу нормально дышать. Не могу думать. Боюсь, что потеряю контроль... Зоро сидел на краю койки, начищая Вадо Ичимонджи до блеска. Подняв голову, он прищурился, изучая растерянного блондина, затем отложил точильный камень и меч в сторону. Его взгляд - спокойный, тяжелый - медленно скользнул по дрожащим ушам, по стыдливо опущенному хвосту. — Никто не просил его уходить, — прозвучало тихо, но с непоколебимой твердостью. — Подойди. Санджи сделал шаг. Потом еще один. Хвост чуть приподнялся, едва заметно завиляв. Но внезапно он замер в шаге от Зоро, словно невидимая стена разделяла их. Потемневшие от шерсти руки сжались в кулаки. — Я не могу... — признание вырвалось мучительно. — Боюсь, что он... вырвется и снова навредит тебе. Зоро протянул руку. Не для объятий или поцелуя - к основанию острого, покрытого тонкой шерстью уха. Мозолистые пальцы осторожно провели по краю, отчего Санджи вздрогнул всем телом, будто от удара током, но не отпрянул. Наоборот, невольно прижался к теплой ладони, ища спасения в этом прикосновении, как потерянный котенок в человеческих руках. Низкое, непроизвольное урчание вырвалось из его груди. — Тогда я прикоснусь первым, — прошептал Зоро, его палец медленно почесал основание уха. — Думаю, он не тронет того, кто не боится. А я не боюсь твоего зверя, завитушка. Доверие, как солнечный луч, растопило часть льда в глазах Санджи. Зоро встал. Медленно, без лишних слов повернулся спиной, уперся ладонями в прохладную деревянную стену каюты - теперь здесь были только они двое. Поза - открытая, беззащитная, полная абсолютного доверия. Санджи опустился на колени. Его пушистый хвост, будто живое существо, мягко обвил лодыжку Зоро, связывая их в этом хрупком моменте, спасая обоих от внутреннего шторма. — Можно? — выдохнул Санджи, его голос потерял хрипоту, став глубже и ласковее. Когти втянулись, оставив лишь шершавые подушечки пальцев. Они дрожали, едва касаясь бедер Зоро. — Прошу... дай мне усмирить его. — Давай без болтовни, кок, — строго ответил Зоро, его загорелые плечи, покрытые шрамами, слегка напряглись. Начался ритуал. Санджи выдохнул теплым облаком на чувствительную кожу у основания позвоночника Зоро, чуть выше начала ягодиц. Воздух был живым, насыщенным его тревогой, запахом сигарет и нарастающим спокойствием. — Холодно? — тревожно спросил он, сухие губы почти касаясь кожи. — Жарко, — выдохнул Зоро, мурашки пробежали по накачанной спине. — Хорошо. Широкий, гладкий язык Санджи коснулся кожи. Не сразу переходя к самому сокровенному. Сначала — долгая, медленная дорожка вдоль всего позвоночника: от выпуклости копчика вверх к пояснице, к лопаткам, к шее, оставляя там небольшой засос. Каждый позвонок был отмечен поцелуем. Каждое прикосновение — исследующее и успокаивающее. — Твоя спина такая напряженная... — тихо пробормотал Санджи, проводя пальцами по рельефным мышцам, несущим тяжелое бремя — быть возлюбленным зверя, эксперимента. Пальцы, все еще осторожные, раздвинули упругие ягодицы. Легкий порыв воздуха заставил мышцы сжаться, и Зоро слегка вздрогнул. Язык Санджи коснулся напряженного кольца — нежно, как их первый поцелуй. Горячее,хриплое дыхание смешалось с прерывистым дыханием Зоро. Бархатная поверхность языка ласкала нежную кожу. — Поможешь мне усмирить этого паршивца? Приподняв голову спросил Санджи,прекращая вылизывать мечника до блеска.Ответом стал глубокий вдох и едва уловимое, но безошибочное движение бедер назад — приглашение. Санджи не встал с колен. Лишь придвинулся ближе, его грудь, покрытая мягкой белой шерстью, прижалась к разгоряченной спине Зоро. Одна рука обхватила талию, крепко, но не сковывая. Другая скользнула между ног, обхватив основание твердого, влажного члена. Ладонь двигалась медленно, уверенно, в размеренном ритме. — Хочешь больше? — губы коснулись раковины уха Зоро, голос — низкий, бархатистый, без прежней хрипоты. Острый клык игриво зацепил мочку с тремя золотыми серьгами. — Хочешь, чтобы я вошел? Чтобы мы соединились? Зоро запрокинул голову назад, на твердое плечо Санджи. Его дыхание стало прерывистым. В темных глазах — ни капли страха, только доверие и нарастающая, почти звериная потребность. — Да... — выдохнул он, почти моля. Санджи одной рукой подготовил себя, затем направил влажную головку к ранее растянутому языком входу. Медленно, неумолимо, сантиметр за сантиметром, позволяя мышцам Зоро принять его, обвить, сжаться в спазме растяжения и невероятной полноты. Зоро вскрикнул — низкий, животный звук, смесь боли и блаженства, его пальцы впились в влажную от морского воздуха,стену. — Дыши... — Санджи обвил рукой грудь, пересеченную шрамом, ладонь легла на бешено колотящееся сердце. Светлый хвост туго обвил бедро Зоро, фиксируя их вместе. — Дыши со мной, маримо. Вот так. Мы... вместе. И он начал двигаться. Глубоко. Неспешно. Каждый толчок — не удар, а приливная волна, смывающая границы между "я" и "он", между человеком и зверем. Его рука на члене Зоро двигалась в том же ритме — вытягивая наслаждение.А рот не кусал, а нежно целовал шею, плечи, каждый шрам на теле фехтовальщика. Каждое прикосновение — печать принятия. Всего. Со всеми битвами и ранами. — Чувствуешь? — Санджи вошел глубже, намеренно нащупав ту точку внутри, что сводила Зоро с ума. Волна удовольствия прокатилась по телу мечника. — Чувствуешь, как мы... целы? Как он спокоен? Зоро громко застонал. Не от боли. От всепоглощающего освобождения. Его тело выгнулось, и он кончил судорожно, горячей струей брызнув на стену, на пол, на руку Санджи. Санджи не остановился. Его ритм стал глубже, мощнее. Глухой рык, больше похожий на стон облегчения, вырвался из его груди. Зубы впились в мышцу на шее Зоро — не разрывая кожу, а оставляя четкие отпечатки клыков. Это не было меткой. Это было благодарностью. Они рухнули на койку, Санджи не вышел из Зоро. Наоборот, обвил его руками и ногами, прижимая спиной к своей груди, защищая спину, которую только что ласкал. Его хвост, пушистый и теплый, накрыл их как одеяло. Дрожь постепенно утихла, сменяясь тяжестью усталости и сладостью облегчения. В груди что-то тихо урчало — низкий, вибрирующий звук умиротворения. Зоро провел рукой по предплечью Санджи, пальцы скользили по золотистой шерсти. — Урчит, — пробормотал он, слабая улыбка тронула потрескавшиеся губы. Голос был хриплым от криков. — Это он... — Санджи прижал лицо к шее Ророноа, губы коснулись следов от клыков. Голос — сонный, утопающий в блаженстве. — ...благодарит тебя. За тишину. — А ты? — Зоро почесал основание острого уха. Урчание стало громче, довольнее. — Я... тоже. — шепот Санджи потерялся в тепле кожи. — Спасибо... за все, маримо.